Old Detroit

      Противный кофе отдавал горечью на языке, и Руслан, стряхнув оцепенение, выбросил стаканчик в близстоящую урну. За плечами осталась ночь и тяжёлая смена, “на руках” у него был воришка с простреленным брюхом, а в голове – желание поспать. Это была тяжёлая ночь, и он был бы рад завалиться в постель, чтобы перестать думать и изображать извечно всепонимающего “хорошего парня”. На самом деле это утомляло посильнее перестрелок и преследований, раздражало бесконечно, и Руслан был бы рад избавить себя от такой мороки. Вот только одна беда – он на самом деле был хорошим парнем, и от этого никуда нельзя было деться. Он провёл рукой по волосам, взлохматил шевелюру, словно совершал какой-то акт вандализма, а потом даже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Непозволительная для него расхлябанность, но через какую-то четверть часа он будет уже в своей квартирке на Петоски-Отсего, выпьет хорошего кофе, примет душ и только потом завалится на разобранный диван перед телевизором и будет примерно час щёлкать каналы, пока не наткнётся на старое чёрно-белое кино. И вот тогда он сможет уснуть, выбросив из головы выбившуюся прядь из аккуратного хвостика девушки, с которой хотел бы смотреть этот фильм. – Офицер? Он тряхнул головой, когда медсестра, тронув за плечо, назвала его по фамилии. Усталость давала о себе знать, и Усачев буквально засыпал на ходу, с трудом раскрывая глаза. – Да, я слушаю, – Руслан натянуто улыбнулся и забрал протянутую ему медицинскую карту с обследованием. – Ранение по касательной, и мы готовы его выписывать, – девушка с типично высокими для азиаток скулами нагнулась над планшетом с закреплёнными на нем документами и указала места для росписи. – Вам нужно оформлять сопровождение или дело исчерпано? – Он всё ещё задержан, а обвинение было предъявлено несколько часов назад, – отрицательно качнул головой Усачев. – Спасибо за такую мобильность и содействие полиции. Девушка дежурно улыбнулась и кивнула на дверь процедурной, за которой его ждал Джонсон вместе со своей раной и бегающими глазами. – Поехали? – спросил Руслан равнодушно, распахнув дверь и глядя на бледного парня в старом спортивном костюме. До конца рабочего дня оставалось около пятнадцати минут.       Полицейский участок напоминал муравейник: суетились сотрудники, вяло переругивалась парочка проституток в обезьяннике на другом конце коридора, звонил телефон, плакала какая-то женщина у администрации. Сдав Джонсона на руки молоденькому лейтенанту, Усачев направился сразу к своему рабочему месту – забрать сумку с ланчем и ключами от дома. И только он подумал, что возвращаться – примета крайне отвратительная, часто сбывающаяся и грозящая самыми непредсказуемыми последствиями, как дверь в офис начальника распахнулась, и босс, дёрнув себя за галстук, махнул ему рукой.   – Усачев? Уже вернулся? – Да, сэр, – он медленно выпрямился, мысленно посылая свою работу ко всем чертям, но внешне оставаясь спокойным. – Зайди ко мне, – мистер Мэдисон потёр подбородок и прошёл на своё место. Ортопедическое кожаное кресло жалобно застонало, когда он уселся, удобно устраивая на столе согнутые в локтях руки и сцепленные в замок ладони. – Вы хотели поговорить? – Руслан дёрнул брюки на коленях, усаживаясь в кресло напротив. Над головой начальника висела карта Детройта, и он как обычно залип, вглядываясь в красные точки, соединённые нитями как в плохих голливудских фильмах о копах, и в который раз подумал, что ничего более показушного в своей работе не встречал. – Как смена? – уточнил босс, кивая. – Взяли парня с поличным, у него огнестрел, но ничего серьёзного – в больнице его подлатали, – отчитался Руслан, потирая большими пальцами глаза. – Рапорт сдам уже завтра, я сегодня… – Чёрт с ним, с рапортом, – прервал его Мэдисон и дёрнул пальцами за бороду – явный признак того, что он нервничал. – У нас труп на пересечении