El Charro Negro

- Роза! Ро-о-оза!       Начинало темнеть. Луиза зябко куталась в материнскую шаль и тихонько чертыхалась, наступая в темноте босыми ногами на острые пустынные камни. - Роза! Черт бы тебя побрал, упрямая корова!       Луиза бродила по пустыне уже час, а по ощущениям так все десять. Кто же знал, что от природы мирное и ленивое животное сорвется с привязи и сбежит? И ладно бы по поселку пошла бродить - добрые соседи наверняка поймали бы упрямицу, но нет, корова, единственная корова, кормилица и надежда целой семьи, бросилась в песчаную пустошь с отчаянием самоубийцы на растерзание койотам.       Налетевший ветер поднял облако пыли и почти сорвал с узких девичьих плеч латаную шаль. Луиза прищурилась, прикрывая глаза от летящего песка, и замерла. Прямо под ее ногами коровьи следы пропадали под ветряными наносами. - Проклятье! - если бы матушка была рядом, она наверняка надрала бы Луизе уши за такие слова, но здесь, в Тетисе, можно было дать немного воли бунтарству.       Ветер утих так же внезапно, как и налетел, оставив после себя ровную песчаную гладь без единого кругляшка от коровьего копытца. Луиза схватилась за голову и застонала - дома ее наверняка убьют за такую пропажу. Стоило на часок отвернуться и сбегать с подругами к дальнему колодцу, как Роза - чтоб ей койоты рога пооткусывали! - решила проявить характер в первый раз за десять лет.       Луиза немного побродила кругом, сохраняя робкую надежду на удачу, но красные флажки, отмечающие путь до дома из коварной пустыни, неумолимо съедались подступающей темнотой. Еще немного, и можно будет заночевать в поле, чтобы не заблудиться окончательно. - Ро-о-о-оза-а-а-а!       Шагах в тридцати - на самом пределе видимости - мелькнул неясный силуэт. Луиза выдохнула и почти рассмеялась: не будет сегодня порки! Она уверенно направилась к крупной черной тени, чуть подпрыгивая и помахивая у бедра хворостиной. - Роза, скотина ты эдакая, еще раз...       Луиза осеклась и резко затормозила. Тень двигалась к ней навстречу и с каждым шагом все меньше напоминала корову.       Скорее всадника.       Сердечко испуганно затрепыхалось где-то у горла. В голове сами собой всплыли страшные истории, которые знает каждая девушка: об убийцах и насильниках. От лошади не убежишь, только если петлять, но так велик риск напороться босой пяткой на камень, и все - нет у вас бедной Луизы, канула в пустыне, тело растащили дикие собаки... - Сеньора! - всадник приподнялся на стременах и помахал рукой.       Луиза развернулась и припустила что есть духу. В запале погони забылась даже дельная мысль убегать не по прямой, страх гнал ее прямо вдоль флажков, десять шагов, еще десять.       Сзади дробно застучали копыта. Мягкая пыль смягчала звук, и скачки лошади напонимали бой барабана или сердца: тук-тук-тук. Шаль вырвалась из рук и вспорхнула в воздух, но Луизе было не до нее. - Сеньора, прошу Вас!       Лошадь - огромный вороной мустанг - легко поравнялась с Луизой, чуть обогнала и повернулась на задних копытах, преграждая путь крутым лоснящимся боком. Луиза выставила вперед руки, чтобы не расшибить нос, и со всего размаху влетела в препятствие. Конь недовольно переступил, высоко вскинув точеную голову, и фыркнул. - Тише, парень, - всадник осадил мустанга и повернулся к мелко дрожащей от напряжения Луизе. - Сеньора, нижайше прошу простить меня за то, что я осмелился прервать Ваше путешествие, но я заблудился в этой пустыне и никак не могу найти ночлег. Прошу Вас, не будете ли Вы так любезны указать дорогу усталому страннику?       Луиза подняла голову. Лица путника не было видно из-за тени, отбрасываемой широкополой шляпой, но он говорил так странно и красиво, что она почти перестала бояться.       Просто заблудившийся в Тетисе бедолага. Они часто выходили из пустыни: ученые и географы, изучающие аномалии, и всегда наталкивались на Себаллос - единственный населенный пункт в этом Богом забытом месте. Луиза даже пожалела странного сеньора. - Да, конечно, - ответила она немного сбивающимся от тяжелого дыхания голосом. - Простите, я испугалась. Я искала свою корову, и... - Корову? Не то ли бедное создание, которое я видел с полчаса назад? Ей славно поужинали падальщики.       Сердце Луизы упало. Возвращаться домой с вестью о погибшей корове было еще страшнее, чем просто ее не найти. - Кажется, я Вас расстроил, сеньора, - в голосе всадника появилось искреннее сожаление. - Сможет ли моя скромная компания немного отвлечь Вас от потрясений сегодняшней ночи?       Луиза кивнула. Не то, чтобы болтовня с заблудшим путешественником сильно ее утешит, но, возможно, если он согласится переночевать у них дома, ее не будут так сильно ругать? Себаллос был слишком маленькой деревней, чтобы иметь свой постоялый двор, поэтому потеряшек селили в амбарах и свободных комнатах. Зачастую не бесплатно - часто тем и жили.       Всадник перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю рядом с Луизой. Та невольно отступила: мужчина был высок и ладно сложен, тяжелая старинная одежда добавляла ему внешней мощи. Стало немного страшно: на вкус Луизы путник был чересчур эксцентричен. - Позвольте, - он опустил стремя и, нагнувшись, подставил ей сложенные ладони. - Что? - глуповато спросила Луиза, не до конца понимая, что происходит. - Не будет же моя очаровательная проводница идти рядом с конем всю дорогу. Составьте мне компанию на спине этого молодца, прошу Вас.       