Дорогое удовольствие

      Города сменяют города, за окном разные виды, разные люди, события, концерты один за другим. Сегодня, вот например, девятнадцатое апреля, особенный день, ну, по-крайней мере, для Антона Шастуна, двадцать седьмой день рождения, по уже негласному правилу, он встретит на сцене, на сцене города Калининград, и это не может не радовать. Единственное, что немного омрачает этот день, — это боль в ноге, иногда невыносимая. Иногда терпимая, именно она, и только она, заставляет хромать, притормаживать его ритм жизни, но и это скоро пройдет. Ведь рядом лучшие друзья и человек, чья теплая ладонь сейчас украдкой поглаживает его бедро, а еще смотрит так тепло, что на душе становится празднично. В машине такси они сидят вместе на заднем сидении, тесно прижавшись друг к другу, так получилось, хотя, по довольному лицу Арсения Попова понятно, что получилось очень даже не плохо.       Они гуляют по городу, рассматривая достопримечательности, парки и скверы, вернее, гуляют ребята, Антон же сидит в машине, стараясь как можно меньше нагружать больную ногу, залипая в телефон или слушая музыку. Обидно немного, что не попал на подводную лодку, Арсений говорил, что там круто, каждый раз он приходил и с упоением рассказывал, что они видели, показывая фото, и Шастун ухмылялся в глубине души, умиляясь такой заботе. Иногда Попов порывался остаться рядом и никуда не идти, но Шастун едва заметно качал головой, и Арсений уходил, не забыв при этом оглянуться. — Стас, а потом ты спрашиваешь, почему в моем блоге столько тебя, — в очередной раз Позов щурится, переводя камеру на Шеминова и их звук. — А кого мне снимать? Вот где все? Тут только ты и Краб, — кажется, Дима на что-то намекает, но креативный продюсер не обращает на это внимание, и Позов продолжает снимать различные постройки, ужасаясь ими и восторгаясь одновременно, через мгновение подходит Арсений. Где так долго носило импровизатора — неизвестно, но кажется, Позов догадывается, хоть свои мысли предпочитает не озвучивать. Все вместе они идут на экскурсию в музей, где проводят некоторое время, допытываясь у своего экскурсовода, куда же все-таки девали Канта.        Антон курит, оперевшись​ о капот машины, иногда морщится, меняя положение ноги, залипает в экран телефона, рассматривая фотки из музея, которые ему шлет Арсений-дурачье-Попов. Припекает солнце, хочется есть, пить, для полного счастья сходить в туалет, а еще, нормально сесть или лечь, расслабив ногу. Впереди еще концерт, где придется делать вид, что все «окей» и маскировать хромоту, ведь унылым калекой перед своими поклонниками выглядеть не хотелось. Сегодня день Рождения, как-никак, и желания должны сбываться, поэтому одно из них Антон осуществляет немедленно, едва завидев двери платного туалета на территории музея, а вот и Позов с камерой подходит к машине, видимо, удовлетворив свое любопытство сполна. — А где Шаст? — Шеминов оглядывается по сторонам, и Позов кивает в сторону платного туалета. — Отошёл барин, будем ждать.       Дверь скрипит повторно, и Арсений ужом проскальзывает внутрь мощеного двора, увитого зеленью и цветами, моментально расплачивается в окошке кассы, краем глаза замечая табличку «У нас все услуги платные», в любой другой момент он бы наверняка пошутил на эту тему, но сейчас на это нет времени. Он поспешно проходит дальше, и в этот самый момент дальняя дверь открывается, являя миру края черного балахона.       Еще шаг, и Арсений легонько толкает светловолосого парня обратно, в достаточно просторную кабинку и защелкивает позади себя дверь. Глаза в глаза, и двое мужчин, улыбаясь, делают шаг, встречаясь губами в страстном поцелуе. — Придурок, нас могут увидеть, — Антон на миг отстраняется и кусает губы, сдерживая стон, когда чужая рука тянется ниже, сжимая и поглаживая выпирающую ткань штанов цвета хаки, скользит под одежду и, похоже, все слова для Арсения в этот момент — это не аргумент и не преграда. — Я пришёл тебя поздравить, расслабься и получай удовольствие, — мужчина ухмыляется и, не отрывая глаз от глаз напротив, медленно опускается на колени. — Это уже третий раз за сегодня, — шепчет светловолосый парень, не в силах оторвать взгляд от того, что творится внизу. — Ты недоволен, — раздается ехидно, и Антон со стоном выдыхает, наблюдая за тем, что творит чужой влажный язык с его собственным членом. — Блять… — раздается тихое, и длинные пальцы, обвитые кольцами, ложатся на темную макушку. — Дорогое удовольствие — в платном туалете минет делать, да? — Арсений на секунду отстраняется, расстегивая ремень своих штанов, продолжая надрачивать рукой стоящий колом член партнера и, не смотря на довольно горячую ситуацию, Антон, не сдержавшись, фыркает, а затем стонет, закусывая ребро ладони. Арсений порывисто поднимается, впиваясь в приоткрытые губы, а затем прижимается ближе, заставляя их члены соприкоснуться. — Это только часть моего подарка, — тихий шепот опаляет ушную раковину, и Шастун, вздрагивая, выгибается, обхватывая мужчину за шею. — Вечером, после концерта, я тебя выдеру, — звучит таким тоном, что сомнений не остаётся. Арсений кусает чужую шею, толкается бедрами вперед, имитируя половой акт, и Антон мычит, одной рукой хватаясь за край белоснежной раковины. — Блять, Арс, нога! — Обещаю, она участвовать не будет, — шепчет мужчина, впиваясь в теплые губы, одновременно с этим надрачивая рукой оба члена сразу.       Антон тяжело дышит, стонет в поцелуй, впиваясь пальцами в плечи партнёра, прижимается ближе, чувствуя бешеное сердцебиение мужчины напротив, а после, они вздрагивают, кончая одновременно в руку темноволосого мужчины, и ещё несколько минут стоят, прижавшись друг к другу лбами. Арсений отстраняется, открывая кран с водой, и тщательно моет руки, не отрывая глаз от отражения долговязого парня, который удовлетворенно ему улыбается. — Иди, — Арсений мотает головой. — Иди первый. Шастун исчезает в дверном проёме, а Попов ещё несколько минут стоит, оперевшись руками о края раковины, и разглядывает своё отражение в зеркальной поверхности.       Он выходит через мгновение, краем уха слушая насмешки Позова о том, что, видимо, он, Арсений, от платного туалета решил взять все по-максимуму, и бурчание Шеминова о том, что можно бы и побыстрей, такси все-таки, дорогое удовольствие.       Арсений оборачивается, встречаясь взглядом с зелеными, полными счастья глазами, которые на данный момент усиленно демонстрировали безразличие. Иногда за удовольствия нужно платить, но цена совершенно не имеет значение, когда знаешь, что причина, отражающегося в глазах напротив счастья, — ты сам.       Ведь самое большее из всех удовольствий — доставлять удовольствие тому, кого любишь.