Семейные ценности

«Мальчики и девочки всех возрастов, Разве вы не хотели бы увидеть кое-что необыкновенное? — Мэрилин Мэнсон».

***

      Лениво почёсывая живот, скрытый под серой футболкой, Хосок щёлкает пультом, переключая канал за каналом и пытаясь найти что-то более-менее интересное. Смотреть совершенно нечего: одни глупые дорамы и политические новости, которые наводят тоску. Поэтому он останавливает свой выбор на «Animal Planet». После короткой очень навязчивой рекламы бальзама для губ «Nivea» начинается программа «Дикие и опасные». Спустя пару минут увлечённый мужчина с приоткрытым ртом наблюдает за тем, как маленькая птица с цветными крылышками дрифтует над зелёным мутным водоёмом. Хосок невольно хмурится, подсознательно ощущая странное беспокойство, которое с каждой секундой нарастает всё больше и больше. Птичку снимают крупным планом, и неожиданно случается то, чего он никак не ожидал. Огромная зубастая пасть миссисипского аллигатора стремительно появляется из воды и захлопывается, не давая маленькому существу и шанса на спасение. Именно в этот момент в гостиную заходит Юнги и зовёт мужа:       — Хосок-а, — он пытается перекричать устрашающий рык животного.       — А-а-а! — Хосок буквально подпрыгивает на диване, хватаясь за сердце. — Ты чё так пугаешь меня?!       — Во-первых, не «чё», а что, ну и во-вторых, я тебя три раза позвал, реакции ноль.       — Прости, я увлёкся. Тут такой экшн! — мужчина выключает телевизор и подходит к мужу, нежно целуя в висок.       — Аллигатор съел птичку? Да, вот прям самый настоящий триллер, «Звонок» тихо курит в сторонке, — смеётся Юнги, тыкая длинным пальцем в хосокову грудь. — Я тебя чего звал-то, мне нужно срочно съездить до студии, там Намджун где-то накосячил или даже что-то сломал, толком не объяснили, но исправлять в любом случае буду я, — он устало закатывает глаза, представляя перепуганного Намджуна, который пытается объяснить, что произошло и почему такая срочность.       Хосок сочувствующе смотрит на любимого, аккуратно убирая выбившуюся прядь волос за ухо.       — Ну хорошо, — они проходят в коридор, где Юнги быстро запрыгивает в красные высокие конверсы. — Тогда мы с Чонгуком приготовим тебе вкусный ужин, — уверяет Хосок, наблюдая за тем, как его муж натягивает джинсовую куртку.       — Что-то я в этом сильно сомневаюсь, учитывая то, что твои кулинарные навыки заканчиваются на «поставить рамён вариться», — Юнги скептически приподнимает бровь и подхватывает сумку-почтальонку.       — Зато это самый вкусный рамён в твоей жизни, потому что я готовлю его с любовью, — Хосок широко улыбается и посылает воздушный поцелуй. — Не убей Намджуна, я не хочу, чтобы наш сын рос с одним отцом.       — Постараюсь! — весело отзывается Юнги, скрываясь за дверью.       Хосок идёт на кухню, где застаёт занимательную картину. Маленький перепачканный мукой Чонгук сидит за столом и, напевая какую-то песенку себе под нос, сминает в руках тесто. Мужчина подходит ближе и, облокотившись на спинку стула, внимательно следит за действиями сына. По всей деревянной поверхности стола разбросан изюм, а недалеко от миниатюрных ручонок мальчонки лежит нечто-то похожее на кролика или зайчика. Через несколько мгновений Хосок решает узнать у сына, чем он так увлечён.       — Малыш, чем ты занимаешься?       — Леплю печеньки на Хеллоуин, — гордо заявляет Чонгук, не отрываясь от занятия. Он укладывает рядом с первым нечто второе такое же нечто и приделывает глазки из изюма. Теперь это больше напоминает ушастое животное. — Это зайчики-злюки!       