El Charro Negro

      Весла с тихим плеском опускались в темную воду. Масляная лампа на носу шлюпки почти не давала света - жадный мрак над озером вытягивал из огня всякую жизнь, оставляя синюю корону пламени, готовую в любой момент погаснуть.       Диего Бенавидес, ведущий за собой часть конкистадорского отряда Кортеса, не был даже уверен, в ту ли сторону они плывут. Возможно, коварная пучина кружила их на одном месте, вынуждая впустую тратить силы и продовольствие, но отряд боялся роптать, зная скорую на расправу руку своего командира.       На дне шлюпки, связанный по запястьям грубым конопляным волокном, лежал плененный индеец из Чапультепека. Его скошенный к затылку лоб указывал на благородное происхождение, но все присущее родовитому мешика золото давно растащили испанцы, алчно вырывавшие драгоценные серьги из ушей. Индеец лежал, не шевелясь, почти не дыша от боли в надтреснутых от побоев легких - люди Диего быстро поставили на место гордого дикаря. Он мелко дрожал от холода и выдыхал облачка пара, оседающие инеем на длинных спутанных волосах. Пленник не говорил по-испански, но в его миссии это была не обязательная роскошь. Достаточно иметь руку, чтобы указывать направление. - Сколько еще мы будем плыть? - недовольно спросил у мешика Диего, но тот его, разумеется, не понял. Только поднял взгляд с искрой надменности где-то в глубине и поджал крупные губы. - Дон Бенавидес? - молодой идальго коснулся его плеча. - Кажется, впереди что-то есть. - Лучше бы это был обещанный остров, - проворчал Диего, пихнув для острастки индейца носком сапога. Тот ловко увернулся, ударившись обнаженной спиной о борт шлюпки.       Диего перебрался на нос и приподнял фонарь, пытаясь разглядеть во тьме хоть что-то. Слабый огонь раздражал отвыкшие от света глаза и только мешал, но задуть его значило потерять еще и источник тепла, у которого идальго незаметно грели озябшие руки.       Индейская рабыня Кортеса, переводящая с науатля, назвала дорогу до Эдема «дорогой холода и тьмы». Жаль, что слова рабов, даже таких высокопоставленных, редко принимали во внимание.       Диего отвел фонарь и утер заслезившиеся от напряжения глаза. - Ну и где ты, пес, увидел берег? - начиная злиться, обратился он к идальго, и в тот же момент днище шлюпки коснулось дна.       Лодка качнулась, налетая на песок, и замерла. Диего еле удержался на ногах. Радостный шепоток пробежался по команде, но окрик заставил их замолчать.       Конкистадоры спрыгивали в ледяную воду и вытаскивали судно на невидимый берег. Восемь человек - все, кто вместился в одну лодку и кого Кортес мог безболезненно отпустить. По мнению Диего, он мог бы расщедриться и на пару десятков, ведь на кону стоял не обычный поход за золотом, а нечто куда более важное для всего цивилизованного христианского мира.       Поиски Эдема.       Всего лишь слухи, но кто мог помыслить о том, что дикари Нового Света знают о существовании одной из величайших святынь этого мира? Они называли райский остров Ацтланом - «Страной цапель» - местом, откуда люди были изгнаны. Или бежали, черт их, этих мешика, разберет.       Тут же нашелся индеец, который точно знал местонахождение рая. Кортес был волен считать это ловушкой, происками напуганных испанской мощью индейцев, но не Диего Бенавидес. Он был человеком набожным, и Господь хранил его в битвах. А Кортес мог придержать свой скепсис при себе: «Бог стал испанцем» - разве не так говорили об этом походе?       Пленника распинали и вытащили из лодки. Он с трудом держался на затекших ногах и озирался с искренним удивлением. Диего усмехнулся: что, не ожидал, крысеныш, что мы найдем это место?       Под грубыми ботинками поскрипывал песок. Светлее не становилось, разве что исчез пронизывающий холод. Вместе с ним исчезли все запахи и колебания воздуха, стало тяжелее дышать. «Безжизненный», - пришло в голову Диего. Безжизненный остров. - Это не очень-то похоже на Рай, - осмелился заметить идальго. - Заткнись, Арборино, - рявкнул на него Диего.       