Случайно падали звёзды

В пятницу, в последний рабочий день перед вылетом в Белиз, я сидел в музее, полностью сосредоточившись на том, чтобы собрать всё необходимое для поездки и привести рабочее место в порядок. Если Радж окажется прав, то она затянется на, как минимум, полгода. И пусть это снова грозило мне долгой разлукой с друзьями и семьёй, возможно, в этот раз она могла пойти мне на пользу. Зарывшись – нырнув, если учитывать, что раскопки подводные, – с головой в работу, я смогу меньше истязать себя воспоминаниями, как Магнус выходит из моей квартиры, чтобы больше никогда не вернуться. – Пока тебя не будет, – раздался голос, и я поднял голову, – твоё место займёт один проезжий геолог, – улыбнулся мне Джем, сидящий за столом в паре метров от моего. Я разочарованно застонал и обмяк в кресле. – Серьёзно? Больше мест нет? Джем покачал головой. – Это всего на месяц, – он подумал пару секунд и добавил: – Наверное. В любом случае, после Рождества его и след простынет. Собирается на Аляску. – Пусть там и остаётся, – пробурчал я и снова уткнулся в экран компьютера. Было необходимо загрузить все данные на ноутбук. – Собираешься посетить Большую Голубую Дыру? – спросил Джем. Я посмотрел на него и пожал плечами. – Возможно. Если честно, в этот раз мне не хочется возвращаться в Нью-Йорк скоро. Джем удивлённо вытянул лицо. – Тогда, – сказал он и щёлкнул несколько раз мышкой, – используй это время с умом, – мне пришла ссылка с сайта с красочными фотографиями. – Страны Карибского бассейна невероятно красивые. И их там несколько десятков. Я бы сам с удовольствием напросился в эту поездку с тобой, – он вздохнул и, улыбнувшись, протянул руку к рамке с фотографией на столе, – но сам знаешь. – Как Тесса? – спросил я. – Всё ещё беременная, – усмехнулся Джем. Я улыбнулся и посмотрел на свой стол, думая о том, что тоже бы послал к чёрту поездку, будь мне ради кого оставаться. – Спасибо, – сказал я ему, наконец. – Наверное, ты прав. Буду присылать тебе фотографии с каждой новой страны. Джем натянуто улыбнулся и тут же фальшиво заплакал. – Давай, добивай меня. Из кармана плаща раздался звонок телефона. – Во сколько ты вылетаешь? – спросил Джем. Я подошёл к вешалке и вытащил телефон. – В семь вечера. Да, Алина? – ответил на звонок подруги и вышел в коридор, чтобы поговорить с ней без свидетелей. – Как твои сборы? – спросила она громко, пытаясь перекричать музыку на заднем фоне. – Хелен, сделай потише! И что, что это твоя любимая песня? Я пытаюсь поговорить с Алеком. Да-да, – она вздохнула и вернулась ко мне. Музыка стала тише. – Зачем я решила показать ей свой салон? – Хэй, – послышался возмущённый голос Хелен. – В моём салоне не приветствуется Сабрина Карпентер, – пробормотала Алина мимо телефона. – А зря, – голос Хелен стал глуше, – тогда бы он не казался таким... мрачным. – Так и задумано! – прокричала Алина. – Я здесь не бабочек на пояснице малюю! – Я вам не мешаю? – спросил я. – Сейчас нет, – сказала Алина мне, – но минуты через две мы будем мириться, и тебе лучше не быть этому свидетелем. – Боже, – рассмеялся я. – И ему тоже. Я рассмеялся ещё громче. – Ты уже собрал чемоданы? – спросила Алина, когда я успокоился. – Да. Мне осталось только приехать в аэропорт. – Не могу поверить, что не увижу твою морду следующие полгода. – Как мило, – ахнул я. – Надо улетать почаще, чтобы слышать это от тебя. Алина фыркнула. – Знаешь, – сказала она грустно, – всё хотела тебя спросить, будешь ли ты оставаться там на подольше, если тебе предложат. Но теперь сама понимаю, что ты согласишься. Я вздохнул. – Соглашусь. Мне нужно пожить вдали от Нью-Йорка какое-то время. Чтобы – не знаю – перезагрузиться? Потому что сейчас я без понятия, как продолжать жить дальше. – Просто дружеское напоминание, что в Нью-Йорке проживают миллионы человек. – Мне плевать, хоть миллиарды, – я с силой провёл ладонью по волосам. – Я просто... Этот город словно теперь отмечен Магнусом, и я не могу здесь даже дышать спокойно. Это как в моём доме после того, как он уехал. Магнус заполняет собой любое пространство, и, когда он исчезает, я больше не могу воспринимать его как раньше. – Лайтвуд, только не говори мне, что думаешь о переезде. Нью-Йорк намного больше твоего дома. – Пока нет. Посмотрим, что будет, когда я вернусь. Алина помолчала несколько