Разноцветная книга

- Ненавижу вечеринки. - Еще пятнадцать минут... Я обвиваю его рукой поперек живота и целую под подбородком. Мы так и вваливаемся в кухню – не выпуская друг друга из рук. Тут тепло, и я этому рад. Сам я могу усилием воли заставить себя забыть о холоде – но не в том случае, когда из-за меня рядом стучит зубами кто-то другой. - Не дай им тебя раскусить. Плечи ссутуль и все время смотри себе под ноги. - Да умею я прикидываться больным! Он склоняет голову к плечу, болезненно морщится и смотрит на меня несчастными глазами. Не знай я, что здесь происходит, с одного взгляда бы купился. - Может, хоть подождете, пока мы торт порежем? Черт! Обернувшись, я вижу, что в дверном проеме стоит Линдси, всем своим видом изображая неодобрение. - Мы столько с ним возились... - Это он все придумал! – киваю я на Джастина, застывшего с невинным видом. Ну ладно, идея была его только отчасти. Я же уцепился за нее и довел до совершенства. Он придумал концепцию, а я – как ее продать. - Да уж конечно! Линдси мне не верит, ей даже в голову не приходит, что я могу говорить правду. Стряхнув мою руку с талии Джастина, она пытается подтащить его поближе к себе. - К тому же мы еще даже подарки не вручили. Она сладко мне улыбается, и я в ответ сую руки в карманы, давая понять, что отдаю ей его в личное пользование. Можно подумать, мне удалось бы вручить его человеку, идти за которым он бы не захотел. - Торт, пара подарков, и мы поедем, хорошо? Я, правда, себя неважно чувствую. Просто не хотел об этом говорить, чтобы Брайан снова не начал надо мной кудахтать. Он тяжко вздыхает, обхватывает себя руками за плечи и вздрагивает всем телом. Так и знал, что ему еще рано выходить. На хуй торт, на хуй подарки! Так и подмывает сгрести его в охапку и утащить домой, ничего никому не объясняя. - Ой, да ты и правда нездоров? – Линдси привычным материнским жестом трогает его лоб тыльной стороной ладони. – Как же жаль, что ты разболелся на день рождения. Здорово было бы, если бы ты смог получить от праздника больше удовольствия. Держись, осталась пара минут, - заговорщически приговаривает она, сама же сверлит меня суровым взглядом, вне всяких сомнений обвиняя в том, что я позволил ему выйти из дому. - Не смотри на меня так! Я вообще к этой вечеринке не имею никакого отношения, - отзываюсь я. Джастин принимается быстро моргать, и я понимаю, что это признание мне еще отольется. - Так, чтобы когда я вернусь, вас обоих тут не было. Идите пообщайтесь с народом, который мы с таким трудом сюда впихнули. Это ВАША вечеринка. Так что давайте-ка, повеселитесь немного, даже если вам грустно, - командует она, но при этом улыбается, чтобы смягчить приказной тон. Идите и веселитесь, даже если грусть стотонным якорем болтается у вас на ногах, ага. На ходу приобняв Джастина за талию, Линдси исчезает из кухни. По-моему, она все никак не может взять в толк, как же так вышло, что, тщательно спланировав всю вечеринку, она забыла взять в расчет вкусы именинника. - Если тебе, правда, хреново, надо было сказать. Остались бы дома, - говорю я. - Да все со мной нормально. Я просто так сказал, чтобы она не расстраивалась из-за того, что я сбегаю. Говорил же, я умею прикидываться больным, - усмехнувшись, он тычет меня пальцем в грудь. – А ты вообще мог бы не приходить. Знаю, тебе тут все поперек горла. Так что... спасибо. Взгляд его уплывает куда-то к линолеуму под моими ногами. И легкие мои тут же заполняются воздухом вперемешку со всеми словами, которые я сейчас должен бы ему сказать. А затем грудная клетка опадает, и весь этот воздух просто бесшумно слетает с моих губ. Может, в следующий раз... Джастин направляется к двери, я же остаюсь на месте – пускай хоть на миг забудет о том, что я существую, почувствует себя свободным от меня и всех этих, связанных со мной, бесконечных разочарований. Он заслуживает большего. Куда большего, чем я. - Ты идешь? Один легкий кивок – и у меня сбивается дыхание. Ей богу, я слышу, как где-то у меня в голове трубач играет отступление. Я сдаюсь. Все кончено. Словно приговоренный, я покорно плетусь на свой эшафот. Сейчас начнется... Когда я встретил его, я не знал, к