Лондонское дежа вю

POV Chris

Вдохновлена на POV Chris песней OneRepublic — No Vacancy, включайте и поймёте, почему именно ею)

Я проснулся в исключительно отличном расположении духа, не было желания послать весь мир нахуй, я не разбил n-ый по счёту будильник, который каждое утро на восходе сигналил о том, что мне пора вставать на работу. Потому что в это утро он не зазвонил. Утро понедельника, а я валяюсь в кровати, потому что после вчерашнего вечера сегодня я просто не в состоянии функционировать, управляя своими подчинёнными. Привычный замкнутый круг рабочих дней разорвала Ева, с которой я вчера сидел там, на причале Темзы и болтал до полусонного состояния. Пока я вяло направлялся в сторону кухни, я начал улавливать звучавшую оттуда ритмичную музыку. Встав в проёме, я увидел весьма умопомрачительную картину: за стойкой стояла Ева в заношенных-переношенных спальных штанах и топике, который прикрывал только половину её спины, полностью открывая мне взор на её гибкую поясницу, которая сейчас извивалась под слова песни. — Nooo vacancy, — протягивает первую строчку припева Ева, а я удивляюсь, насколько хорошо у неё получается, — There’s nooo vacancy, — увлечённо продолжает Ева, подхватывая свои слова движениями, соблазнительно расписывая восьмёрки своей задницей в воздухе и я прикусываю губу, чтобы не сдать своё местоположение смехом. Я стоял и бесцеремонно пялился на неё, пока она подпевала голосу из динамика, попутно замечая, что слова песни идеально подходят под моё состояние сейчас. Я стоял и не знал, смеяться мне оттого, как мило только что Мун перевернула очередной блин на сковороде, не переставая при этом петь, немного путаясь в ритмичных словах, или плакать оттого, что я не могу подойти к ней сзади и вместе пуститься в пляс. — Nooo vacancy, — опять громко поёт сладким тембром Ева, вызвав у меня следующую волну смеха. Лицезреть такое — это как уловить цветение агавы — редчайшее удовольствие. Поэтому я мысленно фотографирую Мун, добавляя снимки в галерею воспоминаний. У меня на кухне хозяйничает только Корнелия, но уж точно обходясь без танцулек. Застать её за таким занятием было бы, как минимум, странно. Ева же сейчас выглядит такой мило-домашне-зажигательной, она прямо как спичка — бледнокожая и длинноногая, со сверкающей копной огненных волос, распадающихся искрами в разные стороны. Она, мотая головой под ритм, схватила тарелку со своим завтраком и крутанулась в сторону стола, а я уже расписывал всевозможные сценарии её поведения: А) Смутится; Б) Так и продолжит выделывать кульбиты задницей; В) Уложит меня на этот стол, решив позавтракать не блинчиками, а мной и… Держи ствол в кобуре, Кристофер. Рыжая, наконец заметив меня, рывком прекратила танцевать и, выйдя из ступора, кинула на меня неоднозначный взгляд и заговорила: — Насколько много ты успел увидеть, чтобы потом использовать это против меня? — спросила она, уже спокойно идя к столу. Вы только посмотрите, не у одного меня сегодня отличное настроение. — Достаточно, — удостоверил я её, не сумев сдержать улыбку. Ева ставит тарелку с аппетитными на вид блинчиками и я размышляю, слишком ли я сейчас нагло буду выглядеть, своровав один. Мун действительно научилась готовить, что пальчики оближешь. Она запросто может потягаться с Гансом, он лучший шеф-повар среди всех, которых я знаю. Ева, повернув обратно к стойке, продолжает разговор: — Ты разве не должен быть на работе или типа того? — спрашивает она, отключая песню на телефоне видимо для того, чтобы не перекрикивать исполнителя. — Могу спросить у тебя то же, — перевожу я стрелки на Еву, так и не ответив на вопрос. — Ты ведь меня вчера отпросил, — улыбается Ева, повернувшись ко мне лицом. — Ты о чём? — спрашиваю я, всё-таки решив скомуниздить один блинчик. Ева бросила на меня сердитый взгляд и, закатив глаза, продолжает: — Да брось ты. Мне вчера звонила Мелисса, можешь не придуриваться, — язвительно протянула она и, подойдя ближе, попыталась вырвать у ничего не понимающего меня тарелку с блином. — Так, стоп. Сейчас серьёзно. Я без понятия, кто такая Мелисса, — говорю я, полностью уверенный в своих словах. Ева перестала вырывать из моих рук тарелку и удивлённо сдвинула брови к переносице. В следующую секунду она уже, как ужаленная, подбежала к стойке и схватила в руки телефон. В бешеном ритме её пальцы бегали по экрану и уже через мгновение она приложила его к уху. Ну, неплохой перевод темы — поболтать по телефону. Ева нервно наворачивает круги вокруг себя, пока ждёт ответа и подходит обратно ко мне. На том конце провода наконец-то раздался женский голос и Ева возбуждённо заговорила: — Привет, Мелисса. Извини, что отвлекаю, но ты не могла бы сказать, как именно выглядел мой друг, который меня отпросил ещё на недельку, — спрашивает она у таинственной незнакомки, вылупив на меня свои зелёные глаза. После поставленного вопроса Ева включает громкую связь и девушка на проводе скучающе протягивает: — В смысле, как выглядел? Мун раздражённо вздыхает, ещё немного и, кажется, она начнёт орать. Но она берёт себя в руки и скрипит сквозь зубы: — У меня много друзей… просто скажи, как он выглядел и всё. Послышался томный вздох Мелиссы и она также вальяжно отвечает: — Ну высокий блондин, имени не помню. Всё нормально? — кажется, впервые за время разговора девушка заинтересована. Ева отключает громкую связь, её последующий разговор с напарницей я уже не слышал. Слышал только, как пульсируют виски и тянет кожу на костяшках. Вот же гадский гад, Нико. Где-то на фоне звучит голос Мун, а время будто бы окутало жидким азотом. — Эй… — послышался сзади шёпот Евы, когда она легонько дотронулась до меня рукой в немой просьбе повернуться к ней, — это же…? — не хватило сил у неё договорить. — Я тоже так думаю, — подтвердил я опасения Евы. Мун, облизав губы, нервно вздохнула и я увидел, как с каждой секундой её взгляд наполнялся животным страхом. Я бы мог начать успокаивать её, говорить, что всё будет прекрасно, но врать не в моём вкусе. Но всё же, я подцепляю пальцами её подбородок и тем самым заставляю Еву посмотреть мне в глаза. — Даже не думай паниковать. Если Нико тебе ещё хоть раз тронет, я собственноручно его мумифицирую, поняла? — повышаю я голос на последних словах, тараня взглядом Мун, которая была уже готова заплакать. Она ничего не сказала, лишь удовлетворительно помахала головой. А я всё никак не мог ослабить хватку и понимал, что тону в её мутно-зелёных и таких грустных глазах. Мне так хотелось поцеловать их мокрые уголки и больше никогда не видеть в них слёз и испуга. Из транса меня выводит стук по дверному проёму в кухню и я хотел уже сказать по инерции «Входите», но понял, что приглашать войти не было кого. Нехотя отвёл взгляд от Евы, ожидая увидеть кого угодно, но не их. На пороге кухни стояли Ида и Мартин Шистад. Мои родители.