секунд. – Ладно. Ты уже собираешься домой? Я посмотрел на часы в телефоне. – Через пять минут выхожу. – Прекрасно, – сказала Алина. – Увидимся завтра? – Конечно, – я направился в сторону кабинета. – Буду ждать тебя у себя в три дня. – Хорошо. Приятного вечера, Алек. Она сразу отключилась, и я решил не придавать значения тону её голоса. Впереди меня ждал спокойный вечер, и я хотел просто расслабиться. – Удачной поездки, – Джем поднялся мне навстречу и обнял, похлопав по спине. – Буду скучать. – И я, – я отстранился. – Мне ведь придётся терпеть там Раджа. Джем рассмеялся. – Обстановка должна будет компенсировать это небольшое неудобство. Я улыбнулся, прошёл к своему столу, чтобы взять портфель со всеми нужными мне документами, снял плащ с вешалки и, оглядев кабинет долгим взглядом и махнув Джему, вышел в коридор. У меня было ощущение, что я не вернусь. Я шёл к главному выходу медленно, прощаясь по пути с коллегами и прощаясь с этим зданием, полным артефактов, документов, окаменелостей, скелетов динозавров, увеличившихся от удивления глаз школьников, экскурсоводов, магазинчиков с сувенирами, кофебудок и больших залов с подвешенным под потолком макетом кита в натуральную величину и экспозициями поселений коренных племён. Я впитывал в себя каждую деталь, потому что был уверен, что не смогу вернуться. Может, найду работу где-нибудь на Арубе, или Кюрасао, или на Виргинских островах и навсегда оставлю этот город позади. Я чувствовал, что очень сильно хочу этого. Стояла солнечная погода, когда я вышел из музея и сделал вдох полной грудью. Центральный парк напротив пестрел цветами осени, и мне на миг стало грустно, что это, действительно, мог быть мой последний день не только в музее, но и в городе. А потом я почувствовал, как наполняется моё тело надеждой, и решительно направился вниз по лестнице. Металлические перила, нагревшись на солнце, грели мою ладонь, и я, преодолев пролёт между двумя секциями, уже собирался сделать шаг на первую ступеньку, как вдруг моё тело парализовало. На тротуаре, отделявшим Американский музей естественной истории от Сентрал Парк Запад, одетый в тонкое пальто и длинный шарф с кистями и щурясь от солнечного света, стоял Магнус. – Здравствуй, Алек, – сказал он просто, и я схватился за перила. Мне казалось, что я его выдумал, что мои фантазии, которые я всеми силами сдерживал, пробились наружу и материализовали его из воздуха. Что никто больше его не видит и моя рука пройдёт сквозь него, если я захочу дотронуться. – Хорошая погода, правда? – он вымученно улыбнулся. – Пришёл обсудить погоду? – спросил я. Магнус выдохнул, нахмурил брови и, закусив губу, посмотрел вниз на свои руки. – Пришёл поговорить, – сказал он и нерешительно посмотрел мне в лицо. – Если ты всё ещё хочешь говорить со мной. Я, наконец, отмер и медленно подошёл к нему. – О чём мы будем говорить? – спросил я тихо. Мне всё ещё не верилось, что это происходит наяву. Только что я распланировал свою новую жизнь, заперев дверь от прошлого, и Магнус снова входит в неё с такой лёгкостью, будто у него есть ключ от всех моих дверей. Во мне начинала закипать злость от такой несправедливости. – О нас, – сказал Магнус. – ‎Нас? – я фыркнул. – Какие «‎мы», Магнус? Ты же не можешь быть со мной. Зачем ты снова пришёл? – Я хочу поговорить, – глаза Магнуса наполнились влагой. – А тебе не интересно, хочу ли теперь этого я? – Александр, пожалуйста... Я отвернулся и с силой провёл ладонями по лицу. Столько лет, столько боли, и вот он стоит передо мной, а меня снова бросает в дрожь оттого, как он произносит моё полное имя. – Не зови меня так, – сказал я, взглянув в его лицо. – Я ненавижу это. Магнус смотрел в мои глаза умоляющим взглядом, видимо, не подозревая, какой властью надо мной обладает, и не шевелился. Наверное, пытался понять, говорю ли я серьёзно. – Прости, – прошептал он. – Я не должен был поступать с тобой так. Мы должны были поговорить намного раньше. Я шумно выдохнул и почувствовал, как меня вместе со злостью покидают силы. Уехать, не дав ему шанса объясниться, грозило мне беспокойными ночами в Белизе. Хотя какая-то небольшая часть меня хотела сделать назло, я сам не мог поступить так с Магнусом. – Хорошо, – сказал я, наконец. – Что ты хочешь? Магнус неуверенно протянул мне ладонь. – Хочу показать тебе, где живу.

