Сожжённые записки старого пса

      Преданность не исчисляется контрактом, закреплённым парой закорючек, в котором прописан твой оклад и условия работы. Ни одно честное слово не сможет быть противовесом денег или других благ, которые могут предложить за предательство человека, на которого работаешь. Распинаться о чести преступника, всё равно что если б лягушка начала гавкать. А я уже упоминал, чтобы быть в ближайшем кругу Джима, нужно это заслужить. И я получил эту привилегию кровью и шрамом от живота до груди.       Никогда не забуду тот день, когда какие-то люди ночью пробрались в мою квартиру и накинули мне на голову мешок. Но перед этим я успел убить одного из глушителя, спрятанного под подушкой. Застать спящего врасплох слишком просто, каким бы высококлассным профессионалом ты не был. Сон, выбивший тебя из реальности, и четверо амбалов прекрасно справятся с этой задачей. Наверно, на тот момент я был ещё совсем зелёный. Опыт приходит со временем и шишками, которые мы набиваем. А их было предостаточно.       Я провёл в подвале около трёх недель, где меня пытали и задавали лишь один вопрос: «Кто такой Джеймс Мориарти?»       Кто действительно такой Джеймс Мориарти? На этот вопрос даже по сей день невозможно дать однозначный ответ. Это был не просто один человек, а люди-шестерёнки, которые составляли одну большую систему и приводили механизм в действие не без посредственного участия генератора, который вдыхал в общее дело жизнь и нещадно заменял поломанные детали на более усовершенствованные. Конечно, этим ребятам не нужны были мои философские рассуждения о Паутине, а требовалось имя вполне реального человека и место его пребывания. Хотя, говоря о реальности Мориарти, можно ли действительно сказать, что он существовал на самом деле? Джим был просто неведомый мифический зверь, о котором все говорят, но никто не видел. И я свято хранил тайну этой фантастической твари, стиснув зубы, и терпел боль, хоть это было практически невозможно.       Может, Мориарти этого и не стоил. Почему бы мне просто не сказать им и получить избавление, а не висеть привязанным за руки под потолком, пока мне вспарывали брюхо, будто хрюшке. Но когда ты попадаешь в эту Паутину, назад дороги нет. Сбежать не получится. Раскинутые сети паука настигнут тебя везде, а об исходе можно только фантазировать. Я знал на что иду. Может, мне и хотелось этого риска, а может, просто хотел найти своё место и не мыкаться как бродяга. Каждый для чего-то предназначен. А это блядское чувство неопределённости чертовски угнетает. Однажды Мориарти сказал, что выбрал меня, потому что я частенько задаюсь такими вопросами, хоть на мыслителя на первый взгляд не тяну. Когда я спросил, откуда он знает, что у меня на уме, Джим лишь усмехнулся и уткнулся в свой телефон.       Он всегда так делал. Игнорировал вопросы и просто тыкался в мобильник.       Всё это похищение было подставным спектаклем для проверки на вшивость. И я её успешно прошёл. Только вот шрамы на моём теле были вовсе не бутафорские. Мой отец всегда говорил мне в детстве, что не стоит рыдать из-за шрамов. Жизнь из всех нас делает уродов.       Со временем я действительно стал уважать Джима, а не видеть в нём только босса, отдающего команды. Хотя сказать, что он за человек, было действительно сложно. Мориарти скрывался за слоем масок и всегда играл какие-то роли. И одну из ролей ему предстояло сыграть перед объектом, за которым я следил уже пару недель и тщательно записывал распорядок дня. Джим с издёвкой называл её «мышонок», а я знал её как Молли Хупер.       Кого-то режут ножом, а кого-то словами, и эта женщина знает об этом не понаслышке. Мы все чьи-то преданные зверушки.