3.
18 сентября 2017 г., 22:54
Время перетекает из секунд в минуту с космической скоростью, одновременно с такой же скоростью стоящий рядом с ним Слава нахрюкивается до поросячьего визга, бегающий туда-сюда Ваня Светло постоянно что-то бормочет ему на ухо [скорее всего орал, но из-за орущей музыки слышно-то в общем-то целое нихрена], указывая то на него, то на стакан в своей руке.
Федя ежится, отводя взгляд и делая вид, что он вовсе не заинтересован в предмете разговора этих двух его, с какого-то рожна, приятелей, и смотрит на постепенно светлеющее небо.
— Феденька, — Слава заискивающе улыбается, а потом Федя даже не успевает понять, что произошло, но:
он пытается вырваться из чужих рук на вписке, отчаянно дрыгая ногами; кореш Славы с приторным именем Ванечка крепко держит Федины руки за спиной, а Слава с донельзя угрожающим видом надвигается на них со стаканом какого-то алкоголя. Федя вот-вот готов позорно сдаться и завизжать, лишь бы отпустили, но его ангел хранитель сходит с небес, имея вид крайне заебанный и откровенно киргизский.
— Слава, — Слава тормозит, а Ванечка отпускает Федю моментально, заботливо оттряхнув его спину от возможных пылинок, — какого хера?
— Андрейчик, — Слава заискивающе улыбается, а «Андрейчик» качает головой, отбирая у Славы стакан и вручая ему свой, — а ты чего тут?
— За тобой, дебилом, приглядываю, — почти злобно цедит Андрей [на самом деле звучит скорее уставше–обреченно], — пойдём, — Андрей кивает Феде на выход и тот бежит за ним так, как будто от этого зависит его жизнь.
Федя шмыгает носом, выдыхая весенний холодный воздух и растроганно думает о том, как же хорошо жить там, где есть вот такие прекрасные, замечательные киргизы, как Андрей.
Федя хлопает себя по карманам, нащупывая вместо пачки сигарет разочаровывающую пустоту; с надеждой смотрит на своего ангела хранителя, но тот отмахивается.
— Что вообще произошло? — Андрей усаживается на холодные балконные перила, а Федя давит в себе вопль ужаса, хватаясь за чужой рукав: забывает напрочь о том, что тут всего-лишь второй этаж и максимум, что Андрею грозит это помять соседские кусты под окошком да щёки расцарапать. Андрей смеётся, прикрывая рот ладонью, — Не переживай, я трезвый, не упаду, — Федя кивает, но рукав все равно не отпускает, и Андрею остаётся только смириться, — что произошло? — терпеливо переспрашивает Андрей.
— Я отказался с ними пить пятый стакан какой-то сладкой и вкусной алкогольной гадости, они мне не простили.
— Я Андрей, кстати, — запоздало представляется, собственно, Андрей, и Федя пожимает его тёплую руку, обычную, но ахуенную, — не отпустишь?
— Пошли на свидание, — Федя серьезно смотрит на Андрея, но чужое лицо расплывается перед ним, превращаясь в крайне симпатичное, хрипло смеющееся пятно.
— Когда протрезвеешь — обязательно, — продолжая смеяться, говорит Андрей, и Феде так легко, как будто он не пил и вдруг начал; губы разъезжаются в пьяной улыбке; он даже забывает о сигаретах.
— Напомни только! — Федя тыкает его в плечо, а Андрей кивает, вбивая свой номер в протянутый ему мобильник.
— Если сам не забуду.
Федя смотрит на новый номер в телефонной книжке, подписанный как «тот парень, которого ты спьяну позвал на свидание» и его распирает от смеха.
Андрей подписывает Федю как «тот парень, который спьяну позвал тебя на свидание» и засовывает мобильник в карман, спрыгивая с перил и возвращаясь в квартиру, мельком глядя на уже посветлевшее небо.
