Old Detroit

      Когда Руслан поступал в полицейскую академию, он знал, что эту профессию едва ли можно назвать безопасной и спокойной. Знал, с кем придётся ему бороться, вот только пятнадцать лет назад мысли эти казались скорее овеянными романтичным ореолом, чем сухими реалиями. Иллюзии развеялись в первый же год его работы “в поле”, когда псих из Ферндейла взял в заложницы пару школьниц и отправлял письма-самолётики из окна высотки. Написаны они были кровью этих школьниц. Руслан помнит, как было дано распоряжение на захват, как сломалась дверь под ногой одного из их парней, как визжала девчонка, к виску которой подставлял дуло тот чернокожий парень. Совсем не нужно напрягать память, чтобы вспомнить, как Руслан, судорожно выдохнув, выстрелил ему в голову. И это не было ловкостью и проявлением героизма – чёрт подери, он рисковал жизнью этой девчонки! Он просто испугался. Он испугался сумасшедшего с пистолетом в руках. Испугался лежащей без движения девчонки лет пятнадцати – у неё на джинсах были капли крови и грязи, а майка порвалась. Вторая стояла, вцепившись в руку психа и рыдала, а тушь размазалась по её щекам, а на указательном пальце правой руки сломался ноготь. Эти мелочи были такими настоящими и в то же время пугающими – он выстрелил, не задумываясь о последствиях, лишь из-за инстинкта самосохранения. На самом деле это был подарок судьбы, то, что он попал в этого психа, что палец у него не дрогнул, что девчонка осталась цела, что всё чудом обошлось. Этот момент – самый пугающий – стал переломным в его жизни. Кто же знал, что в итоге он станет, благодаря своему страху, одним из лучших?.. – Я заказала билет на самолёт, – проговорила Диана как бы между прочим. – Вылет завтра утром, так что я просто думаю поехать в клинику и написать заявление на увольнение… – Что? – не понял Руслан, нервно переворачивая в руке телефон. – Думаешь, не будут держать? – на губах Дианы играла улыбка, а в голосе её слышалось деятельное возбуждение – состояние эйфории, необузданного счастья, способного повернуть все в нужное русло. – И нужно ещё успеть снять наличные в банке. Чёрт, до вылета не так уж и много – хорошо, хоть сумка собрана. Усачев прикрыл ладонью глаза и потёр виски. Происходящее сильно напоминало арт-хаусный фильм с кучей неестественных персонажей. Быть может, даже молчаливый водитель, совершенно индифферентный к происходящему, был тоже чёртиком из табакерки и должен был начать петь или танцевать на крыше своей машины. Руслан бы уже ничему не удивился – совсем. – Я не понимаю ни слова, Ди, – раздражённо потёр он лоб. – Самолёт? – В Мексику, – кивнула она. – Думаешь, стоит взять с десяток литров воды? Там ведь плохая питьевая вода… Но уловив взгляд Руслана, Диана снова замолчала – к чему вообще было что-то говорить, ведь по сути тема оставалась одна: она улетает, она не хочет оставаться с ним. – Я бы предложила полететь со мной, – проговорила она уже куда более спокойно. – Но ты не полетишь. – И ты не хочешь предлагать, – задумчиво проговорил Усачев, отворачиваясь к окну. – Не хочу, – легко согласилась Ди, и он был ей благодарен за честность. В конце концов, никто из них ничего не был друг другу должен: они были вместе, они, быть может, любили – уж он-то точно – и теперь всё подошло к концу. Неминуемое ощущение развязки всей истории горчило на языке, вызывая смутную тень страха и нетерпения. Он мог бы по пальцам пересчитать варианты развития событий, но по-прежнему был слеп. А ещё расставание пусть и было ударом, но не таким уж и неожиданным. – Во сколько самолёт? – спросил он. – Вылет в полдень, – ответила она. – Не нужно провожать. Руслан задумчиво кивнул, снова уставившись в окно. Детройт по-прежнему жил собственной жизнью, мало заботясь о вылетах и прилётах девушек, о смертях, убийствах и