Не поверишь

      Я на автомате ставила лайки в инстаграме, пока ждала лифт в доме Бена. Он позвонил со съемок и попросил приехать как можно скорее — мол, есть о чем поговорить. Его голос, как всегда, был обольстительно сладок, уверен и никак не приоткрывал тайную завесу грядущего разговора. Что с него взять: актёр! За наше короткое знакомство я успела привыкнуть к его манере скрывать свои истинные эмоции. Вот смотришь на него, улыбаешься, а он улыбается в ответ, но скорее по привычке, чем от радости встречи. Поначалу я пыталась угадать, правду ли показывает его лицо, но оказалось намного проще просто верить ему самому. Кто знает, что у Бенедикта на душе. Обнимаешь его крепкое тело и хочется надеяться, что ты — именно та, кому он откроется. Мне всегда было тяжело определить свое положение в этих отношениях, признаться самой себе. Кто я ему? Девушка? Подруга? А вдруг просто русская… проститутка? Легко я ему отдалась. Вот стою и пытаюсь сама себя оправдать, ведь любая фанатка поступила бы так же. Фанатка, наверное, я просто фанатка. Наивная, глупая девочка.       К таким размышлениям меня подвела статья Джеймса — пиар-агента Камбербэтча. О покупных отношениях, газетных романах и сплетнях знают все: на этом и строится шоу-бизнес. Вон, Хиддлстон с Олсен появляются вместе, и Бен на этот счет говорит, что это обычная реклама нового фильма «Я видел свет». Хотя, глядя на их фотографии, хочется верить, что они действительно встречаются. И вот этот хитрый журналист публикует десять секретов пиар-менеджмента, пряча их под якобы исповедью обманутого агента. Сколько Камбербэтч заплатил ему за расторжение контракта, сколько Джеймс подписал документов о неразглашении? Но итог один: в этой статье я легко узнаю себя. Бесплатная новая пассия всемирно известного актера.       «Готов ли он к разговору со мной? Что он скажет в свое оправдание?» — эти вопросы не выходили из моей головы, пока лифт будто специально медленно поднимался наверх. В статье Джеймса не было имен, фактов, никаких конкретных или даже скрытых намеков на реальные персоны — слова он тщательно подбирал, чтобы не быть засуженным после всего этого юристами Камбербэтча. Но всем, хоть капельку знакомым с Бенедиктом или мною, стало ясно: скандальный уход Джеймса связан с нашим «романом». Что не понравилось журналисту, что не устроило Бенедикта, почему они рассорились. Ведь я могу только делать предположения, мучить саму себя. По словам Алана «женщины — главные враги сами себе, когда они владеют недостаточным количеством информации». И, все-таки, прав этот немецкий парень. Он звонил утром, но трубку я не взяла. Почему-то страшно говорить с ним, придется либо признавать свою глупость, либо врать, обманывая не только его, но и себя.       Я вышла из лифта и тут же позвонила в дверь, боясь, что не сделав это сразу, буду еще долго мешкать. В подъезд я вошла с помощью кода домофона, так что Бенедикт еще не знает о моем прибытии. Привел ли мой звонок его в замешательство? Так всегда: поставишь хлеб в тостер, смотришь на него, ожидая, как резко выпрыгнут поджаренные тосты, и все равно каждый раз вздрагиваешь при их появлении.       Я услышала, как повернулся в двери замок, и заставила себя скромно улыбнуться, сомкнув руки за спиной. С кем поведешься, от того и наберешься. Эх, в актрисы, что ли, податься?.. — Привет, проходи, — спокойно произнес он, прижимаясь к двери, чтобы я прошла внутрь. Даже не поцеловал… Я отметила обычные морщины и мешки под глазами на его лице: так всегда бывает после грима на съемках. — Привет, — как можно бодрее ответила я, отводя взгляд, заметив, что он не смотрит на меня.       