сто второй и Инкстет-роуд. – Вот дерьмо… – Руслан произнёс это до того, как осознал, что он только что сказал и кому. Но лицо начальника было непроницаемо, и он явно не был оскорблён – задумчиво клацал пальцами по клавиатуре, выводя на экран карту. – Простите, сэр. Мэдисон качнул головой, дёрнул плечом и тут же повернул монитор к Руслану, чтобы тому было лучше видно. – Вот здесь, – он ткнул пальцем с неровным ногтем на карту. – Нужно выезжать сейчас же, пока федералы не запустили свои руки в это дело. Руслан на мгновение прикрыл глаза, устало отмечая, что за тонкими стеклянными дверями офиса начальника почти не слышны шумы участка. Насколько же тут было тихо… – Почему я? – вдруг спросил он обречённо. Несколько секунд Мэдисон, удивлённо приподняв брови, смотрел на Усачева, а потом всё же решил ответить: – Потому что ты занимался расследованием по серийному убийце из Плимута. У тебя опыта будет побольше всех в участке,  – Мэдисон скривил губы, едва слышно ругнувшись, а затем отвернул монитор опять к себе. – Там какая-то шишка, Усачев, не отребье. – Я понял, сэр, – мрачно кивнул Руслан, поднимаясь. – Я заеду домой, приведу себя в порядок и сразу же отправлюсь на место преступления. – Не задерживайся, экспертиза уже выехала, – махнул рукой Мэдисон и кивнул на дверь. И Руслан ещё раз бросил взгляд на карту над головой начальника: Саутфилд выделялся красными точками что больной ветрянкой ребёнок. Чего уж лгать – Детройт сам по себе был больным придатком Мичигана, если не корнем всех его зол. Так кто кроме них стал бы лечить умирающего?...       Дома он не стал задерживаться, хоть смятое одеяло на диване тоскливо манило в свои объятия. Руслан позволил себе лишь быстрый душ и чашку горячего кофе без сахара, но со сливками. Официальная его смена закончилась час назад, и он в глупом знаке протеста натянул джинсы и футболку вместо набившей оскомины формы – теперь он мог хотя бы чувствовать себя как на выходном. Хотя заниматься самообманом – последнее дело. Оставив в раковине чашку с недопитым кофе, он подхватил кобуру, на ходу пристёгивая её на ремень, проверил магазин патронов в глоке и сунул в карман ключи, значок и мобильный. И покидать дом было изысканной пыткой – правда, это был не единственный и точно не первый раз, когда работа вырывала его из самых соблазнительных планов. К обеду солнце разогрело город до температуры кипения – казалось, что асфальт плавится под колёсами, исходя дымом и кашлем попадающихся под колёса камушков. И отупевшие от жары водители лениво перестраивались и сигналили, когда очередной бедолага зависал на светофоре дольше положенного. Центр по факту стоял, и Усачеву пришлось свернуть на тридцать девятую, а только оттуда повернуть на сто вторую трассу. И он нетерпеливо постукивал по рулю, подпевая Майклу Джексону по радио. Ближе к Инкстер-роуд машин становилось меньше, и, подъезжая к оцеплению за желтой лентой, Руслан уже почти не злился. Кофе бодрил, музыка заставляла отвлечься, вот только едва ли это было подходящее настроение для встречи с трупом бедолаги. Он заглушил мотор, припарковавшись у фургона экспертизы, надеясь, что в его теньке машина не успеет раскалиться до состояния сатанинской духовки. – Рус, – ведущий судмедэксперт Эл застенчиво махнул рукой, скрытой за тонкой латексной перчаткой, и снова принялся перебирать пробирки в ручном ящичке с реагентами. – Хорошо, что подъехал – Мэд уже звонил. – В центре пробки, – пожал плечами Усачев, натягивая на глаза солнцезащитные очки. – Что тут? Он повернул голову к проходящему под лентой ограждения Дане, и снова махнул ладонью. –  Хэй, – тот стянул с лица пластиковую защитную маску и утёр выступившие на лбу бисеринки пота. – У нас тут парень в костюме Армани. – И с пулей во лбу, – укоризненно добавил Эл, глядя на него снизу вверх. – Сорок пятый калибр. На этой жаре он уже начал разлагаться, так что постарайся не слишком