парнях, ремонтирующих тачки. Всё это было песчинками, мусором, полиномами времени – разве чьи-то судьбы могли решать жизнь города. Едва ли. Хотя и одушевлять город не имело смысла – он все ещё оставался просто городом, пусть и с длинной историей. – Я пришлю тебе письмо, когда долечу и устроюсь, – проговорила Ди. Машина остановилась у их – теперь только его – дома, и девушка медлила, явно чувствуя себя неловко из-за того, что, по сути, сбегала. Руслан очень хотел бы верить, что не от него. – Письмо? Не смс? – он выдавил из себя улыбку и постучал пальцами по своему колену. – Не хочу больше банальностей, – кивнула она, наклонилась вперёд и, обдав его лёгким запахом духов, прикоснулась к его губам своими в поцелуе. Невесомое напоминание о прошлом, никакой страсти и уж точно – любви. Последнее «прощай» перед тем, как исчезнуть навсегда. – Не обязательно присылать письмо, – проговорил он. – Новая жизнь – новые люди. Диана отстранилась, рассматривая его лицо, а Усачев рассеянно провёл языком по своим губам, собирая вкус её помады. – Все дело в том, что я хочу прислать, – произнесла она. Он хотел спросить, хотел узнать, почему, да только таксист, грузно развернувшись, кашлянул в кулак и словил его взгляд. – Вы выходите? – Нет, – кивнул Руслан. – Дама выходит, а я еду в другую часть города. Мужчина отвернулся, а Диана вдруг рассмеялась – такого смеха Руслан у неё ещё не слышал: звонко и легко, словно одним махом она скинула с плеч все терзания и беспокойства, бессонные ночи, расставания, разочарования. Как будто она скинула прошлое. – До свидания, – он сжал её руку, и Диана открыла дверцу машины. – Прощай.       Этот адрес Руслан знал плохо: бывал тут пару раз и то – по воле случая. Собственно, он искренне надеялся, что его следующее появление здесь будет связано с чем-то приятным, но только не с убийством. Дом был оцеплен полицейскими, машины с мигалками освещали ночную улицу, и несколько зевак таращились на копов, не подпускающих их к подъезду квартиры. Руслан же без труда прошёл за оцепление, ловя откровенно ошеломлённые и растерянные взгляды коллег, но сам виду не подавал – он профессионал. Нельзя смешивать личное и работу. – Рус? – позвал его с верхнего этажа Майкл. Узкая лестница поднималась только на два яруса, и на первом был лишь небольшой холл и, Усачев знал, кухня с кладовкой. – Иду, – отозвался Усачев. Он оперся ладонью о перила, с каждым шагом отсчитывая секунды уходящей ночи. Слишком много потерь для одного вечера. Слишком много загадок для одной осени. – Выстрел в висок с небольшого расстояния, – чуть севшим голосом отчитался Кшиштовский, пропуская Руслана в гостиную – телевизор был выключен, на журнальном столике стояла наполовину пустая бутылка «Шатонёф Дю Пап», а на полу лежала Кейт. Фиолетовые её волосы вымокли в крови, а глаза были прикрыты – так, словно она спала. Поверить в это мешала рваная рана в голове да лужа крови, впитавшаяся в светлый ковёр. – В котором часу? – спросил Руслан, усилием отведя глаза от тела. – Не больше двух, – Кшиштовский отодвинулся в сторону, пропуская Данилу и фотографа. – Соседи вызвали полицию сразу после выстрела. Усачев кивнул, присаживаясь около Кейт на корточки и внимательно глядя на неё. Ухоженные ладони были расслаблены – он без труда мог рассмотреть недлинные ногти, покрытые бесцветным лаком, чуть истёртые рукава домашней рубашки и родинку на подбородке. Она хотела провести вечер в компании – Руслан поднял глаза на столик с бутылкой, а потом нахмурился: один из бокалов был пуст, даже капель на краях не осталось. – Соседи видели, кто к ней заходил? – спросил Усачев у Майкла. – Нет, – качнул головой тот. – Никто не заходил, а после выстрела никто и не вышел. Значит, убийца вышел либо через чёрный ход, либо был настолько незаметен, что проявил смекалку