Skill Hunter

      Киллуа шёл, поигрывая в руке новой лицензией хантера и собираясь вернуться на Остров Жадности, когда у него зазвонил телефон. Он достал из кармана шортов круглый аппарат, похожий на семейный передатчик Золдиков, однако, к счастью, не являвшийся им, и только нажал кнопку, как услышал оттуда истерический визг Леорио:       — Курапика в опасности!       — Леорио?       — Мне позвонила Сенрицу! Его телефон в номере, а его самого нет уже двое суток!       Киллуа сосредоточился и слушал, поняв, что того всё равно не перебить. Взгляд пригвоздился к травинке около дороги, с кончика которой сорвалась божья коровка и шмякнулась на спину.       — Он должен был появиться на сборе их группы утром, но так и не появился! Это не похоже на Курапику, он бы обязательно нашёл способ предупредить остальных.       Запал Леорио иссяк, и тот замолк, набираясь сил. Киллуа воспользовался этим, чтобы вставить слово.       — Ты сам-то где? И где должен был быть их сбор?       — Я у себя, собираю вещи и мчусь на дирижабль. Сенрицу звонила мне из отеля, номера в котором для них арендовал Нострад, на северо-востоке Сагельты в городе Лос-Демонс.       — А сбор был где?       — Откуда я знаю! — заверещал Леорио, неизвестно почему потеряв терпение. Киллуа отвёл трубку от уха и сморщился. — Могу я рассчитывать на вашу с Гоном помощь? — всё так же взволнованно, но несколько тише донеслось оттуда.       Киллуа стиснул зубы и закрыл лицо свободной рукой. Ему чрезвычайно не хотелось прерывать веселье и тренировки ради Курапики снова. Он так торопился быстрее сдать этот экзамен и вернуться на Остров!.. Проклятье.       — У нас с Гоном дела.       — Я не смог дозвониться до Гона. Он рядом? Дай ему трубку!       — Нет! Чёрт, — Киллуа злился. — Ладно! Я сам поговорю с ним. Посмотрим, что можно сделать. Но ничего не обещаю, — нехотя сдался он. — Курапика вечно попадает в неприятности из-за своего шила в заднице, а мы доставай его! Ещё бы можно было шило из него достать, — пробурчал Киллуа себе под нос, сбрасывая вызов.       Он вздохнул. Похоже, тренировкам с Бисквит пришёл конец. Что ж, они и так многому научились, бабка оказалась не промах.       Теперь надо было торопиться в игру.       — Конечно, мы должны помочь Курапике! Игра подождёт! — бушевал Гон.       Киллуа отвёл взгляд. Надежды на другой исход и не было.       — Кто, чёрт возьми, такой Курапика?! — не выдержала Бисквит, и её кулак чудом пролетел в миллиметре от носа Гона. Тот скосил глаза на нос и сглотнул.       — Это… наш друг, — неохотно использовал слово Киллуа. — Он опять влип в какую-то историю.       — Учтите, я тут вас ждать не буду. Заберу бриллиант и покину игру. — Бисквит уткнула кулаки в бока и приняла независимый вид. Вредная бабка. — Вам никогда не пройти игру на том уровне сил, которого вы достигли! — Она подняла палец вверх.       — Гё! — по привычке хором воскликнули Гон и Киллуа. Но цифры над пальцем не оказалось.       Бисквит подняла бровь. Похоже, это был просто воспитательный жест.       Киллуа не любил зря тратить время. Шанса, что Гон передумает, не оставалось, а раз они решили идти, надо было покончить с этим как можно скорее.       — Пока, Бисквит! Если ты будешь здесь, когда мы вернёмся, то мы тебя найдём! — Гон помахал ей на прощанье, Киллуа же молча бежал рядом с ним.       — Нам придётся использовать две карты выхода. — Киллуа было жалко с таким трудом добытых карт.       — Угу, — с готовностью кивнул Гон и остановился.       Карты в их руках растворились мерцающей матричной пылью и выкинули их к девчонке в белой сферической комнате за пультом управления.       Лос-Демонс — это другой конец страны. Билеты на дирижабль обойдутся в целое состояние!       — Ты думаешь, это Пауки? — доверчиво уставился на него Гон. — Они решили отомстить Курапике?       Киллуа послал ему укоризненный взгляд, чтобы не трепался о таком при посторонних, пусть даже это девушка-программа. Кто её знает ещё, программа она или нет. Аура у неё ощущалась, но вдруг это был один из эффектов полного погружения? Какая продуманная игра, в который раз восхитился Киллуа отцом Гона.       