Всё есть любовь

5.10.2016 Среда 8:54 Я приготовил кашу в первый раз в жизни и вливал в кастрюлю холодное молоко, чтобы она остыла. Жутко хотелось спать: локоть правой руки медленно, но верно уезжал по скользкой поверхности тумбы дальше от головы, заставляя меня полностью склониться к кастрюле с едой. Левая рука слишком сильно сжала картонную упаковку молока, и пакет с напитком лопнул. Ледяная жидкость в одно мгновение забрызгала мне всё лицо. — Блять… — выругался я, непонимающе уставившись на порванный пакет молока и мокрые до плеч руки. Так я проснулся в среду. Доброе утро. Я поставил тарелку со слишком жидкой кашей перед сидящей за столом матерью, уперев руки в бока. — Ешь. Не двигаясь, она безжизненным взглядом посмотрела на меня, потом на тарелку, потом куда-то в окно. — Я не хочу есть. — Ты пришла на кухню. Здесь едят. — Ты меня позвал. — Ты могла бы не отзываться. Она вздохнула и отвернулась к окну. Я запрокинул голову и присел напротив. Я думал, что смогу взять ситуацию под контроль, но всё опять рушилось. Представьте, что самый сильный человек, которого вы знаете с рождения, сидит перед вами весь слабый и бледный, не способный даже съесть грёбаную ложку каши. Она контролировала меня, но я не могу контролировать её. Схема работает только в одну сторону. — Мам. — Что? — Я никогда тебя такой не видел, — сказал я, глотая ком в горле, — и мне очень, очень страшно. Я не знаю, что будет. Она взглянула на меня и сжала губы. — Я тоже не знаю. В глубине души я горько усмехнулся. Да это не она даже. Я жду поддержки от человека в депрессии… Нет уж, Исак, собирай себя по кусочкам сам. Я сделал это в буквальном смысле, надев куртку с кроссовками и навязав на шею огромный шарф. Кидая вещи в рюкзак, я с особой внимательностью проверил, что кошелёк находился в закрытом на молнии кармане. Такие же сюрпризы, как в воскресенье, мне не нужны. Открыв дверь, я в последний раз заглянул на кухню. Мама всё так же неподвижно сидела перед нетронутой тарелкой каши. Изо всех сил сжав челюсти, я глубоко вздохнул. — Не забудь выпить таблетки. Пожалуйста. Не дождавшись ответа, я отправился в школу, первый урок в которой был уже безнадёжно пропущен. Юнас, 8:48 «Чувак, ты знаешь, что пропустил тест по алгебре? Ненавижу тебя» Юнас, 8:51 «Если что, я пошутил. Ты придёшь в школу?» Вы, 8:54 «Я уже в кабинете биологии. Собираемся сегодня?» Юнас, 8:54 «Да, на ланче после пятого, как обычно» Вы, 8:55 «Ок. Не обосрись на физике» Юнас, 8:56 «Спасибо. А ты на биологии» Через несколько минут после того, как я отложил телефон, ко мне присела запыхавшаяся Сана. Я недовольно к ней повернулся, вспомнив про наркотики, которые я взял на хранение у Мади и спрятал в доме Эвы. Именно Сана должна была забрать их себе, о чём она уже много раз намекала. — Где моя трава? — Ты сделал домашнее задание? — Я спрашиваю, где моя трава? Не рассчитав громкость, я крикнул на весь кабинет. Собравшиеся ученики косо на нас посмотрели. — Ты вообще? — Злобно прошептала Сана. — Нас за такие разговоры могут посадить, если ты в своей родной стране вдруг не знаешь законов. В класс зашла учительница. Начался урок. — О, я прекрасно знаю законы моей страны, — прошептал я в ответ. — Именно поэтому я и спрятал наркотики, а не пошёл с ними домой. — Даже удивительно. — Просто отдай мне их. Пожалуйста. Сана вздохнула. — У меня нет их с собой. — Как это нет? Где они? — В надёжном месте, — тихо сказала Сана, но я не успокоился от этой фразы и сердито на неё посмотрел. Тогда она гордо вздёрнула голову. — Окей, я отдам тебе их. Но у меня есть условие. В ожидании встречного вопроса, она повернулась ко мне. Я упрямо молчал. — Девочки жутко рассердились, когда узнали, что в воскресенье чуть ли не вся школа тусила в каком-то кафе без них. Особенно они обиделись на вашу компанию. — И что я могу сделать? Мне извиниться? — Мы организуем свою вечеринку в субботу. Будет в сто раз круче. Я отдам наркотики, если ты приведёшь к нам всю компанию парней. Я в шоке