и смог исчезнуть, не вызвав подозрений. Вероятнее всего, жертва (а проглатывать горчащее на языке её имя и старательно забывать звучащий в ушах спокойный голос Кейт было не в пример легче, когда Руслан называл её безликой жертвой) приняла убийцу за близкого знакомого. Того, кому она могла доверять и безо всякого сомнения пустила домой, предложив даже выпить бокал вина. Видимо, наполнить она этот бокал так и не успела. – С кем Кейт общалась? – спросил вдруг Руслан, подняв на Майкла глаза. Тот чуть вздрогнул, когда услышал её имя, присел на корточки рядом и бережно поправил чуть сбившийся воротник рубашки. В этом жесте была так и не проявившаяся нежность, отчаяние, быть может, даже надежда – мертворожденная, разумеется, потому что вынашивать её уже было не с кем. – Пара подруг, коллеги, – проговорил Кшиштовский, не поднимая на него глаз. – Больше почти никого – она даже с родителями редко виделась. Майкл поднялся, выдохнул и поправил мундир – чёткий, выверенный жест человека, властвующего над своими эмоциями. По крайней мере, он хотел бы таким казаться. – Мне очень жаль, – произнёс Руслан, поднимаясь следом. Кейт была их подругой, той, которая никогда не отказывала в помощи, смешно шутила и находила для фотографий преступников двойников-знаменитостей. Яркая девушка, предпочитающая смех грусти и бутылочку вина – унынию. – Это сделал кто-то из наших, – выдохнул Кшиштовский. – И этот кто-то виноват в смерти курьера. – Почему ты так решил? – осторожно уточнил Руслан. Эта мысль не покидала и его голову, но сейчас ни в коем случае нельзя было делать поспешные выводы. Нельзя было обвинять только из-за предположений, хотя, Господь в свидетели, иного объяснения не было. – Посмотри, – Майкл, оглянувшись на стоящих за дверью коллег и допрашивающих соседку, достал из кармана пакет для улик. – Гильза. – Точно такая же, как и найденная у тела курьера, – кивнул Майкл. – Мэддисон отстранил тебя от ведения дела. Он заставил тебя передать все допросы мне и лишил доступа. В глазах Кшиштовскиго горела жажда возмездия, и Усачев уже не мог сопротивляться этому пламени. Сбыт оружия, контрабанда, угнанные машины… смерть Кейт. Это было последней каплей. Только она могла иметь доступ к его делам и лишь она могла узнать что-то, не понравившееся шефу настолько, чтобы он мог убить её. Последняя мысль окончательно убедила Руслана в своих догадках, и он поднялся на ноги. – Сможем доказать причастность – посадим его ко всем чертям, – проговорил он, доставая телефон. – Ты не понял, Рус, – качнул головой Майкл. Он махнул рукой Даниле, чтобы тот забрал тело, и команда мгновенно достала из саквояжа чёрный мешок. – Я не стану его сажать. Он придвинулся к Усачеву вплотную и криво улыбнулся. – Я убью его.       Автобус начальной школы только-только отъехал от дома: теперь можно было рассмотреть поникшие азалии и забытый розовый велосипед в саду. Майкл щурился, рассматривая улицу, но сложно было сказать, что именно он высматривал – соседи уже разъехались на работу, а дети в школу. – Он не станет сотрудничать, – проговорил он в итоге, когда Руслан почти задремал, думая о том, что вечером вернётся в снова пустую квартиру. – Будет, – прочистив горло, ответил Руслан. – У него нет другого выхода. – Почему ты так думаешь? – Майкл повернулся к Усачеву лицом и тяжело выдохнул. По его лицу ничего нельзя было сказать – просто равнодушный человек. Человек, который потерял слишком много. – Потому что Стасу есть, что терять. К дому подъехала машина Босса, и Руслан дал знак выходить. Нужно было перехватить их вместе, чтобы, при надобности, они смогли надавить на Стаса угрозой ареста Лаврова – чем тебе не рычаг управления? “Не над этим ли ты смеялась, Диана? Не отчаянный ли любовник твоего бывшего мужа заставил тебя развеселиться?” – отрешённо