наклоняться. Усачев поморщился, но говорить ничего не стал – а что тут скажешь? Широкая улица была перекрыта, и несколько полицейских в форме разворачивали "тойоту" с миленькой блондинкой за рулём и парой детей на заднем сидении. Она испуганно хлопала глазами, но послушно следовала указаниям. И такое соседство – ничего не подозревающей семьи в минивэне и уже ничем не интересующегося мёртвого тела за ограждением – никак не укладывалось в его голове. – Личность установлена? – Рус пнул носком кроссовка камушек и снова поднял глаза Эла. – Макс Мунстар, – он заглянул в записи, близоруко щурясь без очков. – Бизнесмен, занимается машинами. Вроде бы перепродавал подержанные. Но это нужно запрашивать в базе данных дополнительно. – Это как-то связано с убийством? – уточнил Усачев, сам понимая, что не получит ответа на свой вопрос: Даня пожал плечами и устало присел на переднее сиденье грузовика, не захлопывая дверь. – Ты тут детектив, Рус, – усмехнулся Эл, закрывая чемодан. И Руслан кивнул, отворачиваясь. Он проскользнул под лентой ограждения, миновал коллег, что-то записывающих со слов испуганного парня в красной бейсболке, а сам прошёл за кусты. На выжженной траве, раскинув руки в стороны, лежал мужчина – парень, если быть совсем уж объективным. Широко распахнутые глаза обиженно смотрели вверх, провожая облака остановившимся взглядом. Его испачканная в крови рубашка совсем запылилась, а на дорогих брюках прямо на коленке зияла приличных размеров дыра. И Усачев, присев рядом на корточки, внимательно осмотрел тело: на запястье осталась белая полоска – явно от браслета пропавших часов; кольца на безымянном пальце не было, но, очевидно, только потому что он не был женат, а не из-за того, что кольцо украли преступники. Зато в кармане нашёлся пустой кожаный бумажник с правами и визитками. – Здесь не было машины? – спросил он подоспевшего Даню. – Машины? – переспросил тот, округляя глаза. – Ну, он ведь не на своих двоих сюда пришёл, – рассеянно проговорил Рус, внимательно рассматривая землю под ногами. – Возьмите на экспертизу отпечатки шин на дороге. Посмотрим, что найдём. Он не спеша выпрямился и нахмурился, пытаясь понять, что происходит. – Я отъеду, – и повернулся к склонившемуся над трупом Дане. – Через несколько часов буду в участке, а до этого постараюсь выяснить у своих ребят, что слышно на улицах.       Старшая школа имени Корлеоне находилась всего в паре кварталов от места преступления, и неудивительно – на самом деле преступления в ней совершались куда чаще, чем в каком-либо другом месте. Усачев припарковался в грязном переулке, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание спешащих домой школьников. Те расходились или по домам, или (скорее всего) в поисках подработки, и Рус их не винил – гетто Детройта никогда не прощали слабости. Тем более слабости физической. Тот, кого он искал, как раз-таки слабым не был: внутреннему стержню этого пацанёнка можно было позавидовать, и, наверное, именно по этой причине он до сих пор не сидел в тюрьме. А на самом деле было за что – тот не раз попадался на сбыте и хранении, вот только ловко выкручивался, пока Усачев не взял его за яйца. И тут хочешь-не хочешь, а будешь сотрудничать с полицией, особенно если на твоей шее сидит младшая сестра и больная бабушка. Усачев миновал металлодетекторы на входе в школу и заполненный шкафчиками коридор. Подростки болтали и шумели, не слишком торопясь покинуть здание, и Руслан с трудом пробрался к лестнице на второй этаж.       Полупустые классы являли свои непритязательные внутренности с почти развалившимися партами и исцарапанными надписями стульями. И “Дженнифер М. – шлюха” было самым безобидным из всех. Он быстро нашёл класс 208-В, толкнул дверь с матовым стеклом и прошёл внутрь. Сидящий за партой подросток не сразу поднял на него взгляд, а вот Руслан поспешил его поприветствовать: – Как жизнь, Стас?