Ему самому становилось не по себе от этого места. Индеец шагал рядом, ссутулившись и смотря себе под ноги. Диего неожиданно разозлился. - Показывай дорогу, дикарь! - он пихнул того между лопаток, подталкивая вперед.       Мешика споткнулся, но удержался на ногах. Он замер, повел головой из стороны в сторону, словно бы принюхиваясь, а затем неожиданно сорвался с места, убегая во тьму. - Стой! Стой, тварь!       Конкистадоры помчались за ним, но им, тяжело вооруженным, не угнаться было за легконогим сыном джунглей. - Далеко не уйдет, - прорычал Диего команде. - Пойдем по следам!       Черный песок хранил отпечатки босых ступней, восемь мужчин при помощи одного фонаря легко находили их. Индеец бежал вглубь острова: возможно, он действительно что-то знал. Азарт погони отвлекал испанцев от гнетущей атмосферы этого места, но, стоило кому-то остановиться, как он начинал чувствовать на своем затылке чей-то заинтересованный взгляд. Диего ничего слышать не желал. Они нашли остров в сердце ледяного черного озера, даже, если это не Эдем, это должно было быть чертовски интересное место. - Вот он! - крикнул идальго, указывая рукой на согбенную фигуру впереди. Свет фонаря отражался от широкой загорелой спины: индеец стоял на коленях.       Диего решительным шагом нагнал пленника и с нескрываемым удовольствием пнул его ногой по ребрам. Мешика скрючился еще больше и упал на бок, обхватив себя руками. - Еще раз попробуй выкинуть такой фортель, тварь! - предупредил его Диего и осмотрелся. - Пресвятая дева Мария...       Прямо перед конкистадорами вниз, в толщу земли, опускался огромный ступенчатый амфитеатр. Сложенный из циклопических каменных глыб, поблескивающих идеально отполированными боками в свете огня, он был больше Plaza de Espana, а его дно скрывалось во тьме.       Испанцы благоговейно притихли, разглядывая поразительное строение. - Так. Что-то мы нашли, - заключил Диего. - Признайтесь, парни: кто представлял себе врата в Рай вот таким образом? - Если честно, дон Бенавидес, больше напоминает врата... - идальго нервно сглотнул, - в Ад.       Конкистадоры все, как один, повернули головы на индейца, свернувшегося на холодном песке. В их головах зрела одна и та же мысль. - Эта тварь заманила нас в Преисподнюю! - взвизгнул один. - Это пристанище Сатаны!       Поднялся недовольный ропот. Идальго пятились от амфитеатра и оглядывались на неприветливую тьму позади. - Хосе, ты, писклявая девчонка, еще раз помянешь при мне нечистого, я тебе язык вырву, - рыкнул Диего. - Если вы, псы, напустили в штаны, я скину вниз дикаря, и, если черти его там не разорвут, мы все последуем за ним, ясно?       Мужчины набычились, но больше не отступали, боясь выйти из круга света от лампы в руках командира. Стоять на краю врат в Бездну с огнем было не так страшно, как искать лодку в кромешнем мраке безжизненного острова.       Диего, верный своему слову, поднял за шкирку пленного индейца, поставил его на ноги и безапелляционно подтолкнул в сторону предполагаемых врат. - Иди.       Мешика поколебался меньше десяти секунд, после чего уверенно зашагал к исполинским ступеням. - Видите? Эта безбожная крыса испытывает меньше страха перед входом в Эдем, чем вы, добрые христиане! С нами Бог и Пречистая Мария, если внизу сидит сам Отец Лжи со своими вилами, нам всем все равно уже уготовано тепленькое местечко в Раю!       Его вдохновенная речь не сильно помогла, но конкистадоры потянулись к шеям, где у каждого на простой веревке или золотой цепочке висел освященный крест. - Помолимся? - предложил Арборино.       Диего дал добро. Испанцы склонили головы и тихо забормотали Pater Noster - единственную молитву, которую каждый смог воспроизвести в минуту смертельного ужаса. - Все, идем, - скомандовал Диего, и конкистадоры потянулись к уходящему вглубь земли амфитеатру.       