Разноцветная книга

Я бегу через лес. Деревья склоняются над тропой, сплетаются ветками, преграждая мне путь. Пахнет странно – воздух тут непривычно свежий, аж в ноздрях жжет. Я перелезаю через поваленные ветки, расталкиваю накренившиеся стволы, но вдруг мои ноги увязают в ворохе опавшей листвы, а сверху на меня начинает литься какая-то омерзительная субстанция – вроде смолы. По виду она смахивает на мед, но при этом такая вязкая и липкая, что подошвы мои намертво прилипают к земле. Мне вдруг начинает казаться, что я тону, только никакой воды вокруг нет, лишь деревья шумят над головой. И мне все чудится, что одно из них сейчас рухнет на меня и придавит. В легких саднит от лесных запахов, в крови бурлит адреналин, а смола под ногами постепенно застывает, окончательно пригвождая меня к месту. И вот уже зеленые листья начинают коричневеть, ссыхаются, осыпаются трухой. А я отчаянно рвусь вперед, тянусь руками, в ужасе пытаясь ухватиться за какую-нибудь спасительную опору, и вот, наконец, вижу в хитросплетении сучьев и веток слабый просвет, и слышу голос... - Слушай, нельзя же дверь на ночь открытой бросать, это небезопасно! Ладони мои цепляются за покрытый корой ствол дерева, только на ощупь она, кора эта, какая-то слишком уж теплая и гладкая. И, честно говоря, сильно смахивает на человеческое лицо. А потому что это и есть лицо. Лицо Брайана. Оказывается, я изо всех сил вцепился ему в щеки, и судя по тому, как он на меня смотрит, если я сейчас же не разожму пальцы, то парочки из них вскоре не досчитаюсь. Я трясу головой, затем утыкаюсь подбородком ему в грудь и тру заспанные глаза, попутно разглядывая его невозмутимое лицо. Он меня не отпихивает, наоборот, крепче прижимает к себе, и все смотрит куда-то поверх моей головы. Может, он уже жалеет, что провел эту ночь со мной, может, просить его о таком было слишком? Тут я слышу какой-то шорох, раздающийся как раз оттуда, куда он все время пялится, и оборачиваюсь, чтобы определить источник звука. - А я вот решил тебе завтрак принести. Надо было, видимо, сначала позвонить и уточнить, на скольких человек брать? Итан с унылым видом встряхивает в воздухе бумажным пакетом. Он как-то странно пошатывается, будто с трудом стоит на ногах. И лицо у него такое несчастное, что, наверное, даже если бы я засветил ему в глаз, на нем застыло бы менее болезненное выражение. Ну а я лично в ступоре. Не знаю, к кому первому обернуться, кому что сказать. Рассудок твердит, что нужно поскорее подорваться с постели, отпихнуть Брайана и начать заверять Итана, что все совсем не так, как кажется. Но на самом-то деле все именно так, как кажется. К тому же что-то мне подсказывает, что им обоим придется больше по душе, если я скажу правду. А правда в том, что я не чувствую себя виноватым, хотя и должен бы. Правда в том, что мне совсем не хочется вылезать из кровати, потому что спал я в эту ночь крепче, чем за все последние недели. И да, признаю, я сейчас самый эгоистичный говнюк на свете. Я медленно распрямляю руки и ноги, скатываюсь с Брайана и растягиваюсь на спине — и в животе у меня тут же начинает расползаться какая-то противная пустота. Хочется просто закрыть глаза и сделать вид, что все это – продолжение того непонятного сна. Брайан тем временем поднимается с постели — молча, но при этом как-то демонстративно. А я только беспомощно за ним наблюдаю. Внутри все буквально орет – останови его, пока он не натворил дел. И в то же время мне ужасно хочется узнать, как он поступит. Да и потом, я при всем желании не смог бы ему помешать. Итан смотрит на меня, и взгляд его исполнен злобы и неверия – неужели я вот так брошу его