подумал Усачев, но вслух этого, конечно, не произнес. – Игорь! – позвал он выходящего из машины Лаврова. – Снова… твою же мать, – ругнулся тот сквозь зубы, но всё равно обернулся к ним. Заметив Майкла, он немного напрягся, и Усачев не спешил его успокаивать – пусть напуганным Лаврова назвать было нельзя, но тот так или иначе был сбит с толку, а это могло помочь. – Хотим побеседовать со Стасом, – продолжил Руслан, кивая на дом. – И с вами. Можно войти? Игорь медленно кивнул, разворачиваясь, и зашагал по гравийной дорожке, ведущей к дому. Воротник его был поднят, но Руслан цепким взглядом выцепил пятна на шее – следы прошедшей ночи. Выцепил… и отвёл взгляд. Его это не касалось: к чему было знать больше, чем нужно. Да и стоило ли ему судить, если сам он, по сути, увёл бывшую жену этого человека из семьи. Ну да на чужом несчастье своего не построишь – Усачев убедился в этом как никто иной. – Что случилось? – спросил Игорь, когда они вошли в дом. – Очередное убийство, – не стал вилять Руслан. – Сотрудница полиции. Игорь в удивлении приподнял брови и сухо кивнул на стулья возле кухонного стола. Чай-кофе он не спешил предлагать, но Усачев и сам догадывался, насколько им тут не рады. Впрочем, ему было наплевать. – Подозреваешь своих? – сообразил Лавров, потирая заспанное лицо. – Подозреваем, – кивнул Майкл, сцепляя руки в замок и кладя их на стол. – Других вариантов нет. На лестнице послышались шаги, и все разом подняли головы на спускающегося вниз Конченкова – тот остановился в дверях кухни и сложил на груди руки. – Что вы хотите от нас? – выдохнул Стас. – Связывайся с Богомолом, – проговорил Руслан, потирая подбородок. – Что он ему скажет? – возразил Игорь, недовольно качая головой. – Он сотрудничает только по машинам. Даже если у вас в офисе убийца, то он никакого отношения к нему не имеет. – Игорь, – устало выдохнул Руслан. Бессонная ночь давала свои плоды, и теперь усталость брала своё – он тёр опухшие глаза и зевал. Вот только времени на отдых у него больше не было. – Если мы не остановим его сейчас, то рискуем потерять шанс. Неужели должен ещё кто-то умереть? – Ценой его жизни? – повысив голос, махнул на Конченкова Лавров. – Ты это предлагаешь? Нет, лучше я отсижу за хранение оружия. – Игорь, – прервал его Стас, но Лавров упрямо качнул головой: – Просто помолчи. Ты не понимаешь. – Вот как? – не выдержал тот. Кшиштовский и Усачев молча выжидали, пока они решат спор: Руслану что-то подсказывало, что сейчас, в это мгновение всё изменится. Взорвётся бомба или найдутся недостающие паззлы в этой картинке. Откроется его история или, быть может, тайное станет, наконец, явным. Так или иначе, им нужно быть выжидать – ровно как и пятнадцать лет назад в подъезде того парня, убившего школьниц. – Опять хочешь поиграть в рыцаря? – прорычал Игорь. – Что ты ему предложишь? Пригнать ещё одну тачку? Конченков посмотрел на Игоря и слабо улыбнулся. – Я уже предложил, – ответил он тихо. – Десять минут назад я отправил ему сообщение о том, что согласен браться за любую работу. Усачев непонимающе прищурился, но ничего не сказал и даже рукой дал знак молчать Кшиштовскому: тот открыл было рот, чтобы что-то спросить, но достаточно было посмотреть на ошеломлённое лицо Лаврова, чтобы понять, что сейчас произошло нечто невероятное. – Что ты сказал?.. – уточнил Игорь. – Помнишь, как он разбил мой нос? – ответил Стас, делая шаг вперёд. – Он тормознул, когда я сказал, что не буду делать грязную работу. Лавров кивнул. – Так вот уже нет, – Стас снова остановился, опустив руки и поворачиваясь к полицейским. – Теперь я готов. – Зачем?.. – выдохнул Босс, потирая глаза. – Он просил приехать сегодня вечером, чтобы дать задание, – продолжил Конченков, глядя в глаза Усачева. – Как вам такая помощь? Справитесь? Руслан медленно кивнул.