Не зря Гон его ищет, похоже.       Всю дорогу на дирижабле они проспали. Киллуа снилось, как он призывает игровую книгу, а та взрывается в его руках.       В аэропорту их встретил Леорио, ещё более суетливый и дёрганый, чем обычно: даже закрытый картонный стакан с кофе в его руке едва не расплёскивался.       — Почему так долго?! — Было видно, что он уже извёлся и вот-вот готов был отправиться на поиски один.       — Мы полетели сразу же, как только сняли деньги. — Киллуа прошёл мимо него и бросил через плечо: — Поторапливайтесь! А то в лучшем случае найдём труп Курапики. Раз уж мы сюда притащились…       — Киллуа верно говорит, пошли, Леорио, — потянул его за рукав Гон. — Где, кстати, этот отель?..       — Эй, это я вас ждал тут, и после этого это вы меня поторапливаете?! — Леорио извлёк из пиджака карту, разворачиваясь, путаясь в своих длинных ногах и поспевая за Киллуа и Гоном, направляющимися на выход из аэропорта.       Сенрицу, как обычно, говорила тихо-тихо. Киллуа подумалось, что это из-за её способности: наверняка лишние шумы приносят тонкому слуху боль, поэтому она старается хотя бы сама издавать их как можно меньше. Сенрицу не была похожа на человека, который достаточно смел, чтобы просить других вести себя рядом с ней тише.       — У нашего босса к нам особое задание, в котором ключевая роль должна была быть отдана Курапике… Но теперь нам всем придётся справляться без него, — и это потребует от нас во много раз большей самоотдачи. У нас совершенно не будет времени на поиски… Поэтому я очень рада, что вы прибыли помочь. Спасибо. — Она с чувством, но сдержанно поклонилась. — Уверена, Курапика сделал бы для вас то же самое.       — Где его номер? — нетерпеливо перебил её Киллуа, отрицавший формальности. Он спохватился, что сказал это громче, чем слуху Сенрицу было бы комфортно, и понизил голос: — Нельзя терять времени. Мы должны проверить, какие остались следы.       — Мы уже проверили, но ничего не обнаружили, ни одной зацепки… Вы можете убедиться в этом сами. К сожалению, я не могу даже проводить вас: мне нужно возвращаться к служебным обязанностям. Номер 1624, это на шестнадцатом этаже. Сообщите, пожалуйста, если что-то станет известно… — робко попросила она. — Всего хорошего, — Сенрицу поклонилась снова и исчезла, пятясь спиной и держась за ремешок своей сумки.       На двери блеснули золотистые цифры «1624». Киллуа достал когти, чтобы вскрыть замок, и шикнул на Гона, который уже было попытался выбить дверь. Гон виновато улыбнулся, потирая шею.       Одного поворота когтя внутри скважины хватило, чтобы срезать штифты: сейчас Киллуа не видел оснований для филигранной работы. Старательно прислушиваясь и причувствуясь, он проник внутрь первым. _________________ тремя месяцами ранее       Он вышел с балкона быстрым шагом, и Пакунода поняла, что босс не будет здесь больше оставаться, более того — оставит её позади. Это чувствовалось в каждом движении, в каждом решительном рывке бинта; босс избавился от того, выжал над вазой с цветами на журнальном столике и снова расправил. Он собирался сделать перевязку сам.       Пакунода молча наблюдала за его действиями, за тем, как витки не слишком стройно, но плотно ложатся друг на друга, как часть их ныряет через его плечо. Видя, что сзади в некоторых местах бинт перекрутился и лёг с зазором, Пакунода сделала пару шагов вперёд, чтобы поправить, но так и замерла с поднятой рукой. Что считается контактом? Не лишит ли за это Клинок Правосудия жизни босса?       Тот, стоя спиной, повернул голову влево и замер, показывая, что отдаёт должное её присутствию.       Пакуноде до невозможности хотелось коснуться его, эта грань между ними была пройдена и теперь осталась невнятной, стёрлась, как задетая ногой при игре в классики черта, проведённая палкой по земле: мел в Метеоре был, а асфальта не было. Чтобы утолить эту жажду и не навредить боссу, Пакунода закрыла глаза и представила, как поправляет бинт на его спине, как тот выдыхает чуть громче в знак благодарности: только это может себе позволить; как её ладони остаются на его спине чуть дольше, потому что ей нечего терять — его уважение к ней стоит мало против угрозы того, что она может его больше никогда не увидеть. Он сейчас уйдёт — и кто знает, что с ним, незащищённым, может случиться. Появится ли он ещё когда-нибудь, выйдет с ними на контакт? Босс не промах, он почти наверняка выживет, но вот это почти… Совсем недавно оно сыграло с ними злую шутку, даже когда тот обладал нэн.       