на произвол судьбы? Но больше всего в его взгляде разочарования, а мне, блядь, остоебало видеть его каждый раз, как я что-нибудь не то скажу или сделаю. И я понимаю, что не должен его за это винить. Я и не виню. Или нет, все-таки виню. И вообще больше всего мне сейчас хочется вскочить с постели и как-нибудь незаметно выместись за дверь. И с постели я все-таки вскакиваю – но на этом все и заканчивается. Они же стоят друг напротив друга, как два актера на сцене, которые вдруг посреди спектакля позабыли свои роли. И мне бы сейчас просуфлировать им текст из зрительного зала, вот только я сам этой пьесы раньше никогда не видел. К тому же рисовать декорации мне всегда удавалось гораздо лучше, чем сочинять реплики. - Кофе принес? Ну, если бы эту пьесу писал я, Брайан бы у меня начал разговор по-другому. Чем-нибудь типа «Какого хуя тебе здесь надо?» Или иначе – но чтобы непременно со словом «хуй». Итан ошарашено на него таращится, Брайан же вынимает у него из рук бумажный пакет и, порывшись в нем, извлекает на свет круассан и стаканчик кофе. Отпив из него, он светло улыбается Итану, будто бы благодаря его за любезность. А затем садится ровно на то же место, где сидел вчера, ел пиццу и всеми силами старался оттянуть разговор о том, почему он на самом деле ко мне пришел. И тут в груди у меня начинает вскипать нервный смех – ситуация и без того совершенно безумная, а Брайан еще так показательно разыгрывает абсолютную незамутненность. Но из уважения к правилам приличия я его сдерживаю. - Кусочек пиццы? – меж тем вежливо, как гостеприимный хозяин, предлагает Брайан, выудив из коробки то, что мы вчера не доели. А затем ухмыляется во все 32 зуба. - Джастин, что же ты не сказал, что у нас будет гость? Я бы хоть зубную щетку прихватил, - он оборачивается к Итану, который до сих пор так ни на дюйм и не сдвинулся с места. - Прошу прощения за несвежее дыхание, у меня до сих пор во рту стоит привкус вчерашнего соуса. При этом он так пожирает Итана глазами, будто хочет то ли шею ему свернуть, то ли затрахать его до бесчувствия. - Какого хуя тут происходит? Хороший вопрос! Очко в пользу Итана – кто бы мог подумать, что именно он первым за сегодняшнее утро произнесет слово «хуй». Пожалуй, придется мне все же малевать на задниках деревья и вырезать из бумаги бутафорские листочки. Кастинг я провожу, как мы видим, тоже крайне хуево. - Я... эээ... Итан, я... ну... ммм... Брайан просто... Мы просто... Я... - Рожай уже, а? Сколько можно оттягивать этот волнующий момент? - безразлично произносит Брайан. До чего же хорошо он за годы отрепетировал вот это скучающее выражение лица. - Брайан, заткнись! Он отмахивается от меня легким движением руки и прихлебывает кофе. Между прочим, это была первая фраза, которую мне за сегодня удалось выговорить. А Брайан сидит, облокотившись о кухонную стойку, весь такой невинный, в носках и джинсах с расстегнутой верхней пуговицей. И больше всего на свете мне хочется как-нибудь заставить его просидеть вот так весь день. И чтобы при этом он оставался таким же мягким и расслабленным, как сейчас. Я чуть расправляю напряженные плечи, рассматривая его, и одновременно чувствую, как Итан взглядом прожигает дыру у меня в затылке. И вот теперь я, пожалуй, начинаю чувствовать себя виноватым – только не перед ним. - Джастин, не ведись! Не обращай на него внимания. Говори, все, что хотел сказать, и не спеши, я слушаю. Его карие глаза мечутся между нами, и я вдруг понимаю, что он сейчас чувствует. Ему кажется, будто он нечаянно влез в какую-то извращенную хрень, которую никогда не поймет, да и понимать не хочет. И я отчего-то этому радуюсь – во