раскрыл рот. Не хватало только нам ходить на бабские встречи. — Это не просто невозможно, это даже смешно. О таком даже подумать нельзя, — решительно сказал я. Весь класс снова обернулся на меня. Видимо, я опять был слишком громким. — Исак, вы не согласны с теорией Дарвина? — Обратилась ко мне учительница. Я посмотрел на неё и сразу отвёл взгляд. Со мной разговаривали её сиськи. — Что смешного вы видите в его учении? Как вы можете доказать свою точку зрения? — Никак. Извините, я сказал, не подумав. После недолгой паузы, преподавательница кивнула и продолжила объяснять теорию учёного. Мельком на меня взглянув, Сана тихо рассмеялась в руку. Убрав ладонь от лица, она снова притворилась серьёзной и наклонилась к столу, сосредоточенно слушая учителя. — Актриса, — усмехнулся я, записывая тему занятия в тетрадь. 12:34 На ланче парни сидели за одним столом с третьеклассницами. Юнас кормил с ложки смазливую блондинку, а та каждый раз томно прикрывала глаза, когда нужно было глотать отправленные ей в рот куски пищи. Мади сидел в развалочку, почему-то не снимая свою голубую куртку в помещении, улыбался и мечтательно смотрел в окно. Магнус скромно сидел напротив парней, иногда мельком поглядывая на сидящую рядом с ним кудрявую девушку, которая была полностью поглощена процессом обгладывания куриной ножки. Идти больше некуда. Я поставил поднос во главе стола и присел на единственное свободное место. Заметив меня, Магнус дружелюбно мне улыбнулся и вдруг резко открыл рот, будто вспомнил что-то важное. — О тебе спрашивала Эмма. Чувак, ты обидел её в воскресенье. — Она подходила к нам в понедельник и вторник, когда ты уходил раньше, — сказал Юнас, целясь ложкой в рот девушки. — Встревоженная, нервная. Зачем ты так? — Что я сделал? — Я говорил, он точно педик, — сказал Мади, так же мечтательно всматриваясь в окно. — Вообще не понимает. — А флиртует как боженька. Удивительно, — покачал головой Магнус, — удивительный Исак. Словно кольнули в живот. Стало ужасно обидно не только из-за обзывательства, но и из-за того, что я реально не понимал, что произошло. — Ты динамил её весь вечер, — сказала блондинка рядом с Юнасом, готовясь снова поймать содержимое со столового прибора. — Она хотела пойти с тобой танцевать, а ты просто послал её и сидел в своём телефоне. — Разве так? — Спросил Юнас. — Она рассказала именно так. А потом ты просто свалил, никому ничего не объяснив. — У меня… у меня было плохое настроение, — неуверенно сказал я. Все вдруг резко обернулись в мою сторону. — Проблемы дома, надо было идти домой, поэтому вот и… я бы в жизни не… — Исак, обернись, — сказал Юнас, пролив овощную подливку с ложки на кофту рядом сидящей. Все парни и девушки за столом раскрыли рты в изумлении, смотря за мою спину. Я тоже обернулся. По коридору шла Эмма с бандой своих подруг. На ней было очень короткое чёрное платье с рукавами без плеч и блестящие чёрные ботинки на толстой платформе. На неё пялилась вся столовая, она же шла впереди своих подруг с раздражённым видом и до дрожи в пальцах сжимала ручку сумки. Все её подруги смотрели на меня так, будто хотят перерезать мне горло. Через пару шагов к нашему столу на меня перевела глаза и Эмма, и это её выражение лица заставило меня растерянно глотать воздух. Хотя я вроде бы и понимал, что ничего такого, по сути, не сделал, в глубине души их полные ненависти взгляды заставляли меня дрожать. Особенно смущал тот факт, что все люди, находящиеся в столовой, это видят. Приблизившись к нашему столу, Эмма прошла мимо, подарив мне ещё один деланно-безразличный взгляд. Я виновато опустил голову. — Чувак, ты чего сидишь, иди поговори с ней, — тихо сказал мне Мади. Я нахмурился. — В смысле? — Да перестань ты уже выделываться, иди, господи боже. — Что говорить? — Скажи, что ты не хотел её динамить! — протараторил Магнус, вытаращив глаза. — Разве это не очевидно? — Лучше иди, серьёзно, — сказал Юнас. Я до последнего упёрся и не хотел, но тут Мади так сильно меня толкнул, что, если