Пакунода открыла глаза. Босс был неподвижен. Он замер в той же позе и словно чего-то ждал. Может ли это быть?.. Может ли он знать лучше?.. Босс был не из тех, кто отвергает заботу; он никогда не искал её, но предложенную принимал. Он не относился и к тем, кто признаёт неоправданный риск, и в недостатке проницательности никогда замечен не был. Значит, он знает, что она хотела сделать. И ждёт этого — вряд ли для того, чтобы умереть.       Пакунода громко, заметно прошагала вперёд, оставляя боссу шанс передумать. Единственное, чем он ответил на это, — прикрыл глаза: избежал зрительного контакта.       Мог ли босс ошибаться? Стоило ли верить в него настолько, чтобы ставить под угрозу его жизнь?       Сколько бы она ни гадала, босс наверняка просчитал всё на много шагов вперёд. Что важнее — его жизнь или его воля?       Пакунода не знала, почему ей так важно его коснуться. Более того — зачем это самому боссу. Проверка верности его решениям? Наверняка она ударила по больному, выполняя приказы парня с цепями в обход правил Паука. И теперь босс хотел убедиться, что она доверяет ему больше, чем самой себе.       В конце концов, чего она стоит как член группы, ради чего она старалась его спасти, если не признаёт его начала? Если сомневается в нём?       Кончики пальцев коснулись ткани. У Пакуноды сердце булькнуло, подавилось кровью. Что теперь?.. Она поправила бинт, как и собиралась; кожа босса, даже будучи прохладной, обожгла её; Пакунода считала его вдохи. Он был жив.       Жив.       И он был прав: это не считалось контактом. Похоже, значение имел лишь информационный контакт. Таковым могло быть и прикосновение, но сейчас ни у неё, ни у него не было цели обменяться информацией, а значит, Клинок Правосудия сработать не мог.       Пакунода выдохнула, рука тряслась. Она бы не простила себе, если бы босс погиб от её руки. Что она наделала, как она вообще могла так рисковать?       Главное, всё теперь было позади. Ей не хотелось думать, что таким образом босс мог проверять вовсе не Пакуноду, а предел возможностей цепи.       Это было бы слишком безрассудно с его стороны.       Перелом заболел снова. Нужно было привести в порядок руку. Нужна была Мачи.       Утро пробивалось в номер, протягивало острые розовые щупальца и трогало мебель, тело и волосы босса. Утру было можно.       Босс набросил на плечи рубашку и взял в руку пиджак. Он скрылся за дверью номера без спешки, не так, как будто убегает, но Пакунода за ним не последовала.       Она набрала номер Мачи и стала дожидаться ответа, глядя на оставленные на журнальном столике серьги-шарики. Утро оглаживало те своими щупальцами, заставляя блестеть, и катало по столу, играя, сталкивая друг с другом, не давая найти равновесие.       Этот нехитрый знак говорил о том, что босс вернётся.       Мачи ответила. Она не задавала лишних вопросов, лишь сказала, что не знает, все ли живы. По словам Мачи, потасовок между членами Геней Рёдана удалось избежать, но они так и не пришли к общему мнению и разошлись каждый своей дорогой. Было не исключено, что часть Паука сейчас на хвосте у босса и Пакуноды, часть — у парня с цепями. Сама Мачи поделилась предчувствием, что искать ни того, ни другого не надо, но не знала, поступает ли правильно.       Единственное, о чём она спросила Пакуноду, как только взяла трубку, — жив ли босс. Пакунода не знала, относится ли эта информация к парню с цепями и можно ли говорить об этом, поэтому вместо ответа попросила Мачи о встрече. Нужно было назначить её там, где Мачи случайно не пересечётся с боссом… Пакунода назвала город — подсмотрела в буклете отеля — и попросила позвонить, когда Мачи прибудет, чтобы назначить место. Та напряглась, но согласилась.       