Финиш

      Что нужно тому, кто решил отделить иллюзии от истины бритвой Оккама? Крепкий и сильный дух. Всю свою жизнь я думал, что я слаб. Я был не прав. Сны готовили меня к этому два последних года. — Эй, чувак, есть сига?       Я автоматическим движением достаю из кармана пачку и протягиваю говорившему. Мой взгляд всё так же устремлен куда-то в небытие. Но всё же через непрерывное созерцание вглубь себя я вижу, что у парня анорексия и дороги на правом сгибе локтя. Он — ходячий труп. Он никому не нужен и ему, собственно, поебать. Омерзительное зрелище — акт самодеструкции, доведенной до абсурда.       Он берет сигарету и закуривает с характерным звуком сильно втягиваемого воздуха. Я сам так делаю, я знаю, что это значит. Первая тяжка для того, чтобы восполнить нехватку никотина и потом просто дымить. Вдох смерти. Мы втягиваем яд, сознательно убивая себя. Нет ничего хуже крайностей. Самосовершенствование — онанизм, а вот саморазрушение — русская рулетка. Интересно до первого проигрыша. А потом страшно так, что штаны оказываются заполнены испражнениями.       Наркоман уходит. Я остаюсь один наедине с красным светофором. Маленький человечек как будто бы неодобрительно взирает на меня. С эдакой предъявой, мол, какого это хуя я тут, собственно, забыл. Пора домой. Я разворачиваюсь и ухожу.       Шеф смотрит на меня через окно в офисе. Я делаю вид, что не замечаю его и продолжаю складывать журавлика. Алиса проходит MMPI, а я просто жду. Жду, пока этот клинический идиот всё же наберется храбрости напоминть мне об обязанностях. Hello, teacher, tell me what my lesson. Look right through me, look right through me. Это действительно и смешно, и грустно. Как таких вообще руководящие посты носят? Поразительно.       Я разобрал с Алисой результаты теста, сообщив ей, что ей надо научиться перенаправлять свою деструктивную энергию внутрь себя, если она не способна от неё избавиться, ведь причинение боли другим ухудшает её положение в обществе в довесок к падению рейтинга в компании. Когда она почти вышла, я спросил: «Хочешь шарик, Джорджи?». Алиса посмотрела на меня как на полоумного и вышла, аккуратно прикрыв дверь.       Шеф так и не зашел, поэтому я продолжил складывать журавликов. Их было уде около тридцати — моя маленькая армия. Когда подошло время завершения рабочего дня, я поднялся, оправил штаны, проверил все шесть карманов на наличие ключей, швейцарского ножа и телефон, после чего подхватил с вешалки толстовку и отправился домой. У подъезда меня окликнул старик, читавший газету. — Ты погляди, что деется-то! В соседнем доме вчера мужик выпал. Алкоголик. Всю семью порубал, а потом сбросился… — Бывает. — Ответил я. На меня история впечатления не произвела, я видел этого «орла» раньше. — В какое страшное время мы живём… — Произнес старик, закуривая папиросу.       Дома не оказалось нормального чая, поэтому пришлось пить дешевый, имеющий привкус железа, от которого сознание заполняют картины насилия над производителями. Снова этот сон… Да, полгода назад мне казалось, что всё изменится, что я доплыву и всё станет хорошо. Нет. Не стало. Как и любая другая, эта надежда стала лишь первым шагом к разочарованию. Но зато я понял одну вещь. Я знал её всегда, но в тот момент я это осознал в чуть более, чем полной мере. Весь мир — игра какого-то безумного психа, и чтобы выйти, нужно перестать играть по правилам. Но до тех пор я продолжаю раз за разом всплывать к звездам, делать вдох и просыпаться в холодном поту посреди ночи. Порой мне кажется, что я вижу сквозь черную густую муть сгустки, напоминающие свернувшиеся, как эмбрионы, тела людей. Надеюсь, это только морок.       Утро встретило меня дребезжащим, как старческий голос, звоном будильника. Я выключил его, со всей силы вбив ногой в стену. Ни в чем, собственно, неповинное пластиковое изделие разлетелось мириадом шестерней, пружин и ещё черт знает чего. Прямо к моей саднящей ноге подкатилась одинокая батарейка. Я тупо смотрел на неё с полминуты, восстанавливая дыхание после припадка немотивированной ярости, а потом пошёл на кухню. Сегодня, пожалуй, будет чай с ромашкой, а то нервы ни к черту.       