бы я не встал, я бы просто упал со стула. Вся столовая перекинула внимание на меня, делать было нечего. Я вздохнул и, сжав губы, быстрым шагом направился к её спине. — Эмма, — негромко сказал я, обойдя всех её подруг. Она обернулась и забегала глазами по моему лицу, беспокойно дыша через нос. — Что ты хочешь? Я прикрыл глаза и развёл руками. — Я… я идиот. Просто скажи мне, что всё это значит. Эти взгляды, разговоры… я ничего не понимаю. Если я тебя чем-то обидел, то точно этого не хотел, прости. Эмма слегка наклонила голову и кивнула своим подругам. Те отошли к своему столу. — Зачем ты извиняешься, если даже не знаешь, за что? — Потому что я не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за меня. Ты всегда добрая, отзывчивая, дружелюбная, — начал перечислять я, внимательно наблюдая за реакцией Эммы. Она немного расслабилась и спокойно слушала. — А сейчас ты злая и закрытая. И всё из-за меня. Я дурак. Девушка глубоко вздохнула, отвела взгляд и кивнула головой. — Да, Исак, ты правда дурак, — сказала она, немного улыбнувшись. — Когда я хочу провести с тобой время, говорю тебе что-то, ты игнорируешь меня и совсем не выглядишь человеком, которому я действительно интересна. Понятия не имею, зачем ты так делаешь, если я тебе правда нравлюсь. — Конечно ты мне нравишься, — сказал я. На моё удивление, получилось даже чересчур убедительно. — Но у меня достаточно сложная ситуация в семье, моя мама в депрессии, папа ушёл, и это всё выматывает. Из-за этого мне не хочется разговаривать, видеть кого-то… даже тех, кто мне интересен. Эмма встревоженно посмотрела на меня и сочувствующе прикоснулась к плечу. — Извини, я не знала, что у тебя всё так сложно. — она подошла ближе. Я старался не смотреть ей в глаза. — А я тут концерты устраиваю. Прости, правда. Я знаю, что это всё очень сложно. И я чувствовал, что она ошибается, что дело совсем в другом, и я бы вёл себя так, даже если бы с моей семьёй всё было нормально. Но, с другой стороны, откуда вот я могу точно знать? Возможно, у меня правда накопилась усталость, потому я и веду себя так. Эмма красивая, и это бесспорно. Она просто обязана мне нравиться. Может, я правда переживаю стресс, и поэтому отталкиваю её. — Всё будет хорошо, — тихо сказала она, дотрагиваясь до моего лба. — Я помогу тебе. Слышишь? Я нерешительно на неё посмотрел, и, закусив губу, кивнул. Тогда она широко улыбнулась и поцеловала меня. Вся столовая засвитела и зашепталась. Не отрываясь от поцелуя, я осмотрел заинтересованные лица обернувшихся на нас людей. Юнас, Мади и Магнус показывали мне респект, хлопали в ладоши и подмигивали. Подбодрившись, я закрыл глаза и ответил Эмме на поцелуй. Её язык был тёплым, а сама она приятно пахла чем-то цветочным. Не так уж и противно. После школы Мади не закрывая рта говорил про ту тёмнокожую официантку и выглядел более, чем влюблённым. Его неразборчивые бормотания о фигуре девушки прерывали рассказы Юнаса о блондинках. Я слышал их одним ухом, включая музыку в наушниках. — Помните, как я попросил её потанцевать со мной, а она сказала, что на работе? — Произнёс Мади. — Это было так горячо. Как она улыбалась. — Вот блять, — засмеялся Магнус, хлестнув рукой по лбу. — А я думал, ты уломал её принести нам мартини. Я начал орать, как угорелый. — Так вот почему ты орал! Господи, — крикнул Мади. — Я думал, с какого хера ты так удивляешься? Я что, совсем чмо, которое не может добиться женской улыбки? — Что слушаешь, покоритель женских сердец? — Спросил меня Юнас, отходя в сторону от ребят. — «Radiohead». Это ты подсадил. — Сказал я, слегка улыбнувшись. — Вот засранец, берёшь мои вещи, обувь, а теперь ещё и аудиолист. — Смотри, чтобы он твою новую девушку не забрал, — засмеялся Магнус. — Такую глыбу сегодня растопил в ничто просто. Ты в этой Эмме уничтожил дьявола, Исак. — Может, у неё были месячные, но они закончились прямо перед тем, как Исак к ней подошёл, — сказал Мади. — Сто процентов, — усмехнулся я. Всё было нормально. Парни были в