Похоже, боль в руке не дала Пакуноде трезво соображать: уже положив трубку, та осознала, с какими проблемами ей придётся столкнуться, если Мачи приедет. Первая: та будет задавать вопросы, нужно будет не проговориться. Вторая: привести её в номер данчо нельзя, тот может вернуться в любой момент — и не знающая об опасности для него Мачи всего лишь обращением к нему приведёт его к гибели. Придётся повозиться с тем, чтобы украсть достаточно денег на номер в другом отеле. Пакунода крутила в здоровой руке телефон, который демонстрировал ей накопившиеся пропущенные вызовы от членов Паука: два от Шизуку, семнадцать от Финкса, четырнадцать — с неопределённых, вероятно, это были Шалнарк или Фейтан. Пакуноде всё яснее казалось, что она погубила Паука. Она должна была пожертвовать собой, донести до ребят информацию — пусть даже чёртова цепь убила бы её. Они выжили бы, данчо выжил бы. Паук бы существовал. Данчо никогда не требовал от них самопожертвования, но простил ли бы он Пакуноду? А теперь Пакунода вместо того чтобы умереть, наоборот, вызвала Мачи с целью подлечиться, тем самым лишний раз ставя под удар данчо. Почему она отпустила его, где гарантия, что ребята прямо сейчас его не нашли?       Ей удалось добыть денег и, возможно, даже не попасть под камеры. Очень хотелось сменить одежду, но было не время.       Мачи вошла не сразу и пытливым взглядом сканировала обстановку. Её не стоило винить за то, что она приняла Пакуноду за взятую в заложники — благодаря скрытности той во время разговора по телефону. Наконец что-то заставило Мачи расслабиться, опустить плечи.       — Ты одна?       — Да. — Пакунода была напряжена до предела. Любое несторожное слово могло оставить на руках у Мачи её труп.       — Данчо?..       Пакунода покачала головой. Не стоило навлекать на него ещё большую опасность.       — Как он? Что происходит? — Мачи продолжала подозрительно озираться по сторонам. — Ублюдок отпустил тебя? — Теперь Мачи не сводила с неё глаз.       — Помоги. — Пакунода закатала рукав. — Это перелом.       Мачи стала осматривать руку.       — Это сделал Ублюдок-с-Цепями?       Вот оно. Теперь вдвойне нужно молчать.       Мачи подождала ответа, попутно изучая перелом.       — Паку, чёрт, где данчо? Это траурное молчание? Он жив, что с ним? Он всё ещё в заложниках? — Мачи пристально вглядывалась ей в глаза, явно теряя терпение.       Нужно было действовать.       — Помнишь догадку босса насчёт предсказания будущего Хисоки? — попробовала Пакунода. Мачи должна была догадаться.       — Причём тут это?       — Нужно, чтобы ты вспомнила.       Мачи помедлила.       — Там было сказано, что Хисока предатель. Но этот подлец отказался что-то говорить… — Мачи прищурилась. — Потому что Ублюдок-с-Цепями применил на нём нэн, запрещающий делиться информацией. По словам Данчо.       Мачи внезапно изменилась в лице.       — Тебе запрещено говорить о данчо?       Почти. Пакунода выдохнула.       — Не отвечай, — спохватилась Мачи. Она нахмурилась и вдвойне сосредоточенно занялась её рукой.       — Кстати, он больше не член Паука, — проговорила Пакунода, просто чтобы набухшее молчание лопнуло.       — Что? Кто? Босс? — нити нэн Мачи звонко исчезли в воздухе.       — Хисока. Он действительно оказался предателем. Знак Паука тоже был подделкой.       Мачи набрала в грудь воздуха и не спешила выдыхать. Все замечали, что общение между ними с Хисокой всегда было особое.       Она аккуратно восстановила нити, те замерцали сине-зелёной паутиной. Мачи делала вид, что поглощена работой. Пакунода отвела взгляд в окно. Это было не её дело — отношения между той и Хисокой.       — Зачем ему это? — нервно выпалила Мачи.       «Неужели из-за меня?» — говорил её взгляд.       — Не знаю, — Пакуноде не хотелось продолжать разговор, она чувствовала себя неловко. Плохой идеей было звать Мачи, теперь и та под ударом.       — Наверное, захотелось поиграть в члена Паука. Он всегда играет, — сама себе объяснила Мачи.       Когда Пакунода вернулась, босс уже спал. Где тот был, оставалось решительно неясно, но он был жив — самое главное. Рядом лежала упаковка снотворного.       Знак?       Что босс задумал?       Рука больше не беспокоила.