***

Квартира Магнуса находилась на Парк-авеню, в типичном доме Верхнего Ист-Сайда, и у нас ушло не менее получаса, чтобы добраться до неё. – Подарок папы на окончание Гарварда, – объяснил он, когда мы вошли внутрь и я начал озираться по сторонам. – Видимо, окончил с отличием, – сказал я, и Магнус улыбнулся. – Не сомневался. Я прошёлся по гостиной, выглянул в окно и, повернувшись, присел на подоконник. – Зачем ты привёл меня сюда? Магнус сделал вдох и шагнул мне навстречу. – Я живу здесь, – ещё шаг, – мне предложили должность в Пресвитерианской больнице, и я согласился, – ещё два шага, – мой папа живёт в Мидтауне, в паре кварталов от тебя. Он замер в метре от меня. – И я бы никогда не смог просто выйти за порог и исчезнуть из твоей жизни, – сказал он. – Я пытался, правда. Но ты притягиваешь меня обратно. Я смотрел на него ошалелым взглядом. – И ты ждал всё это время, чтобы сказать мне, что не можешь без меня? – Я злился, – Магнус закусил губу. – Я думал, что забыл тебя, а ты просто... – он выдохнул, – заходишь в гостиную Хелен, будто этих двенадцати лет не существовало. Понимаешь? Я усмехнулся. – О, поверь, я понимаю. – И я просто не мог остановиться, – Магнус вскинул руками, – мне нужно было позволить себе злиться на тебя, потому что... – его руки беспомощно повисли вдоль туловища, а взгляд стал уязвимым. – Потому что, когда я на тебя не злюсь, я тебя люблю. Я почувствовал, как замедляется время, и с трудом сделал вдох. Хотелось со всей силы ударить себя кулаком в грудь, чтобы завести сердце, потому что казалось, что оно остановилось. – Я улетаю в Белиз завтра вечером, – прошептал я. – На полгода минимум. – Знаю. – Откуда? – Хелен. – Так вот зачем звонила Алина, – усмехнулся я, – выведывала, когда я соберусь домой. Магнус закивал. – И что ты думаешь насчёт моего отсутствия? – спросил я. – Я ждал двенадцать лет, – Магнус пожал плечами. – Полгода для меня ничто. Я выдохнул, оттолкнулся от подоконника и шагнул к нему, притянув к себе за талию. Его ладони вцепились в мои плечи, в попытках сохранить равновесие, а запах заполнил собой лёгкие. – Прости меня, – я коснулся своим лбом его и сглотнул вязкую слюну. – За всё, что было. Я был придурком. Магнус улыбнулся и, обхватив ладонью мой затылок, притянул моё лицо к себе. Его губы безошибочно нашли мои. – Ну и как мне теперь улетать? – спросил я, когда мы оторвались друг от друга. Мы оба шумно дышали. – Ты должен, – прошептал Магнус и коснулся губами моей скулы. – Не только потому, что это твоя работа и ответственность, – он отстранился и посмотрел в мои глаза, – но и потому, что вдали от меня ты сможешь принять решение, чего на самом деле хочешь. – Я знаю, чего хочу, – ответил я, не отводя взгляда. – Ты знаешь, – Магнус провёл пальцами по моей щеке, – но знаешь ли ты, что тебе нужно? Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел. – Ты хочешь, чтобы я ушёл? – Нет, – он покачал головой, – я хочу, чтобы ты вернулся. Я сжал его запястье. – Я бы вообще не уезжал. – Но ты не должен. В его голосе звучало что-то непреклонное, что-то, что говорило мне, что Магнус думал об этом слишком долго. Возможно, с самого начала. – Ты хочешь, чтобы я улетел, чтобы проверить нас? – спросил я. – Я хочу, чтобы ты проверил себя. Он говорил это так спокойно, так уверенно, что мне захотелось встряхнуть его, заставить почувствовать ту же боль, что ощущал я. Но я не мог. Потому что понимал – он прав. Я накрыл его руку своей, крепко, до побелевших костяшек. – Я вернусь, – сказал