В квартире было темно; лишь бегающие полоски света на стене от телевизора и легкий шум с улицы, что доносился из открытого на кухне окна, нарушали этот неестественный покой. Я остановилась в прихожей, сняла туфли, он помог с плащом. Его пальцы легко пробежались по моей руке, будто невзначай. Как бы я ни сердилась на него, так хотелось перехватить его запястье, провести ладонью по его щеке, почувствовать на талии его руку, быть притянутой поближе, и наконец сомкнуть наши губы в поцелуе. — Сейчас я принесу чай, жди в комнате, — это было все, что он сказал. Чувствовалась эта командная интонация, часто присутствующая в его голосе. Я не смогла не подчиниться и легко шагнула с холодной плитки в прихожей на мягкий ковер.       На столике стоял стакан с еще не растаявшими кусочками льда на дне. В режиме без звука работал телевизор, шли какие-то соревнования. Я присела на диван, закинула ногу на ногу и обратила внимание на газету. Она была открыта на статье Джеймса. «Предупреждает меня, или правда случайно оставил?» - подумала я, прежде чем поднос с чашками со звоном опустился на стеклянную поверхность стола. Бенедикт поймал мой взгляд, направленный в сторону газеты. Он заложил руки в карманы домашних спортивных брюк. Я подняла глаза на него: его лицо оказывалось в тени, мое же было освещено телевизором. — Кейт, ты знаешь, о чем я хотел поговорить, — не знаю, был ли это вопрос или утверждение, конец фразы прозвучал довольно расплывчато. Бен кивнул в сторону газеты для пущей уверенности. — Видимо, тебе есть, что сказать, — я сразу попыталась занять более уверенную позицию. — То есть, для себя ты уже все решила? – этот выпад ударил по моему самообладанию. Вот стоит он надо мной, будто это мне надо извиняться и объясняться. — Если бы я уже все решила, меня бы здесь не было, — я старалась ответить спокойно, но все-таки некоторая дрожь оставалась в моем голосе. Эх, как же сексуально выглядел он в этой майке с голубыми разводами. Я была почти уверена, что у воротника торчали кудрявые светлые волосы с груди, но в темноте и с моим зрением нельзя было точно сказать. — Кейт, для начала я бы хотел спросить тебя: какие выводы ты сделала из прочитанной статьи? – сказано было довольно вежливо, но почему-то я продолжала чувствовать власть в его голосе. Он явно пытался обозначить границы, в которых ему следовало открывать правду. Ему надо было знать, насколько осведомленной была я. — Ты позвал меня на разговор, а сам только и делаешь, что задаешь вопросы. Главный мой вывод — это то, что ты не до конца честен со мной, — мне очень хотелось сказать «ты врешь мне», «играешь на моих чувствах», но мне было важно не пускаться в сопли. — Да, я не прав. Все, что ты сейчас думаешь обо мне, но не высказываешь – правда. Гнусный лжец, обольститель и что обычно говорят в таких случаях. Тебе не стоит больше задерживаться со мной, не стоит оправдывать меня и прощать.       Я знала, что мне надо встать, уйти, не оборачиваясь, и громко хлопнуть дверью. Но он ждал не этого, он ждал, что я ударюсь в свои эмоции. Это был его хитрый ход, и мне было тяжело ему противостоять. — Бен, а ты не боишься, что я сейчас выйду из твоего дома, наберу Джеймсу и устрою еще один скандал? — он молчал. – Или тебе это тоже на руку будет? — Кейт, тебе я верю, я знаю, что ты честная девушка, и это не в твоих силах. — Ты думаешь, это пустые угрозы? — я чувствовала, как во мне закипает кровь. Будь проклята эта женская сущность! — Нет. Послушай, я не собираюсь больше врать тебе, что-либо говорить, потому что все мои слова теперь будут стоять под огромным знаком вопроса. Я боюсь еще сильнее испортить наши отношения.       