Дикий ритм.

— Боже, успокойся. Если б они меня любили, то бы не кидались на меня с первого знакомства. Тем более многие из них так вообще сами меня тащат в другие комнаты, типа, чтоб музыку было не слышно, — на последних словах он показывает руками кавычки — да и вообще, какая тебе разница? Я молчу, а он усмехается и уходит, скрываясь в толпе подростков. Топаю ногами по асфальту, и с каждой секундой становлюсь ближе к дому Агреста. Вижу свет из окон и слышится очень громкая музыка. Щурюсь и ещё раз додумываю решение зайти мне или нет, но потом собрано открываю дверь двухэтажного дома. «flashback.» Дописываю последнюю цифру, уже хваля себя в голове. Алгебра никогда не была моим любимым уроком, да и не станет. Как только я ложу ручку в чёрный пенал, где изображена собака, слышится звук входящего мне сообщения. Ввожу пароль, захожу в «Сообщения». Агрест: «Придёшь сегодня на вечеринку?» Ввожу ответ «да» и не задумываясь отправляю. «live.» Я чувствую себя уверенно, хотя не замечала этого уже недели три. Если чёртов Агрест не обращает на меня внимания, то это не причина оставлять себя без веселья. Ну, и алкоголя, конечно же. Сразу же замечаю бутылку вина на ближайшем столе и схватываю её, поднося ко рту. Делаю глубокий глоток и оглядываю зал: многих людей я отсюда не знаю, но некоторые уже в хлам выпившие. Не хочу оказаться в их числе. Блуждаю глазами по подросткам и вижу Алью с бокалом какой-то золотистой жидкости в руках. Неотрывно смотрю на неё и весь настрой на хороший вечер переходит в злость и отчаяние. Неужели всё? Все годы дружбы летят под откос… Алкоголь начинает активно разливаться по моему телу, и я вновь чувствую облегчённость и становится немного душно. Глоток за другим, я уже не чувствую ног, живот сильно крутит, а в глазах всё размывается. Я бреду в ближайшую комнату, надеясь, что там будет туалет. Полная темнота, поэтому нащупываю на стене включатель и нажимаю на него. Свет резко включается и передо мной появляется такая картина: взъерошенный Агрест придерживает за бёдра шатенку, а та, в свою очередь, обхватывает его ногами, и тем способом висит на нём. Я лишь ухмыляюсь, не произнося не слова. Хочу смутить и его, и её, но я будто потеряла дар речи. Девушка быстро пытается вытереть губы от размазавшейся помады и выбегает из комнаты, толкнув меня плечом. Жду, когда он что-нибудь произнесёт, но в его глазах играет полная насмешливость. — Ты обломала мне прекрасную ночь с этой прекрасной шатенкой, — он облокачивается об стену. Его волосы взъерошены, что придаёт ему ещё больше некой офигенности. Иначе это назвать никак. — Оу, прости, — я сделала жалостливый вид — ты не успел её сфоткать? Я тут же ухмыляюсь и открываю рот, поднося к ней горлышко бутылки, дабы сделать глоток, но её тут же у меня выхватывают и прижимают в стене. Моя спина больно бьётся об неё, а я успеваю очень тихо пробормотать что-то типа «ой». — Агрест, ты… — я говорю это на одном дыхании, и голос звучит хриплым, будто у меня не хватает воздуха. Я неожиданно оказалась на кровати под ним. Он навис надо мной, обжигая кожу на щёках своим горячим дыханием. Мне было сейчас плевать, что я ненавижу его всем сердцем и он бабник, который целовался буквально со всеми девушками нашей школе, но я просто не знала, что делаю. Я не отрицаю, что хочу этого. Не отрицаю, что потом буду жалеть. Сейчас я думаю своей головой, делаю решение. Он чем-то зацепил меня несмотря на то, что к нему в койку прыгает каждая встречная девушка. Я не люблю его. Это лишь симпатия по типу «у него красивая мордашка», нежели любовь. Если бы он не был таким бабником, то возможно бы, я встречалась с ним. Но разве ему это нужно? У него нет настоящих чувств. Часто холод в его глазах и грубость в голосе пробирают до глубины души, а самодовольная улыбка готова вывести из себя. Мне это надо? Я чувствую лишь невыносимую жару от самой температуры воздуха и прилив чего-то необъяснимого. Я ненавижу Агреста. Ненавижу. Чуть приглушенная музыка раздаётся за дверью комнаты, но я отчётливо слышу то, как я дышу. Снимаю футболку и кидаю её куда-то в угол, и Эдриан прерывает своё занятие покрывать мою шею поцелуями. Мне становится стыдно в один момент, но все уже начато. Обхватываю руками его шею, но потом резко мне становится холодно и мои руки соскальзывают с него. Он встаёт и открывает дверь, а потом я замечаю его ухмылку: — Удачи, Дюпэн-Чэн. И он скрывается, закрыв дверь, а я остаюсь в недоумении.