мне внезапно просыпаются собственнические чувства, и я осознаю, что вовсе и не хочу, чтобы он что-то понимал про меня и Брайана. - Все не так, не делай скоропалительных выводов, - начинаю объяснять я. Знаю, Брайан наблюдает за каждым моим движением. С виду он все так же спокоен, но ступня его при этом начинает раскачиваться взад-вперед. Он всегда, когда что-то выбесит, а руки уже заняты – вот как сейчас стаканчиком кофе – начинает дергать ногой. Ждет, видимо, что я сейчас выдам какое-то объяснение, раскрою свой взгляд на происходящее. Нет, не так. Он ждет, что я раскрою правду о нас с ним - Итану. А мне надо бы извиниться, наверное, но слова не идут с языка. Потому что я не жалею о том, что произошло. - Ммм, неловкая ситуация, верно? Смех, который я все пытался сдержать, наконец, вырывается наружу в виде какого-то придушенного хихиканья. Но ни один из них не смеется вместе со мной. Итан просто таращится на меня, как на какого-то незнакомца. А Брайан таращится на Итана, таращащегося на меня, явно его подначивая. Вот теперь, кажется, уже я забыл слова своей роли. И пьеса застопорилась, все ждут, что я произнесу какую-то ключевую реплику, после которой можно будет перейти к финальному акту. Мне же хочется рвануть прочь, спрятаться за картонными деревьями и трясти их, чтобы все зрители глазели только на осыпающиеся бумажные листья и забыли о том, что творится на авансцене. - Так что все-таки происходит? Что за кретинскую игру вы тут затеяли? – вступает Итан, всегда готовый прийти на помощь растерявшемуся. - А мы всегда так делаем. Джастин, похоже, забыл тебе рассказать, что мы от этого кайф ловим. - Брайан, пожалуйста! Ты мне вот ни фига не помогаешь! Он пожимает плечами – очень многозначительно. С ним всегда так, у любого слова и жеста появляется подтекст. Ну блядь, неужели нельзя хоть раз побыть проще? Закатил бы мне сцену ревности, как все нормальные люди. - Джастин, кажется, вообще о многом забыл мне рассказать. Например, о том, что вы с ним снова встречаетесь. Так, Джастин? Мне ужасно хочется отвесить Брайану подзатыльник и сказать - гляди, вот так должен вести себя человек, на чью территорию посягнули. А еще мне хочется отвесить подзатыльник Итану – за то, что он считает себя вправе скандалить тут, как человек, на чью территорию посягнули. Боже, Брайан был прав, я настоящая драма-квин! - По-моему, это не твое дело – с кем Джастин встречается. Йее! Давай, Брайан, так держать! - Ну нет, это стало моим делом с той минуты, как он начал встречаться со мной. Эээ... Ну-ка стоп! Я открываю рот, чтобы возразить, хотя эти двое так сверлят друг друга глазами, что меня, по-моему, давно уже перестали замечать. - А, может, я сам буду решать, с кем и когда мне встречаться? Я тычу пальцем себе в грудь, и они, наконец, прекращают пытаться испепелить друг друга взглядами и оборачиваются ко мне. Ну вот, я снова на арене. Было бы здорово, если бы она сейчас разверзлась у меня под ногами, а я провалился бы в какую-нибудь иную реальность. Например, в ту, где прекрасные юноши в набедренных повязках с рук кормили бы меня виноградом. А Брайан бы как минимум трижды в сутки являлся ко мне для ритуального поклонения. Ну и Итан мог бы там где-нибудь на заднем плане играть на скрипочке — для настроения. Да, вот это было бы клево! Можно было бы еще устроить за меня гладиаторский бой. Ну а что, назвался драма-квин, так будь добр, соответствуй. Ладно, собственно, что мне терять, кроме вообще всего? - И кстати в данный момент я вообще ни с кем не встречаюсь, так что и отчитываться ни перед кем не обязан, - я смотрю то на одного из них, то на другого, надеясь, что