Семейные ценности

«Семья — это самое важное, что есть в мире. Если у вас нет семьи, считайте, что у вас нет ничего. Семья — это самые прочные узы всей вашей жизни. — Джонни Депп».

***

      Даже самое ненастное утро становится добрым и приятным, если встречаешь его с любимыми людьми. Юнги знает об этом не понаслышке. Каждый новый день начинается для него с двух солнечных улыбок (одной поменьше с кроличьими зубами, а другой побольше и пошире), мягких поцелуев на обеих щеках и согревающих сердце «Доброе утро», сначала с радостно звонким дополнением «папочка», а потом сонно хрипловатым «любимый». Он уже не помнит, какой была его жизнь до того момента, как он стал мужем и папой. Вероятно, менее весёлой и наполненной смыслом.       Заспанный Юнги с одним закрытым глазом режет овощи под пристальными взглядами своего мужа и сына. В закрытой сковородке томится пышный омлет, а из синего чайника клубами валит пар, намекая на то, что его пора снять с плиты.       — Кажется, животик Чонгук-и ест сам себя, — с грустью произносит голодный маленький Чонгук, сидя на коленях у Хосока в ожидании завтрака. Он подпирает кулачком голову, тяжело вздыхая. Его тёмно-русые волосы растрёпаны, и на них покоится хосоков подбородок.       — Потерпи немного, и папа приготовит для тебя вкусный омлет, — повернув голову, говорит Юнги и мягко улыбается, глядя на картину, которую он наблюдает каждое утро. Его любимый муж и сын сидят вместе и так похоже дуют губы. — Осталось совсем чуть-чуть подождать.       — А папочка Юнги нарисует на нём рожицу? — с надеждой спрашивает мальчик, ёрзая от нетерпения, из-за чего Хосоку приходится откинуться на спинку стула и крепче прижать к себе сына, чтобы тот случайно не соскользнул с коленей.       — Нарисует-нарисует, — широко зевая, Хосок пересаживает мальчонку на соседний стул и поднимается, чтобы помочь Юнги снять с плиты готовый к взлёту чайник. Он разливает кипяток по трём разноцветным кружкам с лаконичными надписями (на двух больших — «папа», а на той, что поменьше, — «сынок»), мягко целует мужа в щёку и возвращается к столу, расставив чашки и столовые приборы.       — И не только рожицу, за то, что Чонгук-и дождался, — Юнги ставит перед мальчиком румяный омлет с двумя милыми рисунками, один из них вроде как напоминает кролика, но это не точно, а второй похож на абстрактное нечто, что сложно сопоставить с чем-то живым. Хосок еле сдерживает улыбку, потому что и ему перепадает кривоватое сердечко, нарисованное кетчупом.       — Папочка, это вот кролик, а это?.. — Чонгук показывает вилкой на последствия томатной войны, пытаясь понять, на что это похоже. Но в голову приходит только «грязька» и «югёмовы козявки». Он мотает головой, отгоняя от себя эти мысли. Папочка ведь не такой, он не будет рисовать для Чонгук-и всякие гадости.       — Думаю, что это ангелочек, только его немножечко перекосило. С неба, вероятно, упал, — хихикает Хосок, накалывая на вилку кусочек бекона и отправляя его в рот.       — Вообще-то это морковка, — обиженно бурчит в кружку ароматного приготовленного любимым человеком кофе Юнги. Он хмурит брови и кидает на мужа колкий взгляд, мол: «В следующий раз сам будет рисовать, раз уж такой умный».       — Сомнительная такая морковка получилась, — не унимается Хосок, продолжая хохотать, но через мгновение охает от неожиданности и трёт пострадавшее место, когда Юнги слегка бьёт его ногой по голени, нагло ухмыляясь.       — А фне нрафица, — с набитым ртом говорит Чонгук, с удовольствием уплетая за обе щёки. Не то чтобы ему на самом деле нравилось это произведение современного искусства, он говорит это больше для того, чтобы не обидеть папочку Юнги, который очень старался. Он не хочет, чтобы тот расстраивался, к тому же омлет получился ну очень вкусный.       — Ты вот ржёшь, а ребёнок доволен, — с гордостью произносит Юнги, разрезая свою порцию вилкой. Он бросает взгляд на часы и понимает, что у них осталось не так много времени, чтобы Хосок вовремя успел на работу, а Чонгук — в садик. У самого мужчины будет довольно много свободного времени до первого индивидуального занятия по фортепиано у них дома после того, как он отведёт сына и вернётся. — Бери пример с сына и поторопись, чтобы не опоздать. Он уже всё съел, между прочим.       Юнги ласково ерошит волосы мальчика, когда Чонгук важно отодвигает от себя пустую тарелку и берёт из конфетницы два овсяных печенья, которые, по его скромному мнению, он определённо заслужил. С довольным лицом он подносит к губам зелёную кружку с надписью «сынок», слегка подув для верности на уже остывший чай, и прихлёбывает, наслаждаясь его банановым вкусом. Он быстро расправляется с угощением и спешит убрать грязную посуду со стола, привставая на носочки, чтобы поставить её в раковину целой и невредимой.       — После папочкиного завтрака я чувствую себя настоящим супергероем, — заявляет мальчонка и встаёт в коронную позу Железного Человека, выставив правую руку вперёд и лучезарно улыбнувшись.       — Раз уж ты уже поел и убрал за собой, — говорит Хосок, допивая свой кофе, — тогда беги надевать свои супергеройские портки. Ты же не хочешь, чтобы Югём пришёл в садик первым, да?       — Да! — слышится боевой клич, и Чонгук стремительно вылетает из кухни. Он не может позволить своему другу прийти первым, потому что это дело для настоящего супергероя, такого как Чон Чонгук-и.       — Кстати, о супергеройских портках, если ты сам не поторопишься, то будешь натягивать их на бегу и обязательно рухнешь посреди комнаты, — насмешливо заявляет Юнги, собирая посуду со стола.       — Спорим, что я оденусь в два раза быстрее, — хосоковы глаза загораются азартом, а губы расплываются в хитрой улыбке.       — На что?       — Проигравший моет посуду целую неделю, — деловито предлагает Хосок.       — Это просто подошла твоя очередь, вот ты и пытаешься увильнуть, но я согласен, сделаю тебя как щенка-а-а, — ухмыльнувшись, тянет Юнги.       — Ну посмотрим.       В этот момент в дверях очень вовремя появляется полностью готовый к походу в садик Чонгук. И даже в одинаковых носках, что для него большая редкость. Мальчик удивлённо смотрит на странных взрослых, которые почему-то стоят в одну линию, словно бегуны на старте, и подозрительно переглядываются.       — Я готов! — заявляет он, гордо задрав подбородок и предвкушая услышать, какой он молодец.       — Ты посмотри, наш сын уже оделся, в отличие от тебя, — специально дразнит Юнги, играя бровями. — Какой он у нас умничка.       — Умничка, я не спорю, но ты на себя посмотри. Сам ещё в пижамных портках, — отбивает Хосок.       — А что вы делаете? — прерывает их словесный теннис Чонгук.       — Сыночек, посчитай, пожалуйста, до трёх, — просит Юнги, уже практически готовый сорваться с места, чтобы не проиграть спор.       — Хорошо, папочка. Раз… два… три… — медленно произносит Чонгук и отшатывается, когда мимо него проносятся оба родителя и скрываются в их спальне.       В итоге побеждает Юнги, потому что Хосок второпях только со второго раза смог влезть правой ногой в нужную штанину. Но он не сильно расстраивается, что ему теперь целую неделю мыть посуду, ведь его награждают утешительным поцелуем и ласковым «я всё равно тебя люблю, хотя ты тот ещё лох». Их идиллию прерывает звонкий голос сына:       — Ну где вы, папы, мы же опоздаем!       — Уже бежим! — в один голос отзываются Юнги с Хосоком и начинают смеяться от такой синхронности.