Не поверишь

Отрывки из личного дневника Бенедикта Камбербэтча. 23 Сентябрь 2013 Сложно писать о том, что происходит, сложно самому себе в этом признаваться. Казалось бы — заядлый холостяк, помешанный на работе и карьере… И что выходит? Сегодня встречался с Джеймсом. Разговор с самого начала не завязался: ни он, ни я не имели никакого желания говорить о Кейт. — Господи, Бенедикт! Ты забываешь, что это моя работа, и ты, да-да, ты платишь мне за нее, — Джеймс нервно теребил уголок меню, стараясь не смотреть мне в глаза. — Послушай, у тебя могут быть проблемы, серьезные проблемы, если ты не послушаешь меня. — Ты верно отметил, что я плачу тебе. Поэтому ты должен выполнять мои требования, и она… Да, Кейт перестает быть твоей работой, — я откинулся на спинку кресла, выпрямляя спину. Чертовски болела поясница — утром поднял десять литров воды по лестнице, так как сломался лифт. Я зажмурился скорее от резкой боли, чем от того, что мне было неприятно вести такие разговоры. Впрочем, я ничего не мог поделать. Тем более, удача была на моей стороне, да и Джеймс не был уверен в себе, первый раз за всё то время, что он проработал у меня. — Тогда я могу скандально уволиться и опубликовать все мои секретные материалы. Я же сплетник, — Джеймс пустил в ход свой последний козырь. Я был уверен, что сделать это он не осмелится, поэтому с легкой усмешкой выслушивал его попытки защититься. — Не торжествуй, Бен. Это совсем не угрозы, я все еще являюсь твоим другом… Другом… Сейчас, описывая произошедшее, начинаешь задумываться над смыслом сказанного. Я никогда не считал штатных сотрудников друзьями. Что с них взять? Тем более, Джеймс. Он — продажный газетный сплетник, он… Сколько статей с его тонких, вальяжных пальцев попало в “The Sun” еще до того, как он начал работать у меня? Сегодня я серьезно задумался об его увольнении. Найдется и юрист, который заставит его подписать документ о неразглашении. А что будет потом, мне в данный момент совсем параллельно. — Сейчас самое удачное время, Бенедикт! Пора уже ее покупать, а то все зайдет совсем далеко, — двадцать минут спустя, спокойно попивая кофе, твердил Джеймс. Я решился выслушать его, более доброжелательно кивнув головой. Мой агент тут же переменился: исчезли маленькие капельки пота со лба, руки занялись не бедным меню, а бумагами из портмоне. — Смотри, я проанализировал её твиты, фотографии в инстаграме — вот, пора действовать! — Кейт не так глупа, она откажется. Да-да, принесите еще коньяку. — Вот именно, что она умна. Ты не успеешь оглянуться, как она сама поймет. Сейчас для вас обоих — да, ты тоже втянулся — это любовь. Но, как известно, любви в шоу-бизнесе не бывает. Мы купим ее, и ты сможешь продолжать играть в вашу любовь уже независимо от всех внешних обстоятельств. Джеймс совсем рехнулся. Изначально ни о каких покупках речи не шло! Мы расторгли контракт с Катей ради другой Кати, которая досталась бесплатно. Теперь этот мой агент заявляет, что я влюбился! “Пора переходить на новый уровень игры!” М-да, для него это все — игра, которую он ведет со своими дружками-журналистами. Я почти уверен, что это он сфотографировал, как мы подъезжаем к моей квартире после ужина. Хорошо, хоть за пару кварталов до дома, а то от толп поклонниц я бы еще месяца три не мог избавиться. Влюбился… Я не влюбился. Мне нравится проводить с ней время, я могу изображать любовь, могу играть обиду. Последнее время я все чаще бываю самим собой. Эти отступления от правил игры и бесят Джеймса. Кейт все реже кажется мне дурочкой — да, даже язык не поворачивается теперь так ее назвать. Она многое знает об искусстве, об истории, она читает Достоевского и цитирует мне Бродского. Отец говорил, что каждый уважающий себя человек должен прочитать русскую классику: того же Достоевского, Толстого. Я честно пробовал начать “Войну и мир”, но засыпал на сотой странице, теряясь в именах и событиях. Оказавшись под влиянием этого маленького человечка, я неожиданно для себя открыл новенький томик Шекспира, подаренный, вероятнее всего, Хиддлстоном, и принялся читать! Меня пригласили на роль Ричарда в новом сезоне сериала Би-Би-Си, я с радостью согласился, пусть это и не такое важное событие в моей карьере. — Бен, мы выиграем на этой покупке. Ты перестанешь тратить время на встречи с ней, ты сможешь быть свободен, сможешь