***
Андрей злорадствует ровно четыре с половиной секунды, а потом сердце не выдерживает и он практически насильно впихивает Славе в зубы таблетку цитрамона, заставляя запивать холодным вчерашним чаем. — Андрейчик, — стонет Слава, а Андрей отцепляет его руку, протягивая бутылку с водой и улыбается ему: — Ещё раз меня так назовешь и я тебе яйца оторву, — обещает он, а Слава отдает ему ополовиненную бутылку и с полными ужаса глазами шепчет: — Андрей… Андрей, — повторяет он, натягивая плед до подбородка, — как я к Геночке-то без яиц пойду, ты дурной что ли? Не надо, Андрюша, — Андрей закатывает глаза, а Слава начинает ржать, похрюкивая и хватаясь руками за загудевшую голову. Андрея совсем немного гложет совесть за колоссальные нравственные страдания товарища, но Слава поворачивается к нему и до ужаса паскудно улыбается, протягивая руки к Андреевой голове, проводя рукой по ёжику волос, — Кто тебя там на свидание позвал? Федя? В очередной раз поражаясь тому, какая Слава сплетница и любая, хотя бы на долю интересная новость закрепляется в подкорке его отсутствующего мозга на очень долго, Андрей мотает головой, а Слава вскакивает с кровати, упирая руки в бока и возмущенно вопит: — Что это ещё за мотания головой, Андрей Андреевич? Как это! — всплескивает руками Слава, придавая своему лицу как можно больше драматичности, — не пойти на свидание с таким-то парнем, ну Андрюша, ну ты че! Слава заваливается на бок, закрывая голову руками и прижимая колени к груди, пока Андрей нещадно пиздит его диванной подушкой. — Так пойдёшь? — вдруг спрашивает Слава, продолжая прикрывать голову. — Смысл? — Позови его гулять, — Слава выпрямляется с самым серьёзным для него видом и, кажется, даже не стебётся, — Федя очень классный парень, я за это ручаюсь. — Вот это меня и пугает, — парирует Андрей, возвращая подушку на место, — в прошлый раз ты ручался за Ваню Светло, и ты знаешь, чем это закончилось. Слава отводит взгляд и бубнит: — Ну, вот и что вот такого? Ой, знаешь, Андрей, — Слава снова встает и завязывает поднятую с пола олимпийку на шее, — Ты вот упускаешь охерительный шанс подружиться с не менее охерительным парнем и знай, что это самая огромная ошибка в твоей жизни, Андрей Андреевич. — Больше, чем дружба с тобой? Слава показывает ему язык. — В четыре с половиной раза. — Аргумент, — восхищается Андрей, — не думал, что я могу проебаться в четыре с половиной раза больше, чем в прошлый раз. Потрясающе, — он утыкается в телефон, накидывая смску для Феди, и провожает Славу взглядом, пожелав удачи с Геной.***
— Нет человека, способного как-то утешить калеку, — страдальчески выдаёт Слава, Федя округляет глаза, а Андрей, протирающий стаканы для будущей пьянки, устало интересуется: — Что, твоя подружка опять трубку не берёт? — Да, — вздыхает Слава, опуская голову на стол и закрывая её руками. Федя переводит удивленный взгляд на Андрея, а тот отмахивается, доставая из холодильника бутылки: — Скоро сам увидишь, когда он примчится, теряя вес и нервы по дороге. Слава напивается быстрее всех, не переставая страдальчески вздыхать и периодически выкрикивать что-то вроде: «Херово мне! Плохо, Андрей, понимаешь? Я колоссально нравственно страдаю, Федь!» — А почему, — Федя запинается, — ты тогда позвал меня гулять? Я думал, что ты забудешь, как страшный сон, — честно признается он, глядя на стоящего около подоконника Андрея. — Понимаешь, — Андрей мотает ногами и параллельно думает о том, что в его жизни [да и в Славиной; он слишком много принимает в ней участие, он может судить объективно] слишком много слишком важных разговоров происходит в холод и раннее утро, прямо-таки какое-то совершенно идиотское проклятие, — Слава мне сказал: что если я с тобой не подружусь это будет самая большая ошибка в моей жизни. — И ты ему поверил? — Слава самый большой в мире эксперт по самым большим в мире ошибкам. Короче, на самом деле я и сам хотел, только я бы зассал, — признается Андрей, опрокидывая содержимое стакана в себя. Андрей Федю гулять зовёт: загадочно и ничего не объясняя, пишет — «Таврический, в два» и гадай, Федя, куда и как бежать, два чего и куда, и Федя теряется, Федя бегает по квартире своей, больно бьётся бедром об угол, когда пытается одновременно чистить зубы и натягивать джинсы — в голову мысль отказаться даже не стучится. Андрей ждёт Федю в Таврическом, топчется на месте и смотрит на свои часы наручные, прямо как у приличного человека, а не на русского рэпера, у