хорошем настроении и рассказывали смешные истории, я помирился с Эммой и показал всей столовой, что встречаюсь с самой красивой девушкой школы. Но что-то ужасно нагнетало и не давало мне расслабленно улыбаться. Внутри меня кто-то отчаянно кричал. И я спрашивал, что? Что тебя тревожит? Что тебе нужно? Забрасывал в глубину себя смешные шутки парней, тот даже приятный поцелуй с Эммой, бархатистый смех Юнаса, улыбки Магнуса, подколы Мади. Но крик не успокаивался и всё звенел в ушах, делая меня напряжённым, беспокойным, тревожным. Поэтому я вслушивался в слова песни и смотрел на серое небо, стараясь понять себя. «Nice dream, If you think that you’re strong enough. Nice dream, If you think you belong enough»* — Исак, ты куда? — Спросил Юнас, когда я сворачивал на перекрёстке. — Я поворачиваю здесь. Мне по делам. — сказал я. Нужно было отдать долг в пекарне. — Ого, у самца тут дела нарисовались, — напыщенно усмехнулся Магнус. — Не будем ему мешать, серьёзный молодой человек отправился на охоту, — сказал Мади. — Кого охмурять будешь? — Мамку твою. Магнус и Юнас прыснули. — В таком случае, чувак, ты зря теряешь время, она уже от тебя без ума. — Я знаю, она рассказала мне об этом вчерашней ночью. — Вот говнюк. Я вымученно улыбнулся и пошёл по дороге к пекарне. — Удачи. — И тебе. Скажи моей маме, что я буду поздно сегодня. — Обязательно. Из-за туч стемнело ещё быстрее, чем обычно. Подходя к пекарне, я снова увидел эти большие окна, из которых ручьями тёк золотой свет, и зелёные растения, растянувшиеся по ободкам двери и подоконников. Прикоснувшись к ручке стеклянной двери, я встретился взглядом с парнем, стоявшим по ту сторону за прилавком. Это было он. Эвен. Дверь почему-то не открывалась. Я растерянно раскрыл рот. Официант закусил верхнюю губу, посмеиваясь надо мной. Облокотившись на прилавок, он показал пальцем на бумажку, наклеенную на двери. Там было написано «Против себя». А я тяну дверь на себя. Господи, какой же я придурок. Сразу захотелось убежать, но желание отдать деньги было сильнее. Официант лучезарно улыбался, смотря, как я подхожу к прилавку. Он был одет в белую рубашку и длинный чёрный фартук. Его карамельного цвета волосы искрились от света жёлтой лампы. Он весь светился, как солнце. — Тебе простительно, ты заходишь сюда во второй раз в своей жизни, — произнёс он, протирая поверхность тумбы. — Я работаю здесь уже четыре месяца и до сих пор не могу сразу открыть дверь. Я усмехнулся и почесал затылок. Парень очень находчивый. Какое-то время я наблюдал за витиеватыми движениями его руки, водившей тряпкой по тумбе. Он словно писал что-то или рисовал узоры. После каждого движения официант наклонял голову и рассматривал то, что у него получилось. На лбу одиноко болтался выбившийся из причёски локон. — Я… принёс деньги, — промямлил я. Официант поднял на меня голову и слегка нахмурился. — Я должен был отдать долг, может, ты что-то знаешь об этом. — Долг, — сказал тот, подняв глаза вверх. — Ах да, долг. Восемьдесят пять крон. — Да, восемьдесят пять. — Расслабься, тебе уже ничего не нужно отдавать. Я непонимающе нахмурил брови. В руках уже был кошелёк. — В смысле? Официант улыбнулся, таинственно смотря мне в глаза. — Ты практически не пил на эти деньги. Решил угостить напитками дам, а потом, расстроившись чем-то, ушёл, так ни с кем не потанцевав. Это же нечестно. Не думаешь? Я сщурил глаза. — То есть… я не должен платить, потому что заказывал напитки не для себя?.. — Ага. Ты же ничего от этого не получил, разве нет? — сказал официант, держа тряпку в руке и ожидая моей реакции. — Не получил. — Ну вот. Заказал ты, а девочки достались кому-то другому. Разве так можно? — продолжал он, складывая тряпку в квадратик. — Это несправедливо. Я непонимающе рассматривал лицо парня за прилавком. У него были очень длинные ресницы, которыми он часто хлопал. — Но… За счёт же должен был кто-то заплатить. — Верно. — И кто же это сделал? — Я. Официант облизнул губы и, улыбаясь, посмотрел на меня в