Повод для свиданий

Драко впервые за долгое время проснулся отдохнувшим и полным сил. Он нежился под тёплым одеялом, долго потягивался, и только потом открыл глаза. Над ним возвышалась величественная синева безграничного чистого неба, прикрытая лёгкой вуалью веток. Солнце уже было в зените, но не пекло, как в предыдущие дни, а ласково одаривало лучами, заставляя щуриться от удовольствия. Блондин лениво наблюдал за редкими облаками на бескрайнем синем полотне, потихоньку осознавая всю ситуацию. Он смотрел на закат. Было настолько хорошо, что он моментально вырубился, стоило солнцу скрыться за горизонтом. И что самое главное, чертов Поттер его даже не разбудил, а оставил спать на сырой земле. Парень зашевелился, и наконец обратил внимание на то, что он заботливо укрыт тёплым пледом. Да и ночью ему не было холодно на осенней земле. Он аккуратно повернулся, натыкаясь взглядом на все ещё спящего Поттера. Брюнет тихонько сопел, иногда издавая звуки похожие на пыхтение паровоза, и слегка щурился во сне. Очки все ещё были на нем, и на удивление были все ещё целы. Драко против воли улыбнулся. Гарри сейчас был милым, как никогда. Он выглядел спокойно, но иногда чуть морщил нос, как он это обычно делает, когда спорит с Драко, но после этого на его лице появлялась улыбка, которая тут же пропадала. Рука брюнета покоилась на талии блондина, но почему-то подросток не стремился выбраться из этих ненавязчивых объятий. Сама ситуация была до ужаса комична: чистокровный маг сейчас лежит в обнимку с полукровным волшебником в лесу на земле и под пушистым пледом. Юный волшебник даже не думал о том, чтобы разбудить этого шрамоголового придурка, наорать на него, и вернуться в подземелья Слизерина. Малфою вообще не хотелось двигаться. Вся эта атмосфера ему определенно нравилась, и он с удовольствием пролежал бы в таком положении ещё несколько часов. Лицо Гарри вновь нахмуриось, и он обиженно надул губы, явно обижаясь на что-то в своём сладком сне. Но неожиданно его лицо исказилось болью, и Золотой Мальчик закричал, чем несказанно напугал блондина. Драко, повинуясь минутному порыву, кладет свою ладонь на щеку подростка, аккуратно проводя по ней большим пальцем. Складка между бровей разгладилась, и было видно, что Гарри определенно стало лучше, и он снова заулыбался, неосознанно потеревшись щекой о шершавую ладонь мальчишки. — Мама… — эта фраза вывела Драко из своеобразного транса, и он резко одернул руку от бледной кожи, и прижал ее к себе, будто обжёгся. — Поттер… — тихо позвал он парня, но это не потревожило его сон, — Поттер! Но Гарри не просыпался, все продолжая улыбаться своему сну, и Малфой начал беспокоиться. Он аккуратно потряс его за плечи, но чертов Поттер все равно не желал просыпаться. — Гарри… — Гарри! *** — Гарри! — парень резко подскакивает на месте, и ошалело смотрит на свою подругу. — Миона! Что ты тут делаешь? — Гарри сонно трёт глаза, и только сейчас замечает, что Драко рядом с ним нет. — А где Малфой? — Малфой отправился за мадам Помфри, ты долго не просыпался, и он решил, что с тобой что-то случилось, — Гермиона отправляет патронуса в сторону замка, а сама вновь поворачивается к другу, — я сидела в библиотеке, читала историю магии, а потом в помещение влетел белый медведь! Ты представляешь, медведь! * Я только потом поняла, что это патронус. Он попросил меня прийти сюда. Гарри сел и сладко потянулся. Он уже и не помнил, когда в последний раз ему спалось настолько спокойно, и когда он в последний раз просыпался настолько отдохнувшим. Брюнет рассеяно провел рукой по тому месту, где до этого лежал Драко. Постель до сих пор хранила тепло покинувшего ее человека, и Золотой Мальчик неловко улыбнулся. Встав на ноги, он поспешно начал собирать пледы, и быстро натянул на себя мантию, под слегка насмешливый взгляд Гермионы. Девушка молча направилась в сторону замка, как бы показывая своему другу, что это все его личное дело, и пусть он разбирается в этом сам. В замок они подоспели к обеду, и воодушевленный Гарри буквально бежал к большому залу, с четким намерением набить свой желудок как можно скорей. Золотой Мальчик настолько хотел есть, что даже не заметил, как тени за углом слегка