Old Detroit

      Наверное, Босс не мог назвать ни одной вещи прекраснее тихого мурлыканья движка. Быть может, поцелуи любимой половинки, но с этим делом у него в последнее время была напряжёнка. Так что движки по-любому выходили на первое место. И сейчас, сидя за рулём почти новенькой “Бентли”, ему не хватало утробного рокота старых машин шестидесятых годов – лучшие выпуски по его мнению. Одним словом, тишина салона этой машины слегка раздражала. – Кусок дерьма, а не тачка, – сказал наконец Игорь, покосившись на Пимпа из-под солнечных очков. Тот сидел вроде как расслабленный, но в то же время взвинченный, словно и сам не мог понять, что ему сейчас чувствовать. – Мне до лампочки, – проговорил Стас негромко, подтягивая ногу и ставя стопу на сиденье. – Лишь бы деньги заплатили. – Не заплатят, если своими костылями поцарапаешь обивку, – недовольно пробурчал Босс и несильно ударил по колену Стаса. – Опусти ногу и пристегнись. – Хорошо, папочка, – язвительно бросил Пимп, но ногу не снял. – Ты меня не слышишь? Босс выразительно задержал на лице Стаса взгляд, и тому пришлось-таки опустить ногу. – Мама не учила тебя быть вежливым ребёнком? – чуть улыбаясь, незлобно поддел его Игорь. Краснеющий и злящийся от его шуток Пимп приводил Босса в восторг: тот был похож на безобидного щенка, у которого только-только начали резаться клыки. И дразнить его было сущим удовольствием. – Отъебись, – процедил сквозь зубы Стас. Взгляд Босса скользнул по вытянутой толстовке, узким джинсам с рваными коленками и задержался на тонком запястье – в солнечном свете нельзя было не заметить хвостик татуировки, прячущейся под рукавом. – Ещё и татуировка! – Блять, мне восемнадцать лет! – взорвался Пимп и ударил по колену кулаком. – Мама знает? Пимп поднял руку вверх с выставленным средним пальцем. – Просто отвали, – нервно бросил он. – Я всего лишь беспокоюсь, чтобы ты хорошо закончил школу, – плечи Игорь почти дрожали от смеха. – Ты же в этом году заканчиваешь? – Ты всегда такой мудак? Пимп повернулся к нему всем корпусом и разъярённо уставился на Босса, плотно сжав губы. – Все-таки мама тебя мало наказы… – Да нет у меня мамы, кусок ты дерьма! – воскликнул Пимп и устало откинулся на спинку кресла. В салоне повисла тишина. И Босс думал, что все ровно так, как он и предполагал – парень сирота, пытающийся пробиться в городе, где перспектив нет. Собственно, ничего удивительного – такой была история большинства парней из гетто. Скорее было бы более странно узнать, что такой уличный мальчишка как Стас вырос в полной семье. – Прости, – легко сказал Лавров, притормаживая на светофоре. – Да срать, – равнодушно бросил Пимп, не поворачивая к нему лица, и постукивая длинными пальцами по дверце. – Это случилось давно. – После того, как вы приехали в Детройт? Он чуть приподнял брови, взглядом спрашивая, в какую сторону сворачивать, и Стас кивнул на следующий перекрёсток. – Я здесь родился, – произнёс Стас и пожал плечами. – Ты о русском? Мои родители переехали сюда лет двадцать назад – к матери отца. Так что я знаю русский только из семьи. – Патриотично, – улыбнулся Игорь. – Так удобнее говорить о том, что не нужно знать посторонним. На это Лаврову было нечего возразить. На самом деле русских не то чтобы не любили, а скорее боялись, и именно поэтому все иммигранты кучковались, создавая закрытые сообщества, где можно было чувствовать себя почти что дома. Хотя, судя по всему, Пимп никогда и не знал другого, чтобы сравнивать. – Тебе правда восемнадцать? – спросил Босс, внимательно рассматривая гладкий подбородок парня. – Скоро, – уклончиво ответил тот, опять краснея. – Так скоро день рождения, – улыбнулся Игорь. – Круто. Будешь отмечать с друзьями? Устроишь одну из ваших подростковых вечеринок? – Вряд ли, – еще более равнодушно пожал плечами Стас, кивая на старое здание в конце улицы. – Нам туда. Босс аккуратно проехал по заставленной старыми машинами улице, внимательно рассматривая переулок. Их “Бентли” выделялась здесь как бриллиант среди дерьма. И от этого становилось некомфортно. – К кому мы едем? – спросил Босс, притормаживая у забора-рабицы с облезлыми вывесками и предупреждениями. Очевидно, здесь раньше была фабрика по производству шин, судя по надписям, но теперь здание сверкало выбитыми окнами и полуразрушенными стенами с восточной стороны. – Этот парень – один из самых серьезных перекупщиков машин в нашем округе, – взвешивая каждое слово, проговорил Стас. – Он давно занимается этим, так что, возможно, ты о нём слышал. – Богомол? – чуть удивлённо уточнил Босс. Пимп кивнул. И спрятал лицо до глаз в вороте толстовки, явно смущаясь и вопросов, и собственных ответов. – Он не твой компаньон, – заметил Игорь, потирая щетину и рассматривая свое помятое лицо в зеркало заднего вида. – Такие парни едят несмышлёных мальчиков как ты на обед. – У меня не было выбора. Лавров кивнул: так и бывает. У тебя не остаётся выбора, и ты идёшь работать на полных ублюдков вроде Богомола. А потом попадаешь в тюрьму, потому