С каждым шагом становилось все теплее. Кто-то счел это пламенем Ада, но предпочел не говорить вслух, только отчаяннее затеребил в пальцах маленькое распятие.       Последняя ступень.       Внизу стоял индеец. Он счастливо улыбался и что-то бормотал. - Что за... - начал Диего, но не смог произнести не слова больше.       Вокруг него сам собой вырос райский сад.       Конкистадоры больше не были на дне амфитеатра - они стояли на вершине горы, окруженные зелеными плодовыми деревьями, испускающими божественный аромат.       Откуда-то сверху лился теплый золотой свет, но солнца не было видно.       Самые набожные попадали на колени, по их щекам стекали слезы искреннего восторга. Шелковистая трава щекотала ладони и распрямляла стебли сразу же после того, как тяжелый сапог их приминал.       Птица с оперением, напоминающем драгоценности, запела сладостную песнь - гимн жизни, гимн Господу Всеблагому. Диего улыбнулся - широко и счастливо, как не улыбался с самого детства. - Это рай...это рай... - бормотал идальго, целуя землю дрожащими губами.       Диего похлопал его по спине: в таком месте не хотелось сквернословить. Из изумрудной зелени жимолостного куста выглянул пятнистый леопард, осмотрел новоприбывших добрыми золотыми глазами и игриво потерся мордой о бедро Диего.       «И лев мирно возляжет рядом с ягненком.»       Конкистадоры, не сговариваясь, принялись раздеваться. Негоже на прародине ходить в боевом железе. Они обнажались без стеснения, как это делали мать Ева и отец Адам, и разбредались по саду, срывая ароматные плоды и припадая к ледяным ручьям. Индейца нигде не было, но они не беспокоились о нем: здесь, в Раю, все люди были братьями, и ни с кем не могло случиться беды.       Восемь рослых мужчин, воинов и убийц, играли, как дети, смеялись и ели фрукты. Они были счастливы и беспечны, и за каждым из них приглядывал Небесный Отец.       Приглядывал?..       Диего проснулся ночью и взглянул на пустое безлунное небо. Что-то было не так. - Эй, Хосе, - позвал он, легко потряся товарища за плечо.       Тот не проснулся. - Андрес? Фернандо?       Они улыбались во сне и совершенно не желали откликаться на зов бывшего капитана.       Диего стало не по себе, он сам не знал, почему.       Ему казалось, что кто-то за ним следит.       Он встал и осторожно переступил через спящие тела. Слишком крепко спящие.       Иррациональный страх поднялся изнутри, заставил волосы на затылке подняться дыбом. - Что происходит?! - проорал Диего в небо, надеясь гневом вытеснить страх или хотя бы разбудить громким звуком команду, чтобы те его пожурили и успокоили, заверили, что все хорошо, потому что в Райском саду не может быть иначе.       Райский сад.       На дне древней ацтекской пирамиде на мертвом острове.       Вокруг него сгустилась тьма. Диего заморгал, пытаясь сбросить наваждение, но оно не уходило. - Андрес! Мигель! Хосе! Подъем, сукины дети!       Они не проснулись.       Спали ли они?       Мир вокруг начал таять. Он истончался, как пустынный мираж при приближении, опадал, как шатер без подпорки.       Одно дуновение ветра - и остатки прекрасного мира развеялись дымом, запутавшись в волосах цветными обрывками.       Диего все еще стоял на дне перевернутой пирамиды: беззащитный, голый, живой. Он затравленно обернулся на своих товарищей. Их головы были оторваны от тел и сложены в стороне.       В позвоночник вонзилась ледяная игла ужаса. Только благодаря многолетней выдержке Диего смог сделать шаг назад и отвести непослушный взгляд от трупов.       Ему нужно его оружие и доспехи, но он не помнил, точнее, не знал, куда они их сложили. В руке не было верного фонаря, мрак медленно наползал со всех сторон, как живой охотящийся зверь. Он накрыл собой мертвых конкистадоров и сворачивался вокруг их командира. - Всеблагий Господь и Пречистая Дева Мария... - забормотал Диего.       