Я чувствовала в себе два противостоящих друг другу порыва: накричать на него, выбросить все злые эмоции или броситься к нему на шею, прощая все на свете. Периодически появлялась и трезвая идея оставить все как есть и просто уйти, больше не вспоминая этого Камбербэтча. Я решила молчать, ожидая его действий. Интересно, нервничал ли он? — Ладно, послушай, Кейт. Сейчас я скажу честно, попытайся мне поверить. Нет никаких доказательств моих слов, но… Мне тяжело это говорить, так как это перечит моим жизненным устоям. Мне легко свалить все на Джеймса, попросить извинения за ложь, хотя я виноват в большей степени. Да! Да, я играл на твоей любви, да, я купил твоего Алана, да, да! Все сделал я! – он говорил достаточно возбужденно. – Только знаешь, почему я поссорился с Джеймсом? Знаешь, почему он выпустил эту поганую статью? — Только не говори, что ты что-то испытываешь по отношению ко мне, — вдруг неожиданно для нас обоих глухо отозвался мой голос. На самом деле, в глубине души я молила бога, чтобы он так сказал и резко кинулся ко мне, срывая с меня одежду, как во всяких фильмах про любовь. Да, я бы отдалась ему, позабыв обо всем. И правда, глупая девочка. - Он предлагал купить тебя, а я испугался за твои чувства. — Бенедикт проигнорировал мою фразу. Мне стало обидно, будто я сказала что-то невпопад. Хотя, так оно и было. — Ммм, ты дорожишь моими чувствами? Заметно. – я говорила одно, а я душе скреблись кошки. Буду же потом жалеть о сказанном. — Да я же не дурак, Кейт. Мне тяжело принимать такие решения.       Мне очень хотелось спросить: «А кто я для тебя?», но этот вопрос прозвучал бы крайне глупо, стервозно; будто из последних сил заданный в попытке вернуть любимого. Черт, как же я его ненавижу. Бенедикт вдруг налил чаю и присел на диван рядом со мной, сложил руки замком на чуть расставленных коленях. Он повернулся и взглянул мне в глаза. Что-то вроде грусти вперемешку с извинениями отразилось на его вроде бы серьезном лице. — Все-таки, дурак я, – более мягко добавил он, качая головой. – Ты мне понравилась изначально только внешне. Более того, я люблю покладистых и верных девушек. — Да, уж, властвовать и командовать ты обожаешь, — фыркнула я не очень-то и женственно. — Ты была вся такая милая, невинная, словно цветок. Вот подключился и Джеймс, предложил устроить рокировку, там шоу-бизнес, понимаешь? – я чувствовала, что теперь он будто предлагал снять маски и поговорить по душам. – Поначалу, ты уж извини, я обещал сегодня быть честным, мне доставляло удовольствие играться с тобой, как с котенком. Мне было приятно проводить с тобой время, целовать тебя.       Он внимательно следил за моей реакцией, будто боясь обидеть. Хоть во мне и бушевал огонь эмоций, я старалась не показывать ему этого. Правда, все выходило так же, как я и думала в лифте. — Понимаешь, я намного старше тебя, и этот архетип «отец» мне подходит. Я видел, что мужским вниманием ты не обделена, но тебе не хватает чего-то в отношениях с ровесниками, с тем же Аланом, — Бенедикт говорил быстро. Я уже слышала такие выводы от мамы, но никогда не придавала им особого значения. И вот опять, — Тебе нужен такой командир, который будет заботиться о тебе, устраивать сюрпризы, сможет быть тебе учителем. И вот, появляюсь я. Ты влюбляешься в картинку, не так ли? Потом тебя возбуждает одна лишь мысль о том, что я знаменитость.       