Со вкусом Мадейры

Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник. — Уильям Шекспир

***

Вокруг так тепло, словно солнышко спустилось с небес, окутывая парня своей аурой. Так бывает, когда любишь: искренне, до дрожи. И несмотря на то, что сейчас зима, Намджун не ощущает холода, пробирающего до костей. Он спешит в тайное место, где его уже ждут. Идя наперекор буре, не обращая внимания на препятствия, он движется к своему свету, словно мотылёк, совсем не боясь сгореть. Душа его горит давно — от такой всепоглощающей любви, что застилает взор, отключает разум. История, которая не может иметь счастливого конца. Они оба это знали с самого начала, однако бросились в чувства, словно в омут с головой, где каждый захлёбывается в пучине отчаяния. Оно съедает, поглощает, давая вязнуть в этом, как в зыбучих песках — такие у них чувства, не знающие границ, не видящие конца. Парень из бедной семьи, для которого эта девушка — недосягаемая звезда, что не достать с небес. Она лишь мигает во тьме, освещая всё вокруг своим холодным сиянием. Глупо надеяться, что однажды он всё же достигнет её орбиты, сможет завладеть ею целиком. Его удел лишь дотронуться, а после сгореть. Глупо, но парень слепо идёт на такие жертвы. Куда лучше утонуть в этом полностью, познав всю силу любви сполна, нежели умирать в агонии каждую секунду своей жизни, пока однажды она не убьёт окончательно. Девушка из богатой семьи, чей отец никогда не позволит быть с оборванцем с улицы. Ей судьбой предначертано стать узницей брака с нелюбимым, или же погибнуть от любви, отдаваясь чувствам всецело. Вариантов у этих двоих ничтожно мало, но это их не пугает — важно лишь то, что несмотря на все преграды, они дают маленькому огоньку своей любви жить, поддерживая его существование. Спустя прилично пройденный путь Намджун всё-таки приходит в место, что оберегает двух влюблённых. Девушка уже здесь, давно ждёт свою половинку, за которую готова прыгнуть в бездну, отдать собственную жизнь, только бы не существовать без него, ибо он — её воздух, вся её жизнь.       — Гаюн... — бросаясь в объятья любимой, парень шепчет в самое ухо, прижимая к себе так крепко, насколько это возможно. Отрывается на секунду, чтобы посмотреть в девичье лицо, полное любви, ожидания и безграничного отчаяния от положения, в котором находятся оба. Ким улыбается девушке, открывая вид на очаровательные ямочки, украшающие его щеки. И каждый раз от этого у Гаюн сбивается дыхание. Хочется зацеловать каждый сантиметр его смуглого лица, каждую деталь, что так сводит с ума, упиваться своим любимым.       — Смотри, что у меня есть, — достав из небольшого мешка темную бутылку со старой этикеткой, девушка протянула её Намджуну. Красивая янтарная жидкость манила, завлекая бликами, что хаотично игрались в ней. — Это Мадейра — самое крепкое и дорогое вино, какое только было в коллекции отца, — сказала Гаюн, улыбаясь реакции парня.       — Но зачем ты взяла её?       — Однажды, когда я была маленькой, мне удалось попробовать глоток на вкус — тогда мне показалось, что я вкусила амброзию, не шучу. Глоточка оказалось мало, и мне хотелось ещё. Но увы, девушкам запрещено употреблять алкоголь. Поэтому я решила позаимствовать этот напиток у отца — он все равно ничего не поймёт, у него такого навалом. А сейчас я хочу не просто вкусить, желаю испить целиком, прочувствовать всё во вкусе. Вместе с тобой. Аккуратно беря его ладонь, девушка ведёт Кима к куче сена, которого в сарае навалом. Усаживаясь поудобнее, тянет за собой и парня, который завороженно следует за возлюбленной. Гаюн протягивает ему бутылку, чтобы тот открыл её, а сама смотрит в его лицо, запоминая каждый миллиметр. Девушке всегда будет мало, она всё равно будет желать большего. Этот вечер станет их последним, а потому нужно сделать всё возможное, дабы он стал особенным. Открыв вино, Намджун поинтересовался, как же они его будут пить. Гаюн взяла бутылку из рук парня, а после прямо из неё медленно пригубила жидкость. Маленькая янтарная струйка прокатилась с уголка её губ, обрамляя подбородок. Она сомкнула глаза от удовольствия, а также боли, что ожидает их двоих. Обжигающий, но в то же время умопомрачительный вкус напитка грел всё внутри, внушая доверие пьющей собственноручно сей яд. Открыв глаза, наполненные непреодолимой печалью и любовью, от которой буквально задыхаются оба, она с горечью во взгляде протянула Мадейру своему возлюбленному, заведомо зная, на что обрекает обоих. Намджун поднёс горлышко к лицу, первым делом вдыхая аромат напитка, который принял из нежных рук девушки. Всё казалось невероятно странным — сама Гаюн была другой, не такой, как обычно. Он смотрел в глаза девушке, пытаясь разглядеть мысли, что занимали сейчас её голову, а сам упивался запахом вина. Аромат содержал в своём букете оттенки калёного ореха и карамели, которые так напоминали Гаюн. Его возлюбленная такая же терпкая и одновременно сладкая, что хотелось ещё. А попробовав, осознал, насколько прекрасен сей вкус. Крепкий, обжигал всё внутри, но делал это так искусно, даря блаженство в конце.       — Прости... — прошептала девушка, пока парень с удовольствием поглощал вино, не подозревая, что пьёт яд. — Ты ведь любишь меня, верно? Так же, как и я, готов пожертвовать своей жизнью ради этой любви, так?       — Ты знаешь ответ, — оторвавшись от напитка, проговорил Намджун, совсем не понимая девушку. — Тогда зачем спрашиваешь?       — Ты согласился бы уйти из жизни вместе, в один день, как это сделали Ромео и Джульетта?       — Да что с тобой, дорогая? Тебя что-то беспокоит? — поставив бутылку на землю, Намджун схватил девушку за плечи, взволнованно вглядываясь в стеклянные глаза напротив. — Что с тобой сегодня?       — Я так люблю тебя... — прошептала Гаюн, улыбаясь столь нежной улыбкой. Ладонями обхватив лицо Кима, она одарила губы напротив невесомым, совсем лёгким поцелуем. — Не хочу умирать, не познав целиком того, кого люблю. Ты станешь моим первым мужчиной? Ким негодовал, абсолютно не понимая, к чему она ведёт. Не успел он и слова сказать, как девушка опрокинула его на поверхность колючего сена, наваливаясь сверху своим лёгким телом. Избавившись от его одежды, оставив лишь нижнее бельё, Гаюн стянула платье, в котором уже давно стало душно, а может это яд начал действовать — не важно, главное, что стоит поторопиться. Она желает запомнить этот момент, сделать его самым особенным, тогда и умирать не страшно. Поменявшись с Намджуном местами, девушка оказалась под его сильным телом, способным защитить от всех напастей. Дотронувшись ладонью до груди напротив, она аккуратно провела ею вниз, вызывая в парне прилив новых, раннее не испытываемых чувств. Парня охватило возбуждение, но приступать к делу он не спешил.       — Гаюн, ты совсем ещё юная... давай дождёмся твоего совершеннолетия? Я не хочу тебя портить, — отталкивая её слегка в сторону, сказал Намджун. Он не хотел, чтобы всё произошло именно так.       — Этого хочу я. Прямо сейчас. Потом будет поздно... И, не давая ничего сказать в ответ, Гаюн неумело впилась в чужие губы, притягивая парня так близко к себе, старалась ощутить его полностью. И Намджун, более не в силах противостоять гормонам, отдался во власть демонов, что вскружили разум обоих. Эти прекрасные минуты, когда двое влюбленных упивались друг другом, изучая тела, познавая новые грани, доселе сокрытые для них невидимой дымкой. Окунались целиком в это головокружительное наслаждение, что станет последним в их жизни. Намджун осматривал крышу сарая, который все это время оберегал их чувства, пытался отдышаться после любви, которую они с Гаюн испили сполна. Однако дыхание не приходило в норму, становясь только тяжелее. Он повернулся к девушке, и его тут же охватила паника: Гаюн была белее снега, лицо её покрылось испариной, а дыхание еле прослеживалось. Ким соскочил со своего места, хватая почти бездыханное тело, начал тормошить его из стороны в сторону. Девушка приоткрыла глаза и слегка улыбнулась.       — История Ромео и Джульетты была такая же печальная, но невероятно красивая, как наша, — с огромным усилием проговоравая каждое слово, хрипела девушка. По бледной щеке стекала одинокая слеза, которую Ким тут же вытер дрожащими руками. — Я не хотела другого исхода нашей истории... поэтому осмелилась на этот шаг, зная, что ты согласишься... уйти из жизни вместе — верное решение...       — Что же ты наделала... — уже рыдая, шептал Намджун, совсем не веря своим ушам. — Мы ведь могли сбежать, могли что-нибудь придумать, чтобы быть вместе...       — Не могли... Отец узнал о нас и тот же час решил отправить меня в Китай, где уже договорились о моей свадьбе с каким-то старым Мандарином... я не могла этого допустить... — по нежным щекам стекали слёзы, и девушка чувствовала, что конец её близок. — Прости, что решила за нас двоих... это эгоистично с моей стороны... хотела бы я, чтобы ты прожил целую счастливую жизнь, но не готова мириться, если это счастье не со мной... прости.. и.. я люблю тебя... Уже еле проговаривая последнюю фразу, девушка испустила последний вздох, что был наполнен горечью, обидой и ужасной болью, разрывающей душу на куски. Намджун в растерянности тряс бездыханное тело, крича имя девушки, что покинула, сначала подарив столько счастья, а после забрав его безвозвратно. Как в бреду, охваченный лихорадкой, парень не до конца понимал, что произошло. Его любимая ушла, а сам он всё ещё здесь. Поэтому, не долго думая, он хватает ту бутылку, что всё ещё покоилась у смертного одра, и выпивает содержимое, надеясь приблизить и свой час кончины. Однако яд так и не подействовал: Намджуна лишь стошнило, и он отделался лихорадкой и жаром. История, которую хотела для них Гаюн, не сложилась, оставив после себя огромный клок из боли и страшных воспоминаний, избавиться от которых не под силу никому.