упор. Я закрыл глаза и усмехнулся. — Ты заплатил за мой счёт. — Да. — За тех же девушек. — Да. — Ты же тоже ничего от них не получил. Зачем тебе платить? — улыбался я. — Откуда ты знаешь? — сказал парень, деланно нахмурившись. — Ты ушёл и не видел. — Я бы услышал из историй, которые в моей школе рассказывают уже третий день. — Я мог бы завести их в тот тёмный коридор, где ты выбирал пиво. Я мог бы раздеть их, забрать одежду и не отдавать, пока они не вернут твои деньги. И никто бы ничего не узнал. Я засмеялся. — Но ты же так не сделал. — Нет. Думаешь, надо было бы? — Идея очень хорошая. — Тебе правда нравится? Я закусил губу, чтобы подавить улыбку. Смотря в его глубокие глаза, я думал, что никогда не встречал настолько неординарного человека. В этот момент к прилавку подошла женщина. Официант оглянулся и поздоровался с ней. — Выбери пока что-нибудь из выпечки, пожалуйста. По вечерам скидка. У тебя же теперь полно денег, — сказал он, подмигнув мне. Я зачарованно кивнул, и парень с улыбкой пошёл обслуживать женщину. Подойдя к витрине с выпечкой, я увидел разноцветные тортики, маффины, пончики и круассаны. Хотя я не очень любил мучное, пирожные, посыпанные фиолетовыми, синими, розовыми сердечками, мне очень понравились. Казалось, что в них вложена особая любовь. Парень за прилавком положил две буханки хлеба в бумажные пакеты и протянул их довольной женщине. Как только она ушла, он обернулся в мою сторону и, улыбнувшись, приподнял брови. — Что-нибудь выбрал? — Да. — я прищурился, чтобы прочитать название. — «Круассан с мятой и шоколадом». Дайте два. Официант недовольно промычал. — Я не люблю шоколад. Я опять непонимающе на него посмотрел. Он выглядел абсолютно серьёзно. — В смысле? — А, второй круассан не мне? — Что? — засмеявшись, я приложил руку ко лбу. — Нет. — А я думал, ты купишь мне круассан в благодарность за то, что я оплатил твой счёт. — Какой же я грубый, — произнёс я и наигранно покачал головой. — Хорошо, давай я возьму ещё один. Какой тебе нравится? Официант закусил губы и наклонился к витрине, подолгу рассматривая каждое пирожное. — Мне нравится вон тот, который с карамелью. — Бери его. Хочешь два? — Не надо, — усмехнулся он. — Я вообще пошутил, можешь не тратить на меня свои деньги. — Но ты же на меня потратил. — Мне всё равно просто вычли их из премии, — сказал он, указывая на стену. Там было его фото в рамке с подписью «Работник месяца». — Ерунда. Я внимательно всмотрелся в подпись под фотографией. «Эвен Бек Найшейм, 19 лет, кассир, официант, пекарь». — Так что, сколько завешиваю? — Три. — Хорошо, — произнёс он, протягивая последнюю гласную. — С тебя тринадцать крон. Счастливое число. Я закопошился с мелочью, набирая сумму по одной кроне. Через некоторое время я выложил монеты около кассы и взглянул на официанта. Он всё это время смотрел на меня, задумчиво улыбаясь. — Пересчитай, — попросил я. — Я тебе верю. — Хорошо, — улыбнулся я и взял покупку. Чуть не забыв, я достал из шуршащего пакета третий круассан и протянул ему. — Спасибо за оплаченный счёт. — Вау, это мне? — Он взялся за сердце, наигранно восхищаясь. — Спасибо, это так мило с твоей стороны. Я ещё раз посмеялся и, попрощавшись, вышел из пекарни. На улице было уже темно, но внутри меня всё светилось солнечными лучами. Сжимая пакет в руке, я шёл по людным улицам и улыбался самому себе, вспоминая смешного официанта и его очаровывающую мимику. В груди будто разлилось что-то тёплое. Я давно не чувствовал себя настолько счастливым. Мама открыла мне дверь. Собрав волосы в хвост и надев не спальную одежду, она выглядела очень хорошо, не считая слабой бледноты. — Ты выглядишь потрясно, — сказал я, улыбаясь ей. Она приподняла уголки губ, мягко вздохнув. — Я принёс тебе шоколадные круассаны. Ты же их любишь? — Спасибо, мой милый. Раздевайся, пойдём пить чай. * — «Чудесный сон, Если ты думаешь, что достаточно силен. Чудесный сон, Если думаешь, что ты на своем месте» — строчки из песни «Nice dream» группы «Radiohead».