чему все это приведет. А если б знал, тут же прогнал бы его прочь. Я смог бы это сделать, если бы постарался. Но меня в то время все это слишком мало заботило, чтобы проявлять твердость характера. Если кто вдруг захочет переписать нашу историю, пусть имеет в виду – так все и было. Меня не сбивало с ног чувствами, и мозг внезапно не отключался, ничего такого. Знаю, по всем этим идиотским романтическим канонам, все, что было вначале, должно теперь вспоминаться, как в тумане. Казаться случайным, не важным – какая разница, ведь вот в итоге к чему пришло. Но оно было важно, было. И если кто спросит меня – поступил бы я так же, если бы знал, как далеко все зайдет, я ответил бы ему «нет». Не потому что я эгоистичный мудак, которому на всех наплевать, и не потому, что хотел бы таким казаться. А потому, что так для него было бы лучше. Я – не лучшее, что могло с ним случиться. Я и в десятку лучшего не войду. И не будь я таким эгоистичным мудаком, одной этой мысли мне хватило бы, чтобы его отпустить. - Ох, ну до чего же прекрасно вы выглядите! – Дженнифер изящно приобнимает его за плечи, словно боится, что ненароком сломает. Потом отпускает, стряхивает воображаемую соринку с его свитера и расправляет ткань на груди. - Это Брайан свитер выбирал. - У него отличный вкус. Иногда она до сих пор говорит обо мне так, словно меня здесь нет. Видимо, в такие минуты верх берет та ее часть, которая никогда не хотела иметь со мной ничего общего. И, в принципе, ее можно понять. Однако к счастью для меня – и к несчастью для него – чаще все же побеждает другая часть. Та, которая понимает, что ее желания имеют с желаниями Джастина мало общего. - Просто невероятно, что тебе уже двадцать один. Кажется, только вчера я принесла тебя домой из роддома, - глаза ее увлажняются. - Мам, прошу тебя, не надо никаких историй из моего детства, - он нежно поглаживает ее руку, помогая ей восстановить самообладание. - Нет уж, будьте так любезны, поведайте нам обо всех постыдных случаях, которые приходят вам на память. Мне нужен материал для шантажа, - встреваю я, чтобы разбить только начинающий схватываться ледок неловкости. - Да я был идеальным ребенком, - нахально лыбится Джастин. - Идеально несносным, - очко в пользу мамочки. – Но я все тебе простила, потому что ты вырос в прекрасного взрослого человека. Это правда. - От меня тут помощи было немного. Я тут же прикусываю губу, в который раз поражаясь, почему это голос у меня имеет тенденцию прорезаться в самый неподходящий момент. Обычно это случается, когда Джастин пытается меня выгородить, отвлечь всеобщее внимание от какой-нибудь очередной моей глупой выходки. - Я... пожалуй, оставлю вас ненадолго, - говорю я, зажмурившись на пару секунд. Сразу надо было так сделать. Но пальцы Дженнифер, невесомо коснувшись моего рукава, не дают мне отойти. - Нет-нет, побудь с ним. С тобой он счастлив. А я именно этого для него и хочу. Особенно сегодня. Мы с Джастином изумленно поднимаем на нее глаза. Два несчастных идиота, сраженные легчайшим намеком на одобрение. - Солнышко, тащи свой зад сюда, пора подавать торт! – Дебби и в многоликой толпе ни с кем не спутаешь. – Эй, кто-нибудь, выключите свет! - Иду! – орет он в ответ. Дебби же так яростно машет ему рукой с другого конца комнаты, будто иначе он мог бы ее не заметить. – Ну, мне пора. Он оглядывается на нас с Дженнифер, и мы расступаемся в стороны, давая ему дорогу. А сами отправляемся следом и где-то на полпути оказываемся в полной темноте. - Спасибо, что заботишься о моем сыне. Она сжимает мою руку. Я же ничего не вижу вокруг, кроме каких-то смутных теней. Глаза к темноте еще не привыкли. И тут из кухни выплывают раскаленные добела фитильки именинных свечей. Линдси придерживает блюдо с одного края, а Мел – с другого, и обе они направляются к столу, вокруг которого сгрудились самые близкие. Дженнифер уже где-то затерялась, и я снова оказываюсь рядом с ним. Он видит торт впервые, и улыбка, появляющаяся у него на губах, затмевает и свечи, и заглядывающие в окно фонари. Торт прекрасен. Ну еще бы, модель-то очень хороша! За моей спиной раздается разноголосый Happy Birthday, он набирает в