иметь любых женщин… — Постой, сначала ты говоришь, что я влюблен, но потом предлагаешь мне это дело забросить? Что-то не очень сходится, ты не замечаешь? — я залпом выпил оставшийся коньяк. — Через две недели ты уже все забудешь. Я ошибся. Это не любовь, а влюбленность, — Джеймс громко захлопнул меню и поднялся. — Я вышлю тебе договор по почте. С Кейт побеседую сам. Тогда я сказал, что подумаю, а теперь, прочитав этот жестокий и лживый договор, я собираюсь отказаться и уволить Джеймса к чертям! Хочется вырвать страницы из этого проклятого дневника и сжечь, забыть все это и нормально жить. Ведь через пару дней начинаются съемки — здесь, в Англии, в студии — надо успокоиться и прийти в форму после летнего отпуска. 27 сентября 2013       Мне повезло, что я успел уволить Джеймса до того, как он поговорил с Кейт. Даже боюсь узнать, что будет, если она узнает о всей этой катавасии. Она очень нежная и чувственная девушка. Господи, эта новость может просто её убить. Ах, Кейт… Иногда она остаётся на ночь, каждый раз придумывая новые причины, чтобы не идти домой. Она не может прожить ни дня без новых открытий, словно ребенок. Ей нравится смотреть мои старые фотографии, делать быстрые наброски: вот я на диване, я за компьютером, я у плиты. Кейт удается запечатлеть этот самый момент, когда я поворачиваю голову или вскидываю руку, чтобы поправить волосы. Мне не хочется уходить из дома на съемки в студию, где начинает першить в горле от обилия кондиционеров и тошнить от особо глупых коллег. Когда я возвращаюсь поздно вечером, её уже нет, но её теплая аура словно витает в квартире. Я разогреваю ужин и ложусь спать, засыпаю и не вижу снов. Как же это глупо, наверное, я правда влюбился... 28 сентября 2013       Не прошло и дня после увольнения Джеймса, когда начались проблемы. Вчера он спокойно принял эту новость, будто так всё и должно было быть. На его лице не читалось ни одной эмоции, он больше молчал, игнорируя мои прямые вопросы о том, куда он теперь пойдет работать. Договор о неразглашении рабочих секретов, который мой юрист достаточно быстро составил, Джеймс подписал сразу, наспех пробежав по нему глазами. Я всегда ценил в нем эту способность моментально схватывать прочитанную информацию. Как оказалось, среди этой информации он нашел именно то, что ему было нужно — лазейку, позволяющую ему написать ошеломляющую статью о “скандальном уходе пиар-менеджера Бенедикта Камбербэтча”. Эта коротенькая, буквально в две тысячи слов, статейка моментально расползлась по всему интернету. Теперь об этом знает и Кейт. Я позвонил ей и попросил приехать вечером, потому что о таких вещах не говорят по телефону. Теперь я молю бога, чтобы она не стала звонить Джеймсу, а прямиком поехала ко мне. Надеюсь, мне она еще верит. Хотя какой ей смысл мне верить? Я ничуть не лучше Джеймса.       Мужчина отложил уже пожелтевшую от времени тетрадку, предварительно закрепив страницы резинкой. Он уже отошел на несколько шагов в сторону кухни, но потом вернулся и спрятал дневник в прикроватную тумбочку. Немного пораскинув мозгами, он для верности положил сверху какой-то еще недочитанный сценарий. Бенедикт нахмурился, зажмурил глаза на пару секунд и протер лоб. Так он поступал только в самых серьезных ситуациях, а сейчас была именно такая — предстоял тяжелый разговор с Кейт, от которого многое зависело.       Актер медленно добрался до кухни, достал бутылку старого коньяка и, добавив немного льда в стакан, всё так же неспешно и размеренно наполнил его до краёв. В любую секунду мог раздаться короткий звонок в дверь — так всегда звонила Кейт, и когда он открывал ей, она скромно улыбалась, сложив руки за спиной. Бенедикт снова тяжело вздохнул, отбрасывая противоречивые мысли. Иногда ему казалось, что пора рассказать девушке всю правду, признаться во всем и попросить прощения. “Она ни за что меня не простит. Она пронзительно взглянет мне в лицо, бросит сумку с проектом на пол и молча уйдет, — думал он, катая во рту холодный коньяк, — за это короткое время я достаточно успел изучить её. Кейт ни за что не станет скандалить, орать на меня, она просто уйдет расстроенная и будет слушать музыку под одеялом. Так ведь было, когда я встретил её в поезде?”       Камбербэтч сделал последний глоток, и будто специально в это же мгновение раздался короткий звонок в дверь.