него даже пальто приличное, а не пуховик, как у Феди (у него ещё заплатка на прожжённом кармане, но он тщательно это скрывает). — И зачем мы сюда пришли? — Федя оглядывает полумёртвый сад, и полумёртвого Андрея. Тот пожимает плечами и неуверенно говорит: — Ну, может тут есть утки? Была бы Федина воля — прямо сейчас отмотал время назад и никогда бы вообще даже бы не подумал, чтобы идти на баттлы, в рэп или куда-то ещё в этой области. Все это делает геем. Стопроцентно. Проверено. — Какие утки в марте, Андрей? — «Ты идиот?» — Они улетели, вообще-то, — качает головой Федя, а Андрей скисает; Феде очень хочется прямо сейчас поехать туда, где эти сраные утки находятся и насильно привезти их в Таврический, только чтобы Андрей не так грустно смотрел себе под ноги. — Тогда кофе? Они берут с собой и идут смотреть на гипотетических уток в гипотетически замерзшем пруду. Уток не наблюдалось, зато наблюдались лавочки, на одну из которых Федя немедленно приземляется, совершенно забывая о бумажном стаканчике. — Блять, — совершенно искренне выдает Федя, глядя на постепенную растекающуюся по асфальту лужу, — Блять! Андрей сочувственно смотрит на него, а потом на свой стакан, протягивая Феде; Федя шмыгает носом и отказывается, с надеждой спрашивая: — Ну, он же наверняка не вкусный был, да? — Конечно, — кивает Андрей, отпивая из своего стаканчика и лицо его приобретает выражение всех мук человечества, — сахар… После, конечно, они подружились и пожалуй, это третий раз в жизни, когда Андрей был согласен со Славой. Первый был, когда Слава назвал Витю СД лучшим мужчиной планеты, второй, когда сказал, что Гена великомученик и вот он, третий. — Милая моя приехала! — радостно заявляет Слава, и на глазах из полубезумного объебанного бомжа превращается в кота, немного налакавшегося валерьянки: настолько довольно он выглядит, когда бежит открывать дверь. Славина «милая» влетает в квартиру, злобно сверкая зенками и упирая руки в бока. Славина «милая» уже открывает рот, чтобы начать гневную тираду, но Слава радостно вскрикивает: — Геночка мой приехал! — Слава обнимая опешившего на секунду Гену Фарафонова, а тот сразу смягчается, и отводит глаза, одной рукой обнимая Славу в ответ. Когда он отвлекается от стены и замечает Федю, который вышел на шум в коридоре, то буквально на секунду на его лице отражается дичайший ахуй, а потом он берёт себя в руки. — Слав, — Гена прикрывает глаза и сладко улыбается, хватая Славу за ухо, — Ты зачем Букера притащил, придурок?! — Ай-ай-ай, Геночка, ухо-то не отрывай, Геночка, я ж не Ван Гог, я рисовать не умею, Гена, а если я не умею рисовать, то отрывание уха не несёт никакого практического значения, это бессмысленно, Гена-а-а, — тараторит Слава, пытаясь отцепить чужие пальцы, а Гена вздыхает устало, и смотрит на Федю как-то уж очень понимающе. Он отпускает постоянно ойкающего Славу, и переводит взгляд на третье действующее лицо. — Ну ты-то куда, Андрей, — Федя никогда не думал, что увидит человека, который может выглядеть разочарованным в жизни больше, чем Андрей Замай, но вот он, прямо перед ним: стоит и качает головой, придерживая повисшего на нём Славу одной рукой. — Да ну чего ты, Ген, — подает голос Слава, отлипая от Гены и разворачивая его к выходу из кухни, — Давай, Андрей Андреевич, я в тебя верю, — он заговорщицки ему подмигивает и выталкивает Гену в гостиную, громко захлопывая дверь. Федя смотрит на Андрея максимально удивленно, пока тот собирается с мыслями, грациозно (совершенно не больно ударившись об подоконник в процессе) спрыгивает и подходит к Феде, падая перед ним на колени. — Фёдор Игнатьев, ты согласен создать со мной «Антихайп»? — Кого? — «Антихайп», — Андрей опирается руками на Федины ноги, заглядывая ему в глаза, — ты и я, Слава и Виктор Витальевич Гевиксман. — Да, — Феде, вообще-то, похрену на всё, что Андрей говорил до и после словосочетания «ты и я», и поэтому кивает, пожимая плечами и опустошая стакан. Андрей вскакивает с колен, в порыве чувств хватает Федю за щёки, чуть повышая голос: — Эта тема войдёт в историю, Федь! Федя быстро-быстро кивает, чтобы Андрей ненароком не оторвал ему щёки и смотрит в окно, где уже светало. — Что вы опять мутите? — Гена сильнее прижимает к себе колени и сильнее прижимается к развалившемуся на диване Славе. — Антихайп, — Слава скалится, — тебе понравится, зуб даю, — он треплет его по плечу, — ты чего, болеешь? — Да, лихорадит что-то, — Гена зябко ведёт плечами, глядя в окно.