***

Снегопад хаотично укладывал землю своими холодными хрупкими снежинками, наступив на которые в ответ услышишь приятный хруст. Однако Намджун этого не слышал, не обращая внимания на всё вокруг. Перед глазами всё время стояла картина прекрасной бледной девушки, что подарила на прощанье самую сладкую улыбку. Сама смерть должна была быть красивой, терпкой, со вкусом Мадейры — но трагичность оказалась куда хуже той, что могла произойти. Ушёл лишь один, обрекая другого на вечные муки. Ким издалека наблюдал, как сжигают его маленькую девочку, свет его жизни, лучик надежды. Гаюн покинула так внезапно, не забрав с собой, оставляя умирать каждую секунду в этом мире — мире, пустом без неё. Пламя так ярко пылало, что не потушил его даже снегопад. Этот огонь словно оплакивал незаслуженную и такую несправедливую смерть. Он же пылал в душе парня, обжигая все органы, причиняя постоянную боль, что не заглушить ничем. Хотелось лишь умереть.. так же тихо, безмолвно, как то сделала Гаюн... без неё нет смысла... После своеобразных похорон, Намджун решил любым способом уйти в след за любимой. И, как по иронии, выбрал для этого именно яд, в этот раз куда сильнее прежнего. Вернувшись в тот злосчастный сарай, он испил свою смерть и лёг на сеновал, ожидая своего часа. Однако и в этот раз ему не удалось умереть. Брат нашёл его вовремя, не позволив покинуть этот мир. Кроме Намджуна у него не было никого. Джин был так счастлив, что успел предотвратить эту страшную трагедию. Хватит с братьев всех потерь и той боли, что оба хлебнули сполна.       — Что же ты делаешь, Джуни? — кричал старший, чувствуя злость и обиду на младшего. — Как ты мог так просто решиться на этот шаг? Обо мне ты подумал? Как я без тебя один в этом огромном мире? Тогда давай умрём вместе. Схватив пузырёк с оставшимся ядом внутри, Джин проглотил его содержимое, не задумываясь. А его брат, словно в прострации, пребывал в ступоре. По щекам старшего стекали слёзы, омывая его припухшие щёки, а Намджун смотрел в упор, не веря, что его брат только что совершил.       — Хён, что ты наделал?.. Ты не должен был из-за меня лишать себя права на жизнь. У тебя ещё есть будущее, что может быть прекрасным, если постараться.       — Если рядом не будет моего братика, мне незачем жить. Кроме тебя у меня никого нет.