что кому-то нужно брать на себя вину. – Это самая большая твоя ошибка, Стас, – проговорил Босс, и Пимп вздрогнул, когда тот назвал его по имени. – Тебя кинут на бабло... – Зато возьмут на работу, – возразил Пимп, но Игорь продолжил, и ему пришлось замолчать. – Тогда получается, что ты кидаешь на бабло меня. Несколько секунд Лавров смотрел на сосредоточенное лицо мальчишки, на его большие глаза, на тонкие пальцы, сжимающие ворот толстовки, и молчал. И думал, что он абсолютный и беспросветный дурак, если вот так вот повелся на слова несовершеннолетнего юнца. Сам виноват. – Я всё верну, – проговорил Стас, и это получилось удивительно искренне и жалобно. – Отдам деньги… – Я собираюсь забрать деньги сейчас, – пожал плечами Игорь и кивнул на выход. – Посмотрим, что скажет твой “компаньон”. И он вышел из машины, сразу же доставая из кармана пачку сигарет и закуривая на ходу.       Внутри завод выглядел ещё хуже, чем снаружи: покосившиеся лестницы держались на честном слове, а тяжёлые колонны выглядели так, словно вот-вот рухнут. Под ногами хрустела разбитая плитка, под потолком курлыкали голуби, а по стенам рикошетили звуки музыки из дальнего зала. – Пойдем, – неуверенно махнул рукой Пимп и двинулся вперёд, минуя заржавевший станок и сваленные в кучу прохудившиеся шины. Босс смотрел на расправленные плечи пацана, на его уверенную походку и посмеивался про себя, размышляя, откуда только у того смелость берётся. В его годы Игорь едва решался на мало-мальски серьёзный поступок, всегда боялся допустить ошибку и только однажды получил достаточный пинок, чтобы начать жить своей головой. Как жаль, что мозгов у него при этом нисколько не прибавилось. А ведь говорят, что с годами люди становятся мудрыми. Спросите Лаврова, и он ответит – брехня. За дальней дверью было видно, как несколько парней разбирали винтовку, а на прохудившемся диванчике лениво гладил по колену мулатку в мини ещё один – ровесник Босса, не иначе. Под козырьком кепки не было видно его лица, но майка с короткими рукавами оголяла подкачанные руки, увитые переплетениями тату. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что перед ними Богомол собственной персоной. – Привет, – произнес Пимп негромко, и парень оторвался от девчонки, наигранно изображая удивление. И Босс подумал, что этот красавчик – тот ещё любитель пафоса. – Пимп! Рад тебя видеть, – взгляд Богомола скучающе скользнул по лицу Стаса и с куда большим интересном остановился на фигуре Лаврова. Очевидно, ему очень хотелось спросить, кто это такой пожаловал к нему, да только гордость не позволяла. И Пимп пришёл к нему на помощь. – Это хоуми, который помог мне с авто, – неуверенно произнес Стас, кивая на Лаврова и пряча руки в карманах джинсов. – Вот как, – протянул Богомол. – Я приехал за деньгами, – пояснил Босс как ни в чём не бывало. В ангаре образовалась вакуумная тишина: даже парни со стволами вдруг притихли и удивлённо уставились на Босса и со скоростью света краснеющего Пимпа. А Богомол так и вовсе выпал в осадок: нахмурил брови, откинулся на спинку дивана и подложил под голову руку, на которой красовалась пафосная надпись “music for life”. На самом деле это было странно, и Игорь отстранённо подумал, что на руке одного из самых опасных бандитов округа должны маячить надписи из серии “нахуй копов”. Ну, да каждый сам выбирает себе девиз по жизни. – Какими деньгами, парень? – выдохнул наконец Богомол и прищурился, выуживая из кармана пачку сигарет. – За работу над тачкой, – объяснил Игорь спокойно. – Мы договаривались с этим пацанёнком на определённые суммы. Хочу их получить. Парни со стволами заразительно рассмеялись и снова вернулись к рассматриванию пушек. – Думаю, тогда тебе их надо спрашивать именно с этого пацана, а не с меня, – улыбнулся Богомол, пуская клубы дыма. Он двумя пальцами перекидывал на колене зажигалку, внимательно смотрел то на Игоря, то на Стаса и выжидал. Не слишком было похоже, что он злится, вот только опасные огоньки в глазах выдавали тревогу. Ну, а что было ждать от Богомола? – Тачка твоя, спрашиваю с тебя, – проговорил Босс. – Пиздец ты дерзкий, – приподнял брови тот. И парни снова напряглись, достав тускло поблёскивающие в проникающем через грязные окна свете из окна пистолеты. И Босс на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как внутри разливается адреналин, а сердце колотится о рёбра. – У тебя есть несколько секунд, чтобы доказать мне, что я не должен тебя убивать, – расслабленно произнес Богомол, щёлкая зажигалкой. Мерный свет бликами прыгал по ногам темнокожей красотки, танцуя и переливаясь. И этот огонёк был похож на то, что происходило внутри Босса – разгоралось пламя предвкушения нового, необыкновенного. Приключений?... – Мы можем быть полезны друг другу, – негромко проговорил Игорь, бросив короткий взгляд на притаившегося за его спиной Стаса. Тот был явно напуган, но держался молодцом, стараясь не показывать своих чувств. – Я тебя слушаю, – произнёс Богомол. И потушил огонёк зажигалки.