Молитва не работала, надвигающийся ужас не отступал. - Они не помогут, - неожиданно сообщила тьма. - Меня забавляют твои потуги, но ты мешаешь мне работать.       Диего в миг стало легче. Если противник разговаривает с ним - это враг из плоти и крови. Духи и привидения не говорят, это всем известно! - Покажись! - рявкнул он, сжимая кулаки. - Предсмертное желание? Считай, что исполнено.       Тьма сгустилась, стеклась, как разлитые чернила, превращаясь в человекоподобную фигуру. Диего не мог разглядеть ни лица, ни обмундирования, но незнакомец приподнял в приветствии странный головной убор и улыбнулся.       Улыбка ярко блеснула зеленым ядовитым светом. - Что ты сделал с моими парнями, тварь?! - сжатые кулаки вскинулись в боевую позицию. - Ты не разглядел? У них оторваны головы. Очень эффективный способ убийства. А теперь я прошу прощения: меня ждет один твой соплеменник.       Мрак словно бы ждал этой команды, как верный пес. Диего не успел ничего сделать, да и не смог бы - как сражаться с ожившей тьмой? Ледяной холод прошил его насквозь, заполз в самую грудную клетку, где испуганно трепыхалось сердце.       Невидимая рука сжала когтистые пальцы и рванула, выкорчевывая, выдирая, выламывая.       Диего успел увидеть его: живое и все еще бьющееся, расплескивая кровь.       Оно было похоже на мешочек для монет. ***       Такое же держал в руке экзальтированный жрец.       Сердце натужно сжималось, бледнея и снова наливаясь краснотой. Жрец задержал на его сизоватой поверхности восхищенный взгляд и швырнул к каменным ногам статуи кровожадной богини. - Прими наш дар, Сиукоатль!       Двое слуг стащили изувеченное тело жертвы с алтарного камня.       Богиня-Мать может быть довольна.       Может быть.       Но не была.       К счастью жреца, причиной ее ярости был не неправильно проведенный ритуал и не недостаточная жертва, иначе хрупкому престарелому человеку, облаченному в перья и ягуарову шкуру, остались бы считанные секунды жизни.       Нет, причина ярости богини стоял перед ней с немного скучающим видом, опершись на отполированную трость. Его жизнь она отнять не могла по той простой причине, что жизни как таковой у него не было. - Ты должен был защитить моих детей! - ревела Прародительница Змей, потрясая боевым копьем.       Змеи, оплетающие божественное тело, грозно шипели, им в унисон вторили сиуатетео - духи рожениц, наперсницы и служанки Сиукоатль. - Но я не обещал выигрывать за них войну, - резонно заметил опальный гость. - Я оттянул часть вражеской армии, этого должно было быть достаточно. Я наемник, а не нянька. - Ты убил восьмерых! Восьмерых, Безымянный! Из тысяч! Как это должно помочь моим сыновьям?!       В глазницах черепа, служащего богине головой, вспыхивали и угасали огоньки жертвенного огня, но делец не впечатлился. - Я создал целый остров, способный уничтожить всю их армию, и даже продемонстрировал тебе его эффективность. Дело за малым: соблазни их туда отправиться. - Так иди и сделай это дело! - рявкнула богиня. - Ты платишь за товар, его эксплуатация - не моя забота. - Нет, Безымянный. Я заплатила за спасение моих детей. Иди и спаси их.       Черный человек задумчиво посмотрел на свои когти, затягивая паузу. - Так значит, платить ты не будешь? - Нет, - Сиукоатль мстительно усмехнулась. - Ацтекское золото - за жизнь ацтеков.       Безымянный приподнял шляпу в прощальном жесте. - Всегда горько видеть, как боги не исполняют данных обещаний. Хорошо, что я застраховался от таких случаев.       До астрального плана донесся многотысячный вопль человеческой боли. Сиукоатль заволновалась. - Что это значит? Что ты сделал, Безымянный?!       Он улыбнулся. Мстительно. - Я поставил на победителя.       Конкистадоры ворвались в город.       Теночтитлан пал. *** - Сеньор? Касательно моей зарплаты... - Ты чем-то недоволен, кусок мяса? - Нет-нет, просто...Это ягуар из ацтекского золота? - Забирай и проваливай, пока я не передумал.