я. – Я обязательно вернусь. Магнус улыбнулся – мягко, светло. – Тогда мне остаётся только ждать. Я кивнул. Мы простояли так ещё какое-то время – не говоря ни слова, просто вдыхая друг друга, запоминая. Я потянулся к нему, не спеша, словно давая ему время передумать, но Магнус не отступил. Наоборот – подался мне навстречу, сделав глубокий вдох. Его ладони легли на мои плечи, пальцы сомкнулись на ткани рубашки, и я утонул в этом поцелуе. Он был неспешным, тёплым, затяжным, как последний глоток воздуха перед долгим погружением. Я не торопился. Позволил себе насладиться мягкостью его губ, их тёплой податливостью. Позволил почувствовать, как он раскрывается, как его руки скользят вверх, обвивают мою шею, притягивают ближе. Магнус тихо выдохнул мне в губы, и я почувствовал, как волна тепла разливается по телу. Мы медленно отступали вглубь комнаты, не отрываясь друг от друга, не сводя взгляда. Пальцы Магнуса скользнули под мою рубашку, неспешно изучая кожу, будто он пытался запомнить меня заново. Я провёл ладонью вдоль его позвоночника, наклоняясь к его уху, и тихо прошептал: – Я хочу тебя. Он закрыл глаза, вдохнул глубже и чуть качнул головой. – Возьми, – попросил он, и я почувствовал, как перехватывает дыхание. Я ласково провёл губами по линии его челюсти, спускаясь ниже – к шее, к ключицам, к тому месту, где бешено бился пульс. Магнус выгнулся мне навстречу, его пальцы зарылись в мои волосы, а дыхание стало прерывистым. Я расстёгивал пуговицы медленно, одну за другой, оголяя его грудь, его тёплую, смуглую кожу, покрытую лёгкой дрожью. Он сбросил с себя рубашку, и я провёл ладонями по его торсу, изучая, запоминая. Мы касались друг друга так, будто у нас было всё время мира. Я целовал его плечи, грудь, живот, наслаждаясь каждым откликом его тела, каждым вздохом, каждым подрагиванием. Его пальцы снова сжались в моих волосах, когда я опустился ниже. Я оттянул пояс его брюк, чувствуя, как напряглось его тело, и посмотрел вверх. – Позволь мне, – прошептал я. Он не ответил – просто задышал глубже, прикрыв глаза, и я принял это за согласие. Я расстегнул ремень, спустил брюки вниз, а затем скользнул губами по бедру, оставляя мягкие поцелуи на горячей коже. Магнус застонал, почти неслышно, и приподнялся на носках, позволяя мне забрать его целиком. Я чувствовал, как дрожат его ноги, как судорожно сжимаются пальцы в моих волосах, и это возбуждало меня ещё сильнее. Я пил его стоны, его тяжёлые, прерывистые выдохи, я чувствовал, как он зарывается пальцами в простыни, подаётся мне навстречу, почти теряет контроль. Я хотел, чтобы он потерялся во мне. Хотел, чтобы это не было просто прощанием. Он был моим – в этот момент, в этой комнате, в этом городе. И, когда его спина выгнулась дугой, когда он сжал мои плечи, когда его тело напряглось в последний раз перед тем, как дрожащей волной накрыло его, я позволил себе улыбнуться. Я знал, что он мой. И я собирался доказать ему это снова. Я поднялся, притянул его к себе, впился в его губы, разделяя с ним вкус его собственного удовольствия, и уложил его в постель. Магнус провёл пальцами по моей груди, оглаживая каждую линию, каждый изгиб. – Ты так прекрасен, – прошептал он, едва касаясь моих губ. Я прижался к нему, позволив ему обхватить меня ногами, позволив его рукам блуждать по моему телу, пока мы снова не слились воедино. Я наклонился к нему, провёл кончиком носа по его щеке, скользнул губами к виску, к линии челюсти, оставляя за собой дорожку едва уловимых, почти призрачных