Хосок удивлённо хлопает ресницами и думает о том, что Чонгук определённо сын своего отца, такой же хреновенький художник, как и Юнги. У одного кролики, у другого — зайчики, а в итоге всё равно адская каша получается. Но сказать об этом он не может, двойное обиженное сопение Хосок просто не переживёт, а вот кривоватые сердечки и своё почему-то очень лошадиное лицо на чонгуковых рисунках вполне может.       — Они какие-то слишком милые…       — Это будут саблезубые кролики-злюки! Папочка обещал помочь сделать их пугающими, когда вернётся, — уверяет Чонгук, принимаясь за новую печеньку. — А ещё у них глазки чёрные-пречёрные! Югём-и точно испугается!       Хосок смотрит на разбросанный по столу изюм и ухмыляется.       «Вряд ли Югём испугается, конечно, скорее, просто отковыряет бедному зайчику глаза, учитывая тот факт, что Джебом рассказывал, какие напряжённые отношения у его сына и изюма», — думает мужчина, но деликатно молчит, не желая расстраивать злобно хихикающего Чонгука.       — А почему зайчики у тебя будут именно саблезубые?       — Мы с папочкой смотрели вчера «Ледниковый период» и там у всех были длинные зубища. Даже у бедной белочки, которая постоянно теряла свой орех! — с умным видом отвечает мальчонка, стряпая очередного перезайчика.       — Да-а-а, жалко белочку, — соглашается Хосок, кивая головой. — Тебе помочь?       — Нет! Я сам, — говорит Чонгук, приделывая глаза очередному шедевру кондитерского искусства.       — Сам так сам, — пожимает плечами Хосок и идёт к холодильнику; он же обещал сделать ужин, значит сделает. Мужчина открывает дверку и смотрит на содержимое морозильной камеры. Идёт уже пятая минута увлекательной игры в гляделки между Чон Хосоком и продуктами, а холодильник уже начинает недовольно пищать, намекая на то, что его надо бы закрыть. Потупив взгляд ещё немного, мужчина решает, что его муж был всё-таки прав, и повар из него далеко не гениальный, поэтому он легонько хлопает белой дверцей и идёт к кухонному гарнитуру, в котором у них лежит энное количество пачек рамёна на чёрный день (или на обычный день, когда Хосок остаётся за шеф-повара). — Зато с любовью, — повторяет себе Хосок под нос, ставя кастрюльку с водой на плиту.       Буквально через двадцать минут домой возвращается недовольный Юнги; ему пришлось просто так смотаться туда-сюда, потому что Намджун просто не заметил, что удлинитель был выключен, поэтому у него ничего и не хотело работать. Учуяв запах знакомых специй, Юнги громко тянет «о-о-о» и проходит на кухню.       — Любимый рамёнчик, я в тебе и не сомневался, Чон Хосок. Холодильник под завязку забит едой, но ужинать мы будем как цари. Лапшичные цари, — дразнит он мужа, ухмыляясь.       В этот момент к нему подбегает Чонгук, ловко спрыгнувший со стула, и хватает за руку.       — Посмотри, папочка, каких пугающих зайчиков-злюк я сделал! — мальчик тянет папу к столу, на котором аккуратно разложено множество разноразмерных печенюшек. — Осталось только поставить их в духовку! — говорит Чонгук, важно задрав подбородок.       — Сейчас мы быстренько поедим кулинарные изыски, которыми нас решил побаловать твой отец, а потом доделаем печеньки, хорошо?       — Хорошо!       Юнги пытается поднять сына, чтобы усадить на стул, но Чонгук аккуратно сбрасывает его руки.       — Я сам могу! — заявляет Чонгук и деловито занимает своё коронное место, начиная болтать ножками.       Юнги на это лишь пожимает плечами и садится за стол, наблюдая за тем, как Хосок расставляет три разные тарелки. Ехидная улыбка не сползает с его лица, когда он пробует шедевр на вкус. Хосок определённо точно не гений-кулинар.       — М-м-м, переваренный, всё, как я люблю! — игриво тянет Юнги, наиграно причмокивая.       — Я старался, между прочим! — с грустью отзывается Хосок, утыкаясь взглядом в тарелку.       — Нет, всё очень вкусно! — возражает Чонгук, чтобы папа не расстраивался, и тихо добавляет: — Наверно…