грудь побольше воздуха и с одного раза задувает сразу все двадцать две свечи. Нас снова накрывает темнотой. Все вокруг хлопают, но я – нет. Я не могу – потому что он держит меня за руку, переплетя наши пальцы. - Ну ладно, кто-нибудь, врубите уже этот гребанный свет. Порезать же надо! Дебби и в темноте ни с кем не спутаешь. Люстра вспыхивает, и все склоняются над столом, разглядывая этот шедевр кулинарного искусства. - Солнышко, посмотри-ка, да это ж вылитый ты! – восхищается Дебби. А с торта на нас глядит нарисованное кондитерской мастикой и кремом лицо Джастина. - Господи, даже не знаю, испугаться мне или растрогаться, - смеется он. – Как это вам, ребята, только в голову пришло? - Это все Эммет, - отдаю я должное нашей признанной Королеве. – Мы с Виком только помогали. - Ну, никакого торта бы не получилось, если бы ты не раздобыл фотографию, - замечает Эммет, начиная вытаскивать свечки. - А что это за фото, кстати? По-моему, я никогда такого не видел. Прямо вижу, как он принимается мысленно перебирать все сделанные за последние годы фотографии и не находит среди них ничего похожего. - Ой, представляешь, я ее у него в кабинете нашла, - отзывается Синтия и поднимает вверх свой бокал - в нашу честь. - Ты хранишь в кабинете его фотографию? – безжалостно хохочет Майкл. – Ну тогда это точно любовь! Повезло ему, что мне до него не дотянуться, не то лежал бы сейчас мордой в торте. - Такой красивый, даже резать жалко, - приходит мне на помощь Дженнифер. - Ну, поскольку нам вряд ли еще когда-нибудь представится случай урвать кусочек от Джастина, расступитесь-ка. Я этим займусь. Тед такой Тед. Логика и сухие факты. - А, может, изволите все же отвалить от стола и предоставить это дело шеф-повару? Вик отгоняет нас всех подальше и, как можно аккуратнее, отрезает бисквитному Джастину подбородок. - Мне, пожалуйста, рот, - с напускной серьезностью заявляю я. - Тебе его рот каждую ночь достается. Обойдешься уголком. Все смеются. Вик принимается ловко орудовать кухонным ножом и вскоре уже вручает Джастину первый кусок. - Не могу, Вик, прости. Мы лучше заберем мою порцию с собой. С желудком совсем беда, правда. Он показательно опускает плечи. - От еды отказываешься? Ох, да ты, должно быть, и в самом деле нездоров, - говорит Деб, передавая Вику блюдца под куски торта. - Ты себе даже не представляешь насколько! Он обессилено прислоняется ко мне, я же нашариваю его руку и сжимаю ее, чтобы не заигрывался. Нужно действовать решительно, чтобы они купились, но и тонко, чтобы не вызвать ненужных подозрений. -Ну раз уж тебе тааак худо, - недоверчиво тянет Мел, - давай, может, перейдем к подаркам и покончим со всем этим? Брайан хочет кое-что тебе вручить, а наш подарок в отрыве от его не имеет смысла. От этого заявления он немедленно оживляется. Едва не отпружинивает от меня в сторону, но я рукой удерживаю его на месте. - Он целый день мне про него распинался. Так что же там такое? Я прикусываю ноготь на большом пальце и устало смотрю в спину выходящей из комнаты Мелани. До сих пор не понимаю, почему доверился в этом вопросе именно ей. И судя по растерянному лицу Линдси, с ней Мел нашей общей тайной не поделилась. И вот она возвращается, держа в руках чертежный тубус и большую прямоугольную рамку, обернутую подарочной бумагой. Чувствую, как увлажняется в моей руке ладонь Джастина. Он так старается оставаться невозмутимым, ничего не предвкушать, заранее приготовиться к неизбежному разочарованию. И в последнюю секунду меня вдруг захлестывает паника. Что, если все это было дурной затеей, которая, в итоге обернется против меня? - А, может, лучше дома подарками займемся? - Брайан, не глупи, он должен открыть хотя бы один. Это же традиция. Сначала торт, потом подарки, - не отстает Линдси. – Никто не требует, чтобы он разворачивал сразу все. Это она у Дженнифер, должно быть, подцепила манеру говорить о человеке так, как будто его здесь нет. - К тому же, мы все умираем от любопытства, - подхватывает Майкл. И судя по тому, как прерывисто дышит Эммет и с каким интересом косится на тубус Тед, он не преувеличивает. - Пускай Джастин решает, - предлагает Дженнифер. – Джастин? Когда