Вся жизнь на бумаге

      Я считался самым умным в приюте, подающим хорошие надежды для Эл, но так было лишь до появления Нэйта. Теперь роль самого умного занял он. Нэйт превосходил меня почти во всём, он обладал тем, чем я был с рождения обделён — терпением. Если у него что-то не получилось, он делал это снова и снова, снова и снова, доводя тем самым всё до идеала. А я… если у меня что-то не получалось, то я плевал и брался за другое, если же и другое тоже не выходило, то я принимался есть шоколад или же просто уходил гулять. Эл начал постоянно ставить мне в пример Нэйта, говорил, что я должен научиться терпению, а меня же это раздражало ещё больше. В конце концов, я всё реже и реже проводил время с ними. Мне казалось, что я лишний в их компании. Я всё чаще торчал во дворе приюта, пару раз даже сбегал и блуждал по его окрестностям, а что самое обидное, так это то, что во время вот таких вот побегов меня даже не искали, да что там, они, как видимо, даже и не замечали моего отсутствия. Они были слишком заняты… Если бы не мысль о том, что я являюсь преемником Эл, то я бы точно сошёл с ума от отчаянья и злости, но жизнь и это решила у меня отобрать. Ничего не даётся так просто, за местечко под солнцем приходится бороться.       Однажды, после очередной прогулки, я решил навестить кабинет Эл, узнать, что да как у них. Мне надоели эти обиды, и я намеревался извиниться перед Нэйтом за то, что так глупо себя вёл. Подойдя к двери, я услышал голоса — Эл и Ватари что-то горячо обсуждали. Я частенько подслушивал разговоры других обитателей приюта и узнавал из них много нового, вот и сейчас удобно устроился под дверью, с внимательностью вслушиваясь в голоса за ней.       — Лолайт, ты уже выбрал, кто именно в будущем займёт твоё место?       — Что же, поначалу я думал, что моим преемником станет Михаэль, у него были все задатки, но теперь я в этом сомневаюсь, Ватари. Михаэль за это время очень изменился, он не способен с холодной головой решать тот или иной вопрос, не думаю. Он не может доводить начатое дело до конца, если у него хоть что-то выходит не так, стало быть, он не сможет работать детективом, не допуская при этом грубых промахов. Я не могу этого допустить. А вот Нэйт, он другой. Его упорство удивляет даже меня. Несомненно, он младше Михаэля, но, даже несмотря на это, его интеллектуальные способности удивительны. Если сравнивать в процентах, то Михаэль подходит на роль моего преемника на шестьдесят процентов, а вот Нэйт на восемьдесят. Если так пойдёт и дальше, то мой выбор окончательно падёт на него.       — Но что тогда будет с Михаэлем? Ведь ты ему уже обещал…       — Он может быть на втором месте, запасной план, понимаешь, Ватари?       — Да, понимаю.       Дальше я уже их не слушал. Сердце бешено стучало, казалось, что оно вот-вот разорвёт грудную клетку на части, моё тело сковал страх. Случилось то, чего я боялся больше всего: Нэйт обошёл меня. Теперь я на втором месте, я — запасной план. Из-за какого-то чёртового терпения меня посадили на скамейку запасных. Я не понимал, как мог какой-то ребёнок обойти меня? Как Эл мог выбрать его вместо меня? Он появился здесь всего пару месяцев назад, а уже успел пробиться в любимчики. Я больше не избранный, я — никто. Одно большое недоразумение, которое вновь ошиблось и ошиблось очень сильно. Но какими бы депрессивными мои мысли не были, какой бы ужасной не была данная ситуация, всё же оставался маленький шанс вновь стать первым.       «Если так пойдёт и дальше, то мой выбор окончательно падёт на него». — Эти слова эхом раздавались в моей голове. Если так пойдёт дальше? Нет! Этого не будет. Я во что бы то ни стало решил измениться. Я должен был вновь стать достойным преемником Эл, а для этого нужно было стать лучше, чем Нэйт, обойти его. Я не мог соревноваться с ним, оставаясь при этом его другом, поэтому первым, что я сделал, это направился к Нэйту в комнату.       — Нэйт, ты тут? Мне нужно с тобой поговорить, — я стоял возле двери его комнаты, ожидая, когда же меня, наконец, впустят.       Ждать пришлось недолго, спустя немного времени дверь приоткрылась, и оттуда вышел Нэйт. Волосы у него были взлохмачены, а одежда слежалась, видимо, я его разбудил.       — Михаэль, как давно ты не заходил, я боялся, что обидел тебя чем-то. Проходи, — Нэйт, пригласив меня войти, уселся на расправленную кровать. Я был прав, он спал.       — Нэйт, — я вошёл в комнату и закрыл дверь, — мне нужно тебе кое-что сказать.       — Я внимательно слушаю, — его большие серые глаза были устремлены на меня, от чего мне стало не по себе. По пути в его комнату меня переполняла уверенность, перемешанная со злостью, а сейчас же, сейчас эти чувства куда-то исчезли. Под его пристальным взглядом я был не способен злиться, я не мог этого сделать. Эти его вечно грустные глаза. Да что же с ним не так?       — Нэйт, понимаешь, — я опустил голову и теперь разглядывал небольшого зайца, валяющегося передо мной, — мы не можем больше дружить. Это невозможно.       — Почему?       — Потому что. Отныне ты — мой враг, а враги не могут вести дружественные отношения, понимаешь?       — Враг?       Хоть я и не видел ничего, кроме валяющегося зайца, я прекрасно чувствовал, что Нэйт не сводит с меня взгляд. Понемногу я начинал злиться. Что за глупые вопросы он задавал? Неужели непонятно? Как человек, которого Эл посчитал лучше меня, не может сообразить столь простой вещи?       — Да, враг! Твою ж мать, Нэйт, ты идиот? — я поднял голову и взглянул на него, может, мне показалось, но в тот момент в его глазах не было привычной для него грусти, они были какими-то пустыми, что ли.       — Хорошо, можно узнать, по какой причине мы враждуем?       — За возможность стать преемником Эл, — я вновь опустил голову, но в этот раз для того, чтобы снять подаренную мне цепочку, — вот, держи, я больше не могу носить её.       — Нет, оставь её себе. Можешь выкинуть, порвать, но я не возьму кулон обратно. Подарив его однажды, возвратить нельзя.       Я ухмыльнулся. Он не верил в то, что я сказал, я должен был доказать правдивость своих слов. Подойдя к окну и открыв его, я выкинул цепочку вместе с кулоном. Нэйт ничего не сказал, он продолжил сидеть на кровати, не спуская с меня взгляд.       — Я не шучу, Белоснежка, отныне мы настоящие враги.       — Да, я понял.       Стоять здесь больше не было смысла, поэтому я направился к двери.       — Знай, я не проиграю, — эти слова были вместо прощания. Я прикрыл за собой дверь.       — Я тоже, — послышался ответ из комнаты.       Так лучшие друзья превратились во врагов. Я должен был очень постараться, так сказать, выложиться на все сто процентов, чтобы стать лучше Нэйта, иначе меня ждал позорный проигрыш, а я не мог этого допустить. Первым, что я сделал после разговора с Нэйтом — отправился на площадку, искать выкинутый кулон. Я дал ему понять, что мои намерения серьёзны, но, несмотря на это, я не собирался прощаться с этой цепочкой. Она мне нравилась. Я к ней привык, и ходить без неё — то же самое, что ходить без одежды. На поиски я потратил почти час, как оказалось, приютская площадка просто огромна, когда на ней что-то ищешь. К тому же каждый раз приходилось с опаской оглядываться по сторонам, не дай бог Нэйт увидит, что я хочу вернуть кулон обратно. В конце концов, поиски увенчались успехом, правда, я изрядно подустал, да ещё и поцарапал руки об какие-то кустарники, в которых как раз и валялась чёртова цепочка. На шею одевать её было нельзя, как-никак, это заметно, а вот положить в карман можно.       Прошло три дня с того момента, как мы с Нэйтом стали врагами. За эти дни мы с ним практически не пересекались, а если и пересекались, то делали вид, что не замечаем друг друга. Эл с Ватари вновь уехали по делам, поэтому всё, что мне оставалось — слоняться по окрестностям приюта, попутно пытаясь победить порядком доставший меня кубик-рубик. Мне уже самому было смешно от того, что за столько лет я так и не научился его собирать. Кажется, это было моим личным проклятьем. Моим желанием было не столько собрать этот чёртов кубик, сколько выработать в себе хоть немного терпения. Я пытался научиться держать свои чувства, в основном гнев, под контролем, не давая им захватить себя, окутать моё сознание и толкнуть на неверный выбор. Большую часть времени я проводил под большим деревом, находившимся за пределами приюта. Здесь было тихо и спокойно, я мог сосредоточиться, ну, или же выплеснуть пар, пока никто не видит.       В этот раз я так же сидел под деревом и допытывал чёртов кубик. Нужно сказать, я делал успехи. В этот раз я почти что собрал одну сторону, но, стоило крутануть грань кубика пару раз, все мои старания разрушились.       — Да твою ж мать, ты, сатанинская хрень, специально издеваешься надо мной, да? Ну, погоди, я ещё на тебе отыграюсь, сволочь! — с этими словами я выкинул кубик в сторону и, достав из кармана шоколадку, принялся с жадностью её поедать. Шоколад успокаивал меня, вроде как.       — Ух ты, чувак, ты в курсе, что разговаривать с вещами — первый признак шизофрении?       