Луиза подозрительно взглянула на замершего в ожидании мустанга. - А он выдержит? - Он даже не почувствует столь хрупкое создание, как Вы, сеньора, - заверил ее обходительный всадник.       В любое другое время, Луиза трижды бы подумала, прежде, чем принимать какое угодно предложение от столь сладкоречивого незнакомца. Злые небритые ученые со станции в центре пустыни так себя не вели, не носили ничего похожего и не ездили верхом. Впору бы задуматься: а не один ли это из тех белых людей, о которых рассказывала матушка?       Белые люди приходили из пустыни, просили у местных воды или молока на чистейшем испанском, расплачивались кусочками золота и уходили обратно в пустыню, не оставляя следов. О них любили расспрашивать ученые, а старожилы остерегали. Вроде бы ничего плохого белые люди не делали, но черт их разберет, этих пустынников: может, они духи или призраки, а с ними обращаться еще уметь надо.       Впрочем, всадник на духа не был похож. От его коня крепко пахло потом, от подставленных рук исходило тепло, а до бархатного костюма Луиза могла дотронуться. Что она и сделала, почти невзначай проведя ладонью по плечу незнакомца.       Если тот и заметил, то не подал виду. Луиза решительно свела брови и поставила босую ступню на услужливо предложенную подножку. Всадник выпрямился, подсаживая ее на лошадиную спину, а сам легко взлетел следом, перехватив поводья. - Показывайте путь, добрая сеньора, - ей показалось, что он улыбается, но в темноте точно было не разглядеть.       Красные флажки окончательно скрылись в ночи. Луиза неуверенно оглянулась, припоминая, в какую сторону она бежала, и махнула рукой в кажущуюся правильной сторону.       Мустанг тронулся с места мягкой иноходью, раскачивающей всадников из стороны в сторону. Незнакомец переложил повод в одну руку, а второй обвил Луизу за талию, удерживая от падения. Без какого-либо подтекста, просто вежливый жест. Луиза почувствовала себя немного спокойнее: каким бы странным не был ее случайный ночной встречный, насиловать он ее не собирался. - У Вас странный костюм, - с детской непосредственностью сообщила она. - Вы ведь не ученый, верно?       Всадник заверил ее, что к ученым он не имеет никакого отношения, а костюм ему просто нравится. Разве не красивый? Луиза решила, что все-таки красивый, хотя и непрактичный. При ближайшем рассмотрении оказалось, что бархат расшит золотой нитью, насколько настоящей, Луиза судить не бралась, но невольно прониклась к незнакомцу благоговейным уважением.       Это сколько ж с него за постой содрать можно?       Всадник оказался приятным и немного болтливым человеком. Его изысканная учтивость заставляла Луизу таять, незаметно для самой себя она откинулась ему на грудь, удобно умостив голову под его подбородком.       Мустанг, повинуясь елезаметному жесту, чуть ускорил шаг. Они должны были уже приехать, неужели Луиза ошиблась с направлением?       Она встревоженно оглянулась. Ни одного флажка не было видно. - Я прошу прощения, сеньор... - стыдливо начала она, - но мне кажется, я указала неправильное направление. Здесь темно, плохо видно ориентиры, думаю, стоит немного вернуться и поискать их...       Всадник не ответил. Жеребец ускорился еще, переходя на летящую рысь, от которой Луизу сильно подбрасывало вверх и наверняка выбросило бы из седла, если бы не придерживающая ее рука. - Сеньор? Куда мы едем?       Ей снова стало страшно. Мужчина стал слишком тихим, вышедшая из-за тучи луна осветила ровный пустынный диск без единого ориентира на горизонте. - Сеньор, - повторила она немного громче, - куда мы едем? - Мы едем ко мне домой, юная леди.       В его голосе ей послышалось что-то неправильное.       Они уже давно ехали по пустыне, и Луиза понятия не имела, куда. Она не могла спрыгнуть, боясь расшибиться, а даже если бы и спрыгнула, койоты задрали бы ее так же, как Розу.       Всадник увозил ее в центр пустыни.       Луиза почувствовала, как в горле встает ком. - Где... - она сглотнула, и из глаз тут же брызнули слезы, - где Ваш дом, сеньор?       Рука на талии стала жестче, что-то острое вонзилось в бок, протыкая ветхое платье насквозь и царапая кожу.       Всадник заставил ее развернуться и поднять на него глаза.       На скрытом тенью лице светились два желтых глаза и зубастая улыбка. - Вы называете это место Адом, сеньора.       Шпоры врезались в конские бока, мустанг взвизгнул и поднялся на дыбы, прежде, чем удар по крупу осадил его и пустил в неистовый галоп.       Луиза вцепилась в черную гриву непослушными от страха пальцами. Кусок плоти отстал от конской шеи и остался в ее руках, обнажая розоватый позвоночник.       Луиза закричала.       Ее крик заглушил смех - многоголосый инфернальный хохот El Charro Negro - Черного Всадника мексиканских пустынь.       Ночь вокруг них сгущалась и оседала плащом на его плечах.       Крик Луизы истаял в предрассветной мгле. *** - Сеньор? Откуда у нас это мясо? - Заткнись и ешь, Флёг.