Я не могла не согласиться, хотя всячески пыталась сопротивляться. Бенедикт чуточку улыбнулся, глядя на меня. Неужели я кивнула? — А потом ты ночуешь у меня, едешь со мной на свадьбу, я держу тебя под руку, за талию. И твоя самооценка взлетает до небес? А мне нравится; мне нравится, что я делаю тебя такой, что я с тобой творю, пусть это и по-скотски. — И вдруг раскрывается правда. И что ты чувствуешь? — спросила я, прекрасно понимая, что этот британец чертовски прав. — Хах. Мне обидно так тебя отпускать. Я бы не сказал, что я влюблен в тебя — я влюблен в эти отношения отец-дочь, в свой статус в них. Эгоистично, не правда ли? Ты привносишь в мою холостяцкую жизнь тепло и уют, ты поддерживаешь меня, мне приятно возвращаться домой, приятно быть с тобой, ласкать тебя, целовать. В моих чувствах к тебе с каждым днем все меньше поиска выгоды, это больше поиск опоры, взаимноприятностей, если такое слово вообще есть.       Я засмеялась с некоторой ноткой сарказма. Мне было тяжело ответить что-то в ответ. Бен умел с любой стороны завладеть разговором. Сейчас уже нереально было понять, чего он ожидает от меня в ответ. Прощения? — Кейт, даже если ты сейчас меня простишь, я не знаю, смогу ли дальше быть с тобой, я открыл все свои карты, понимаешь? Смогу ли я так вести себя, понимая, что ты все знаешь. Даже если тебя устроят такие отношения. Мне нравится, что ты не всегда такая покладистая, как мне казалось изначально. Меня заводит нотка бунтарства в тебе, пробуждаемая твоей страстью. Ты не опошляешь ситуацию, ты полностью на чувствах страстно отыгрываешь. Вкусно и страстно – вот два слова, которые описывают твои чувства. Можешь ничего не отвечать, я же вижу, что попал в точку, да и тебе самой же это доставляет удовольствие, нет? — Нет, я, пожалуй, отвечу, — мой голос звучал робко и тихо по сравнению с раскатами Бена. – Мне надо все переварить, подумать над твоими словами. — Да, это то, что я хотел от тебя. Мне тоже нужно пораскинуть мозгами. Этой встречей я предполагал оставить нас не во вражеских отношениях. Я хочу показать тебе, что мне можно верить. Ты можешь обсудить это со мной, не с мамой, не с подружкой – это касается лишь нас двоих. Больше нет Джеймса, только ты и я. Возможно, мы разойдемся, но расстанемся, не оставив нерешенных вопросов. В таком случае, я готов, как мужчина и виновник, предоставить тебе компенсацию в любом доступном для тебя виде.       Я поднялась, поправила край блузки. Бенедикт встал вслед за мной. Дружелюбно улыбнувшись, я направилась к выходу. Сердце учащенно билось, такого поворота я не ожидала. Его взволнованная, но уверенная речь, вздувшаяся вена на шее, блестящие глаза и бурно жестикулирующие руки продолжали сводить меня с ума. Я боялась не дойти до прихожей, упасть от дрожи в ногах. Он шел за мной, я чувствовала его тяжелые шаги. — Кейт… — раздалось у меня за спиной. Тихо, нежно, соблазнительно. Я против своей воли обернулась.       Бенедикт серьезно смотрел на меня. Он взял мою руку, потянул к себе, я поддалась и положила ладонь ему на грудь. Прикрыв глаза, я медленно дышала, чувствуя, как взволнованно бьется его сердце. Мою руку он завел себе за спину и отпустил, я провела ею вниз прямо по его позвоночнику. Он взял меня за подбородок и подтянул к своему лицу, мне даже пришлось встать на цыпочки. Другой рукой он крепко сжимал меня за талию. Я приоткрыла рот, хитро показывая зубки, смело взглянула ему в глаза. И вот он коснулся своими губами моих. Этот поцелуй был словно в первый раз, немного неловкий, вкусный, сладкий, сочный. Я теряла контроль в его объятиях, успевая изредка лишь дышать ртом в коротких перерывах. Излишне говорить, что решение я приняла именно в тот момент.