я встретил его, я не знал, к чему все это приведет. Не то в ужасе рванул бы в другую сторону. - Я хочу открыть. Ужасно хочется спрятаться куда-нибудь. Комнату вот-вот накроет цунами. - Тогда держи, вот тебе тубус, - командует Мел. По ее лицу я вижу, что и она уже сожалеет о том, что мы затеяли. Отлично понимаю, что она сейчас чувствует. Джастин выпускает мою руку, берет у нее тубус, снимает крышку и вытряхивает оттуда свернутый в трубочку постер, перевязанный красной лентой. Воодушевленно дергает за кончик банта и разворачивает отпечатанную на глянцевой бумаге фотографию Микеланджеловского Давида. - С днем рождения? – почему-то эти слова слетают с моих губ с вопросительной интонацией. – Красная ленточка... мужчина твоей мечты... Сообразил? Никто не произносит ни слова. - Это... ммм... – медлит он, пытаясь подобрать подходящее определение. Огромное разочарование? Ну давай же, Джастин, назови вещи своими именами. Почему-то на стадии замысла все это выглядело гораздо лучше. - Мне очень нравится, - подумав, наконец, вроде бы искренне выдает он. – Правда! Здорово ты придумал замаскировать идею с машиной. Я так и знал, что мой настоящий подарок – джип. Рассмеявшись, он принимается восхищенно разглядывать постер. Мы же с Мелани обмениваемся взглядами поверх его головы. Я вдруг начинаю чувствовать себя злым гением, и именно это ощущение дает мне силы довести шутку до конца. - Ну, я вспомнил, как сильно тебе хотелось увидеть его собственными глазами. И вот, решил тебе его подарить. Мелани, делано улыбнувшись, отбивает подачу. - А мы, в свою очередь, купили тебе рамку. Сможешь повесить его на стенку и целыми днями грезить об обнаженных произведениях искусства. И обо мне, в том числе. - Брайан не станет вредничать и разрешит тебе повесить его, куда захочешь. Правда, Брайан? – вступает Линдси, абсолютно не понимающая, что происходит. - Куда захочешь, - киваю я. - Так вот вокруг чего было столько шума? – хмыкает Дебби, озвучивая всеобщее разочарование. Но Джастин не разочарован, нет, а он – единственный, кто имеет значение. - Какая чуткость! Очень трогательно! Эммет пытается сделать хорошую мину при плохой игре, но получается у него неважно. - Да это же десятидолларовый постер из универсама, - возражает Тед. – Тоже мне, великое событие! - А мне лично очень нравится, - встает на мою защиту Дженнифер. – По крайней мере, в этот раз Брайан подумал о том, чего хотелось бы Джастину. Она-то счастлива уже хотя бы от того, что мой подарок не вибрирует. - Давайте хоть на рамку посмотрим, уж всяко получше будет, чем эта хрень, -вклинивается Дебби. - Нет! – хором рявкаем мы с Мелани. - Не нужно ее разворачивать. А то еще... поцарапается в машине. Хорошо, что она адвокат и умеет врать, не краснея. - Я посмотрю ее сразу же, как приеду домой, - заявляет Джастин, сам не понимая, что спасает нас обоих. – Отличный постер, мне очень нравится. Спасибо большое! - произносит он с такой неподдельной искренностью, что мне тут же хочется похерить весь план и немедленно сорвать с рамки упаковочную бумагу. Но Джастин отвлекает меня поцелуем. – Пожалуй, нам и правда пора идти. А то я еще заражу кого-нибудь. - Полагаю, вас еще дома большое празднество ждет? - спрашивает Тед, дожевывая Джастинов бисквитный нос. Дженнифер очень стареется сохранить невозмутимое выражение лица. Но ни черта у нее не получается. - Просто огрооомноеее... Джастин разводит в воздухе руками, а все таращатся на него, кто с отвращением, кто с завистью. Народ, собравшийся у стола с тортом, начинает постепенно расползаться по углам. И я остаюсь наедине с возбужденным, сияющим довольной улыбкой, только сегодня появившимся на свет взрослым мужчиной – воплощенной моей погибелью. - Ты испортил все представление. - Ну и что? Зато я спас твою задницу, - отзывается он и шлепает меня по груди тубусом. - Да... это правда. Когда я встретил его, я не знал, к чему все это приведет. А если бы знал, тут же прогнал бы его прочь. И это стало бы самой страшной моей потерей. Я по-прежнему твердо уверен, что я – не лучшее, что могло с ним случится, но... может быть... вероятнее всего, он – лучшее, что могло случиться со мной.