На улице крапал мелкий дождик. Я был этому, в принципе, даже рад, вода всегда успокаивала меня лучше сигарет и алкоголя. В маршрутке та самая милая девушка, с которой мы уже почти полгода ездим вместе посмотрела на меня и сразу отвернулась, будто бы испугалась. Я глянул на своё отражение в окне. В принципе, оно мне объяснило, что не так — половина мышц лица напряжена, как будто я готов безумно оскалиться и перегрызть кому-нибудь горло. Мне понравилось это выражение, я даже не хочу его снимать. Интересно, скажет ли мне что-нибудь босс.?       Он не сказал. Никто ничего не сказал. Мне молча дали папки, а потом я поехал во второй офис, где меня тоже встретила гробовая тишина. Единственным, что было необычно — взгляд Алисы. Она пристально смотрела на меня, как это делают строгие учителя с детьми, часто затевающими шалости. Остаток дня я просидел в своём кабинете, решив самому ничего не делать и ждать, пока кто-либо со мной заговорит и попросит отвезти новую порцию корпоративного дерьма. Никто ко мне не подходил, а когда я смотрел на них — отводили взгляд. Меня всё это чертовски забавляло. Когда я уходил, Алиса посмотрела на меня ещё более пристально. По чести, к концу дня мышцы моего лица уже немного устали, поэтому я просто хмурился. Но она всё равно ничего не сказала.       По дороге к дому меня стопанули гопники. Один из них достал нож и пытался мне им угрожать: — Слышь, гони бабло, а то почикаем. — Ну попробуй… — Ты, чо, умереть захотел? — А ты решил присесть на пару лет? Уверен? — Моё лицо было абсолютно спокойным, разве что уставшим чуть более обычного истощения и оттого безразличным. — Знаешь, что там делают с такими, как ты, петушок? Ты же ничто… Таким, как ты всякое интересное засовывают в разные отверстия. В течение всего срока. Ты этого хочешь.? — Гони деньги. — Произнес пацанчик уже менее уверенно. — А знаешь, что я теперь с тобой сделаю? С тобой и твоими дружками, м? — Я начал медленно приближаться. Кончик лезвия ножа-бабочки ткнулся мне в грудь, но, видимо, гопничег уже совсем потерял моральные силы, поэтому я шел вперед, двигая его руку, пока не схватил его за горло. Моё лицо сразу же стало жестоко-целеустремленным. — Знаешь, что сделаю?       Один из его корешей цепанул его за рукав и побежал. Остальные последовали его примеру. Я хмыкнул. И пошёл домой. После того, как решил, будто знаешь, что будет за гранью, уже тяжело отказаться от искушения проверить. У меня нет другого выхода, кроме как выйти из игры. Но пока этого не произошло, я буду жить так, как я хочу.       На следующее утро мне написала Алиса. Это было довольно неожиданным событием, с учетом того, как она последнее время на меня смотрела. — Вова, давай встретимся, погуляем? — Зачем? — я мог ожидать такого от многих, но не от неё. — Хочу поговорить. Встретимся у второго офиса. — Как скажете, мэм. — Я усмехнулся про себя. Это что-то новенькое от неё.       Пока ехал в метро, размышлял о жизни в глобальном смысле. И тут неожиданно сидевший напротив бомж блеванул. Тут же в голову пришла мысль, что жизнь — как рвота. Мучительно и мерзко, но если промыть, убрать всё лишнее, то всё пройдет быстро. Когда я вышел из метро, ко мне подошла девушка. — Ты помнишь меня? — Нет. — Я оглядел её. Миловидная, но очень тонкие запястья и странная полуулыбка на лице выдают компульсивную стерву. — Я с полгода назад взяла у тебя последнюю сигарету. — Отлично. — Я зло скривил губы. Теперь вспомнил. — Рад за тебя, что ты ещё жива. Хотя это и странно. Ещё раз пристанешь — размозжу голову. Я не стал выслушивать, что она ещё хотела мне сказать, а просто повернулся в нужном направлении и зашагал. До офиса было не так уж далеко, но этого вполне хватит на анализ. Что меня в ней так бесит? Навязчивость? То, что она не смогла в прошлый раз добиться желаемого? Может, она хотела чего-то другого, а я её засмущал и поэтому она замялась? В теории, возможно, хотя, мне кажется, что тогда я был прав. Может, я просто хочу видеть только плохое? Нет. Тут дело в другом. Я не хочу так воспринимать мир. Но при этом я не хочу его оправдывать. Начать замечать не только реалистичное и плохое — значит начать оправдывать мироздание. Я не желаю оправданий. Ни у кого их нет, так как всегда есть выбор. То, что ты им не воспользовался, или воспользовался