поцелуев. – Алек... – его голос был тёплым, низким, пропитанным желанием, но в нём звучало ещё что-то… что-то хрупкое, доверчивое. Я закрыл глаза, позволяя этому звуку проникнуть в самую глубину моего сознания, раствориться в моей крови. – Я здесь, – прошептал я и накрыл его губы своими. Этот поцелуй был другим. Не требовательным, не голодным – он был трепетным, наполненным нежностью, наполненным тем, чего нам обоим так долго не хватало. Я целовал его, изучая, вновь привыкая, запоминая, как медленно раскрываются его губы, как он замирает, когда я мягко покусываю его нижнюю губу, как его пальцы пробегают по моей спине, будто хотят запомнить каждый мой изгиб. Я нежно провёл ладонями вдоль его рёбер, почувствовал, как он дрожит, и замер. – Всё в порядке? – прошептал я. Магнус чуть улыбнулся и провёл пальцами по моей щеке. – Да, – тихо ответил он. – Просто… ты чувствуешь? Я кивнул. Я чувствовал всё. Чувствовал, как его кожа становится горячее под моими прикосновениями. Чувствовал, как он выгибается, медленно, плавно, отдаваясь моим рукам. Чувствовал, как его сердце бешено бьётся под моей ладонью. Я склонился к нему, провёл губами по линии ключицы и прижался губами к его груди – там, где билось сердце. – Ты чувствуешь? – повторил я его вопрос, и Магнус вздохнул, запуская пальцы в мои волосы. Я опустился ниже, целуя каждый дюйм его тела – неспешно, с наслаждением. Я хотел, чтобы он знал, как сильно я его люблю. Я хотел, чтобы он чувствовал это каждым миллиметром своей кожи. Я прижался губами к его животу, оставил лёгкий поцелуй на бедре, затем ещё один – чуть выше. Магнус прикусил губу, глаза его потемнели, дыхание сбилось. – Алек... Я улыбнулся и вернулся к его губам, прерывая его тихий стон. – Сегодня... – я провёл кончиком пальца вдоль его позвоночника, ощущая, как по его телу пробегает дрожь, – сегодня я хочу не спешить. Я хотел сделать это правильно. Я хотел раствориться в нём. Магнус закивал, цепляясь за мою шею, и я накрыл его собой, мягко, нежно, будто боялся сломать. Я двинулся в него осторожно, медленно, оставляя поцелуи на его губах, на его виске, на его плечах, на его груди. Он сжал мои ладони, переплетая пальцы, и крепко прижался ко мне, будто боялся, что я исчезну. – Я здесь, – я посмотрел в его глаза и провёл большим пальцем по его скуле. Он ответил мне улыбкой – тёплой, настоящей. Мы двигались медленно, плавно, слаженно – без спешки, без резких движений, будто каждая фрикция была частью чего-то большего. Это не было просто сексом. Это было прощанием и обещанием одновременно. Я целовал его лицо, впитывая каждый его вздох, ощущая, как он дрожит, как он шепчет моё имя, как его губы ловят мои в поцелуе. – Я люблю тебя, – сорвалось с моих губ. Магнус замер. Я посмотрел в его глаза, и в этот момент всё вокруг исчезло – остались только он и я. – Повтори, – прошептал он. Он смотрел в мои глаза так, словно моё признание было сейчас жизненно необходимым. – Я люблю тебя, – сказал я снова и рухнул на него, прижимая к себе, вжимаясь в его кожу, в его тело, сжимая его ладони так сильно, что, казалось, мы можем стать единым целым. Я целовал его снова и снова, шептал его имя, терялся в этом мгновении, не отпуская. И когда нас обоих накрыло, когда мы застыли, прижавшись друг к другу, когда наши тела ослабли и растворились в объятиях, я почувствовал, как медленно растворяюсь в этом мгновении, в его тепле, в его дыхании, в его руках. Как исчезают все сомнения, страхи и прошлое, остаётся только настоящее – здесь, с ним.