***

Парень смотрел на девушку в упор, не понимая, как такое возможно. Все воспоминания вихрем пронеслись в его голове, сбивая с толку, возвращая память о былой боли.       — Молодой человек, вы, верно, ошиблись — меня зовут Хёна, а не Гаюн. Вы обознались, — девушка с жалостью смотрела на парня, лицо которого было таким потерянным. Он словно маленький мальчик, потерявший в толпе свою мать. Как давно Ким не чувствовал, не ощущал боли и страданий, а сейчас они градом обрушились на парня, сбивая с ног, ударяя о твёрдую землю, закидывая при этом камнями ужасных воспоминаний. Лицо исказилось в гримасе ужаса от осознания, что настигло его внезапно, словно ледяной водой окатило из ведра. Девушка взволнованно схватила Намджуна за плечи и отвела в сторону от шумной толпы. Дыхание то и дело прерывалось, словно горло сжали цепкой хваткой, перекрывая весь воздух. Он глазами впился в лицо напротив, совсем потеряв связь в происходящем — настоящее это, или же прошлое, все границы размыло.       — Послушайте, с вами всё в порядке? Выглядите неважно, — сказала Хёна, видя состояние парня напротив. — Где вы живёте? Я провожу вас до дома. На автомате Намджун двинулся в сторону своего логова, при этом крепко вцепившись в чужую руку. Он бредил, сходил с ума... увидеть её вновь оказалось непосильной ношей... пусть это и не Гаюн, но так похожа... совсем как его маленькая девочка... Открыв дверь в квартиру, спутники вошли внутрь. Здесь по-прежнему было холодно и совсем зябко, но теперь это не ощущается. Всё будто перевернулось с ног на голову.       — Садитесь, а я пойду найду для вас воды. Кухня ведь там? — спросила Хёна, указывая на дверь за углом с правой стороны. Получив утвердительный кивок, он прошла на кухню. Ким остался наедине со своими мыслями. Они грызли его, рвали душу в клочья, втыкали в сердце тысячу игл, заставляя вновь ощутить, что значит чувствовать. Парень не понимал, как к нему вернулись ощущения, ведь их забрала в тот злополучный день старая ведьма, взамен даря ему и Джину бессмертие. Пока он ломал голову, в комнату вошла девушка со стаканом воды. Ким принял его, после с жадностью выпивая. Но это не помогло. Необходимо было что-то другое.       — Может быть, у вас есть что покрепче? Вам, видимо, именно это сейчас и нужно, — словно угадав мысли парня, проговорила Хёна. Узнав, где находятся запасы алкоголя, она вновь покинула Намджуна, но ненадолго. Вернувшись с бутылкой Мадейры в руке, девушка взглядом спросила, сойдёт ли этот напиток. Увидев её, так похожую на Гаюн, с этим вином, он вспомнил этот же образ того страшного дня. Время словно решило подшутить над парнем, путая мысли и чувства. Судьба же разыграла, послав ему копию его маленькой девочки. Парень метался в агонии, бредил, пока Хёна разливала напиток по бокалам. Намджун сходил с ума, думая, будто всё повторяется вновь, а девушка уже прибыла с бокалами, наполненными янтарной жидкостью. Не долго думая, Ким залпом выпил содержимое до дна, как только взял вино из чужих рук. По-прежнему обжигало всё внутри, но лучше не становилось. А когда он поднял свой взгляд на девушку, на её месте сидела уже старая ведьма, что ехидно попивала напиток со своего бокала. Намджун почувствовал, как силы стали покидать его тело, а дыхание спёрло. Так было со всеми его жертвами, а теперь он испытывает это сам.       — Ты огорчил меня, дорогой, — пропела старуха, глядя на парня в упор. — Я спасла вас с братом в тот день, даря бессмертие, лишь с одним простым условием — вы отдадите мне свои чувства, отказавшись от них навсегда. Однако твоя память оказалась настолько сильной, что не отдала твоё сердце и душу до конца, так же, как и твой брат, что любит тебя во всех смыслах. Ну и семейка. Горло невыносимо сдавило, что невозможно вдохнуть и капли воздуха. Ведьмин яд распространялся по всему телу Намджуна, приближая его к верной гибели. А старуха пила напиток, наслаждаясь его вкусом и тем зрелищем, что предстало перед ней.       — Мне не нужны те, что не подвластны моему контролю до конца. От твоего брата я избавилась ещё ночью, представ перед ним в твоём обличии. Джин так плакал, молил не трогать тебя, хотел пожертвовать лишь собой, однако на меня его нытьё не подействовало. В последнее время вы плохо работали, в особенности ты, одержимый своими целями. Поэтому, прощай. Вы оба мне больше не нужны. Парень испускал последние признаки жизни, ни капли не расстраиваясь такому исходу: Намджун чувствовал, наконец, облегчение и счастье от того, что закончится его ад на земле. Умирая, он улыбался такой тёплой улыбкой, ожидая долгожданной встречи с той, что давно ждёт его в небесном царстве. Пусть их уход и не был красивым, как хотела Гаюн, однако он был со вкусом Мадейры — терпким, с нотками калёного ореха и карамели, олицетворяющим каждого из них.

***

Что есть любовь? Безумье от угара, Игра огнём, ведущая к пожару. Воспламенившееся море слёз, Раздумье – необдуманности ради, Смешенье яда и противоядья. — Уильям Шекспир