неправильно — целиком твоя вина. Если ты поступил «плохо» относительно своих убеждений, это лишь значит, что ты прогнулся и сыграл по правилам мира. — Привет. — Алиса весело махнула мне рукой. — Как дела? — Как всегда. — У меня дернулась мышца под правым глазом. Такое часто происходит, когда мне не нравится происходящее. И этот рефлекс в последнее время срабатывает всё чаще. — Что ты хотела? — Сразу к делу, да? — Она слегка ухмыльнулась. На секунду. Я не понял, что именно она хотела этим выразить. Когда я не знаю, что значит выраженная человеком эмоция, у меня возникает подозрение, что от меня что-то скрывают. — Я хотела обсудить нормы поведения. — При чем тут я? — Ну, ты всё же настоял, чтобы меня приняли. — Интересно, как она об этом узнала? — Вот. И как бы… — Конкретней. — Мышца снова дернулась. — Ну, в общем, насколько далеко можно заходить в хамстве? — Хамстве? — Я злобно ухмыльнулся. — А насколько ты можешь себе позволить? — Да бесконечно. — Она как бы безразлично подняла и опустила плечи. — Тогда что тебя останавливает? — Ухмылка отказывалась уходить с моего лица. — Ну, есть же нормы поведения… — Девочка, не юли. Какие нормы повеления? — Мораль, все дела. Разве нет? — Она слегка приподняла бровь и улыбнулась. Я снова не понял её эмоций. Выглядит как будто она хочет сказать: «Вот ты и попался». Но куда? — Мораль? Homo homini lupus est. Как бы тебе не хотелось думать, но это единственная аксиома в этом мире. — Что, прости? — Человек человеку — волк. Ты прожила свою жизнь, думая, что есть какие-то правила. А их нет. И если ты не покажешь, что ты — дикий манул, а не домашний сфинкс, тебя сожрут. Я видел одну вещь. Кошка гонялась за крысой. И в какой-то момент загнала её в угол. Тогда крыса будто взбесилась. Она бросилась на кошку и вцепилась ей в нос. Насквозь прокусила. Кошка сначала замерла в ужасе, а потом побежала, истошно вопя. А крыса и не собиралась отпускать. — Ты это к чему? — Если бы крыса сразу так сделала, а не когда её в угол зажали, то сэкономила бы кучу сил. Домой я решил пойти пешком. Это прогулка на целый день, а мне как раз хотелось развеяться. Я шел и думал, какие права у людей есть изначально. В голову пришли только два: жить и умереть на своих условиях. Если ты не способен жить, как хочешь, то ты бракованный. Если не хватает духу умереть, то тогда дай себя сожрать. Я свернул в одну из подворотен и увидел силуэт девушки. Она стояла в десяти метрах от меня, спиной к фонарю, поэтому я не видел её лица. Но мне почему-то показалось, что она ждала меня. Поджидала. — Что тебе нужно? — спросил я. Она не отвечала, но я подумал, что она улыбнулась. Я сделал шаг к ней. Она отступила в круг света. Это была та самая психичка, которую я встретил утром. — Я говорил тебе, что размозжу тебе голову, если встречу ещё раз. — Господи, я просто хотела потрахаться. Ты такой пуританин или у тебя просто не стоит на девчонок? Я пошёл к ней. Она сделала выбор. Она, может, и не знала, может, не догадывалась в полной мере, но я её предупредил. И цена за её действия — пробитый череп. Когда нас разделяло только пять метров, она изменилась в лице и начала разворачиваться. Я прыгнул вперед, схватил её за волосы и резко дернул на себя. Когда ты заносишь одну ногу, чтобы побежать, ты неустойчив. Она рухнула на асфальт. И больше не двигалась. Глаза недвижимо смотрели в небо. Я пару минут посмотрел на труп девушки, подумал, не оттащить ли его в сторону, а потом пошёл домой. Перед подъездом меня окликнули. Я обернулся. Там стояла Алиса с чем-то вроде ружья в руках. — Прости, Вов. — Что тебе нужно? — Ты асоциален. Меня послали это подтвердить или опровергнуть. Прости, но… Тебе не место в этом мире. — Да что ты говоришь? — Правил действительно нет. Объективных правил. Но человека от всех остальных животных отличает именно понимание негласных законов. А ты… Ты даже писанные не соблюдаешь.       Я быстро пошёл к ней, на ходу доставая из кармана нож. Я ни на что особо не надеялся. Алиса вскинула оружие и нажала курок. Звука выстрела не было, но мне резко стало сложнее идти. Всю видимую реальность стала заволакивать пелена мрака. И когда тьма поглотила всё, я понял, где находился. И тогда я действительно поплыл к звездам.