они оба уяснили то, что я только что сказал. Черт, да почему это мне сегодня выпало изображать театр одного актера? Это не у меня тут эго чудовищных размеров. Любой из них с такой задачей справился бы куда лучше. - Охуеть, а чем же, по-твоему, мы два месяца занимались? Брайан смотрит на меня с интересом, ему, похоже, тоже не терпится узнать ответ на этот вопрос. Трахались? Развлекались? Убивали время? - Прятались... Господи, надо ж мне было именно теперь вспомнить слова своей гребанной роли. Какой там финальный акт, мы сейчас на сиквел зайдем. - Что ж... это... – с минуту он пристально смотрит на меня, и на миг в моем пустом животе поднимается чувство, похожее на сожаление. Затем он просто кивает – изящно так, хотелось бы и мне такому научиться – и делает вид, будто, наконец, понял, что тут происходит. - Джастин, если тебе неудобно разговаривать при нем, все нормально, я могу подождать. И в этот момент Брайан совершенно неожиданно, без объявления войны, вскакивает. Итан же даже не меняется в лице. И вот тут я, наконец, вижу... - Слушай, ты, щенок, не смей, блядь, говорить обо мне, как будто меня не существует, - шипит он. – Имей в виду, я был задолго до того, как ты начал что-то там такое пиликать вдалеке, и по-прежнему буду, когда ты домучаешь свой концерт и свалишь в закат. Итан, опешив, отшатывается назад, Брайан же нависает над ним, выставив в сторону руку, будто бы ограждая меня от какой-то воображаемой опасности. ...вижу его. Как будто впервые... - О нет, ты существуешь! Существуешь, как раковая опухоль, которая повсюду распространяет метастазы. Брайан едва заметно вздрагивает. А я – я просто не могу этого слышать, не желаю. - Итан, заткнись! - Невероятно, ты его еще и защищаешь. Опять! – Итан делает глубокий вдох и смотрит на меня этак подчеркнуто терпеливо, как на несмышленого ребенка. – Я ухожу, как по мне, хватит уже драмы в столь ранний час. В отличие от вас двоих, я от этого кайф не ловлю. Джастин, позвони, когда сможешь поговорить со мной нормально, никого не боясь. Ей богу, от этого заявления у Брайана дым начинает валить из ушей. - Да хули ты знаешь о том, чего он боится? - Брайан, Брайан, все хорошо. Ну правда! Итан просто расстроился, да, Итан? Я бы на его месте тоже расстроился. Нам всем сейчас нелегко... Я хватаю его сзади за рубашку, стараясь удержать на месте, стараясь сохранить некое подобие контроля над ситуацией, пока она не переросла во что-то такое, с чем нам не справиться. Но, по-моему, он от этого только яростнее рвется в бой. - Думаешь, ты пару раз с ним трахнулся и сразу все про него понял? Ну так хочешь сюрприз — угадай, кому он звонит, когда ему страшно? Спорим, не тебе? - с вызовом бросает он Итану. А тот молча смотрит на меня, словно умоляя сказать, что все это неправда, что Брайан в очередной раз разыгрывает какую-то партию, в который мы с ним – только пешки. А он и правда только пешка, но не совсем в том смысле. Он не понимает сути этой игры, и я не хочу, чтобы он ее понимал. Не в силах сдвинуться с места, я смотрю в пол, все крепче вцепляясь в Брайанову рубашку. Я передумал, не нужно мне никакой драмы. Буду себе и дальше просто рисовать декорации. - Итан, я тебе позвоню. Нет, правда, я позвоню. И все объясню. Заранее сочиню текст речи, потому что, как мы видим, экспромты мне явно не даются. Он идет к двери, у порога в последний раз оборачивается на нас и осуждающе качает головой. А затем я вижу мелькнувший в дверном проеме пустой коридор и вдруг понимаю, что больше мне уже не хочется сорваться с места и спрятаться среди картонных деревьев. Я просто стою и смотрю, как Итан закрывает за собой дверь.