Я вздрогнул от неожиданности, не заметив, как сзади ко мне кто-то подошёл. Обернувшись, я увидел парня с сигаретой в зубах, на вид ему было столько же, сколько и мне. Ярко-красные волосы, как видимо, крашеные. Парень усмехнулся, заметив, что я его разглядываю.       — Какого чёрта? Тебя в детстве не учили, что подкрадываться к людям — нехорошо?       — Нет. А тебя не учили, что орать на головоломку — неправильно? — парень улыбнулся и сел напротив меня.       — Нет. Ты кто?       — Я? Всего лишь курящий парень, ничего особенного, — он выдохнул клуб белого дыма мне прямо в лицо, что заставило меня поморщиться и подавить позыв кашля.       — Гениальный ответ. Ещё раз дыхнёшь на меня, и я заставлю тебя сожрать всю пачку, ясно?       — Не-а, не заставишь, — парень потушил сигарету о траву и выкинул окурок в сторону.       — Думаешь, я не смогу этого сделать?       — Не сможешь, — парень выдержал недолгую паузу, — эта сигарета была последней, — он громко рассмеялся.       Я ничего не сказал в ответ, лишь ухмыльнулся. Ещё одна странная личность свалилась на мою голову, видимо, я для них словно магнит.       — Как тебя зовут? — парень наклонился назад, уперевшись локтями в землю.       — С чего я должен называть своё имя? Ты же мне его не сказал.       — А ты и не спрашивал.       — Ну, вообще-то…       — Ты спросил, кто я такой, я ответил. Ты не уточнил, что хочешь знать именно моё имя.       — Теперь уточнил. Так, ты мне его скажешь или нет? — я смотрел на парня, а он же, в свою очередь, смотрел на меня. Странная ситуация. Его взгляд был таким… таким обыкновенным. Ничего особенного, совершенно ничего.       — А как бы ты хотел меня называть? — видимо, у парня затекли руки, и он сел по-турецки.       — Ну, Дурак, к примеру, так подходит?       — Не-е-ет, давай, подумай ещё.       — Хорошо. Может, Баран?       — Предоставляю тебе ещё одну попытку.       — Тогда, Шизанутый Куряга?       — А как насчёт чего-то более нежного? Вроде Малыша, Котика там, Зайчик, м-м? — парень улыбнулся.       — Чего? — я во все глаза уставился на него. — Какой в жопу Зайчик?       — Да успокойся, я пошутил, — парень вновь рассмеялся. За наш недолгий разговор он ещё ни разу не делал выражение своего лица серьёзным. То улыбался, то смеялся. Он был слишком позитивным.       — Ну, а если серьёзно, как тебя зовут?       — Ну, если совсем-совсем серьёзно, то Майл. Зови меня Майл.       — Угу, — я думал, что на этом наш разговор закончится, но нет.       — И?       — Что и? — в недоумении переспросил я.       — Тебя-то как зовут?       — Михаэль. Доволен? Теперь мы познакомились, так что можешь валить отсюда.       — И не подумаю. Не для того я пёр сюда, чтобы после свалить. Не тебе одному приглянулось это местечко, Михаэль, оно мне тоже нравится, так что придётся тебе пододвинуть свой тощий зад и поделиться со мной местечком.       — А тебе придётся заткнуть свой рот и поменьше молоть языком, чтобы я пододвинул свой тощий зад и поделился с тобой местом, а не придушил тебя ненароком вместо этого.       — Ладно. Я согласен.       Парень поднялся с земли, а я же в свою очередь пододвинулся, предоставляя ему место. Майл сел возле меня и, достав из кармана брюк игровую приставку, полностью погрузился в атмосферу игры. Больше мы не перемолвились с ним ни словом. Вскоре мне это надоело, и, подняв с земли кубик-рубик, я направился обратно в приют. Как мне показалось, этот парень даже и не заметил моего ухода. Впрочем, я от этого ничего не потерял.       В последующие дни, когда я приходил на то место, этот парень уже сидел там, играя в свою приставку. Мы с ним редко разговаривали, а если и разговаривали, то наши беседы были незначительными и недолгими. Мы оба сидели под этим деревом, но каждый из нас занимался своим делом. Как я позже узнал из этих самых незначительных бесед, Майл тоже жил в приюте с самых ранних лет. Странно, что я не встречал его раньше, впрочем, если так подумать, то я почти никого оттуда не знаю. Его родители погибли в автокатастрофе, которая была кем-то там подстроена. Майл любил лишь три вещи в этом мире: свою приставку, сигареты и что-то ещё, это что-то он мне не говорил. Однажды, чисто из любопытства, я поинтересовался, что стоит третьим в пункте его любимых вещей. Но он не ответил, лишь улыбнулся и отмахнулся от вопроса какой-то безвкусной шуткой.       Так, коротая дни в компании Майла, я, наконец, дождался приезда Эл и Ватари. Услышав, что они, наконец, вернулись в приют, я, словно сумасшедший, побежал в кабинет. Как же я раздосадовался, когда, открыв дверь, обнаружил, что Нэйт преспокойненько уже сидит на диване, уплетая своё любимое мороженое.