дернулись, начиная активно перешептываться. *** Под самый вечер Гарри стало ещё хуже, чем днём. Лицо теперь было не просто бледным, оно стало больше напоминать пергамент по цвету, нежели обычную кожу. Он уже не мог встать, да и просто пошевелиться. Все, что ему оставалось делать, так это просто лежать овощем, в тысячный, или уже в миллионный раз, рассматривая потолок больничного крыла. Мадам Помфри определила только то, что его отравили, но сказать чем именно не могла, продолжая пичкать его зельями общего действия. Профессор Снейп так не вовремя уехал на выходные из замка, и, к сожалению, не мог вернуться в ближайшее время по личным обстоятельствам. Все, что оставалось Гарри, это смотреть в потолок и ждать конца. Нет, страшно не было, хотя должно быть. За весь этот день, он испытал весь спектр боли, и сейчас ему просто хотелось покоя. А ведь день так хорошо начинался! Дверь в палату тихо скрипнула, но, к сожалению, Гарри не мог видеть, кто именно пришел к нему. Он даже не мог шумно вздохнуть, как порой любил делать. Тело его совсем не слушалось, работали лишь рефлекторные функции, и то, достаточно слабо. В полумраке было сложно рассмотреть своего посетителя, но когда холодная ладонь коснулась лба, он блаженно закрыл глаза. — М-да, температура высокая, — произносит спокойный и до боли знакомый голос, — посмотри на меня. Зелёные глаза встречаются взглядом с обеспокоенными голубыми. Блондин снова и снова проводит рукой по вспотевшему лбу Героя, принося ему просто колоссальное удовольствие, от которого Гарри хотелось мурчать. Драко недолго копается в кармане, пока не извлекает маленький флакончик и опускает его на больничную тумбочку. Еле как усадив Гарри в полулежачее положение, он снова берет в руки флакончик. Нерешительно смотрит на брюнета, и снова ставит сосуд на место. — Я сейчас… — все так же тихо произносит ночной гость и срывается на бег, исчезая в дверном проёме, чтобы через несколько минут вернуться с металлическим тазом. Малфой кладет его на живот Гарри, замечая непонимающий взгляд. Он так же, как и утром, повинуется минутному импульсу, проводит мягкой ладонью по его волосам, будто успокаивая. Затем снова берет флакончик в руки, но в этот раз более решительно. — Знаю, моя идея тебе не понравится, — блондин присаживается на край кровати, и не отводит взгляда от своего «пациента», — это рвотное зелье. Последняя надежда. Я надеюсь, что все получился. Он аккуратно откупоривает крышку, и разжимая челюсть Золотого мальчика, начинает потихоньку вливать зелье. Рефлексы срабатывают, и Гарри покорно глотает золотистую жидкость, в ожидании неизбежного. Не проходит и пяти минут, как тело брюнета сотрясает первый спазм, за которым волной идут следующие. Драко тут же подставляет металлический таз, при этом стараясь поддерживать обессиленное тело подростка. На его ладони падают обжигающе горячие слезы, а тело бывшего врага продолжают скручивать спазмы до тех пор, пока о дно тазика не ударяется черного цвета шарик. Гарри тошнит ещё несколько раз, но потом все это прекращается, и он ослабевшими руками вцепляется в ледяные ладони волшебника, будто это последняя связь с внешним миром. Парень тут же убирает таз и извлекает из кармана брюк дорогущий шелковый платок, бережно протирая лицо Героя, и в самую последнюю очередь губы и подбородок. Гарри дышит учащенно, немного покачивая головой в такт дыханию, и слегка шевелит пальцами. Закинув платок в тот же таз, Драко аккуратно опускает измученное тело Гарри на кушетку, а парень до сих пор сжимает его ладонь. — Драко… — едва слышно хрипит Поттер, вымученно всматриваясь в лицо врага. — Знаю, тяжело, плохо, но после сна ты будешь чувствовать себя лучше, — мальчик разжимает горячие пальцы мага и уже собирается уходить, как до его ушей доходит едва слышимое: — Драко… Не уходи… — Я унесу все это мадам Помфри, и вернусь. — Обещаешь? — Гарри по-детски улыбается и печально смотрит на Малфоя. — Обещаю. Сознание Гарри упорно пытается отключиться, но он держится из последних сил, потому что Хоречек обещал, что он вернётся. Но в какой-то момент, тонкая нить рвется, и прежде чем провалиться в бездну, он чувствует, как его руку сжимает холодная ладонь.