***

Солнечный свет стекал по комнате, цепляясь за одеяло, разбросанную одежду и спутанные волосы Магнуса. Он спал в моих объятиях, его дыхание было ровным, размеренным, а пряди волос щекотали мою ключицу. Я вдохнул их запах – знакомый, любимый, такой родной – и улыбнулся, не двигаясь, просто позволяя себе утонуть в этом моменте. Голова Магнуса удобно покоилась у меня на груди, одна его рука была небрежно закинута мне на талию, а вторая лежала у него под щекой. Я чувствовал, как его дыхание мягко касается моей кожи, как в этом ритме есть что-то бесконечно уютное, как сама жизнь в этот момент кажется правильной. Я закрыл глаза, вспоминая, каким счастьем был наполнен наш вечер. Как он смеялся, когда я с лёгкостью перекинул его через себя, катая по кровати, как он протестовал, но только для вида, потому что тут же ловил меня в ответ, прижимая к себе и захватывая мои губы в быстрый, горячий поцелуй. Как его смех, искристый, живой, лёгкий, наполнял комнату, смешивался с моим, создавая музыку, в которой растворялось всё остальное. Как он выгибался от щекотки, когда мои пальцы скользнули по его рёбрам, как пытался вырваться, пока я не поймал его за талию и не повалил обратно в ворох подушек. Как мы просто лежали – он уткнулся лбом в мою ключицу, лениво водя пальцем по моей руке, а я слушал, как мерно выравнивается его дыхание. В комнате было тихо, только едва слышный шум улицы за окном напоминал, что за пределами этой комнаты существует мир. Но нас это не волновало... Как мы заказали пиццу и, когда её, наконец, привезли, просто забрались обратно в постель и ели её прямо с коробки, запивая остатками сока, хранящегося в холодильнике. Как я наблюдал, как Магнус вытягивает ноги, блаженно потягивается, а потом лениво наклоняется ко мне, с улыбкой сцеловывая с моих губ каплю соуса. Как после этого я потянул его на себя, и вечер снова наполнился желанием, поцелуями, руками, исследующими друг друга, тихими стонами и тяжёлыми вздохами. Я прижался губами к его макушке, ощущая, как сладко болит внутри от нежности. Я давно не чувствовал себя таким наполненным. Таким целым. Магнус пошевелился во сне, едва заметно наморщил лоб и прижался ко мне ещё ближе, потираясь носом о мою кожу. Я усмехнулся и провёл ладонью по его спине, поглаживая, успокаивая. А потом он глубоко вдохнул, его ресницы дрогнули, и я понял, что он просыпается. Медленно, лениво, будто растягивая удовольствие, он приоткрыл один глаз, затем другой, задержал взгляд на моей груди, а потом поднял голову, встретившись со мной взглядом. Несколько секунд он просто смотрел, будто не сразу осознавая, где находится, а потом уголки его губ дрогнули, и появилась мягкая, чуть сонная улыбка. – Доброе утро, – хрипло пробормотал он, его голос был низким и тёплым. Я улыбнулся в ответ, скользнул пальцами по его щеке, по линии скулы, запоминая это утро. – Доброе утро, Магнус. Магнус потянулся, не спеша, с ленивым блаженством, потом снова прижался ко мне, укладывая голову мне на плечо. – Ты во сколько вылетаешь? – спросил он, зевнув. – В семь. Нужно выезжать в пять. Магнус задумчиво провёл пальцами по моей ключице, потом посмотрел на меня, лукаво прищурившись. – У нас ещё полно времени. Позавтракаем вместе? – Конечно, – я улыбнулся. – Может, даже прогуляемся? Ты же не собираешься провести последние часы в городе, сидя в этой квартире? – Ну, в компании тебя я бы и не отказался, – усмехнулся я. Магнус рассмеялся, легко поцеловал меня в губы и приподнялся, опираясь на локоть. – Дай мне десять минут, я быстро в душ, а потом можем выйти. Я кивнул, наблюдая, как он потянулся за халатом, накинул его на плечи и исчез в ванной. Я перевернулся на спину, раскинув руки по кровати, и глубоко вздохнул. Как будто пытаясь впитать этот момент, сохранить его внутри. Эти утренние разговоры, лёгкость, тепло рядом, его голос, сонный и тёплый. Я закрыл глаза, позволяя себе ещё минуту просто побыть в этом состоянии, а потом зазвонил дверной звонок. Я приподнялся на локте, нахмурился. Не было никакого ощущения, что кто-то должен был прийти. Магнус явно не ждал гостей. Звонок раздался снова, более настойчиво. Я быстро сполз с кровати, схватил простыню, замотал её вокруг талии и, пригладив волосы, направился к двери. Открыв, я увидел мужчину, который явно был не готов к тому, кто окажется перед ним. Он уставился на меня, затем медленно перевёл взгляд на номер квартиры, затем снова на меня. – О боже, – он качнул головой. – Это что, дверь в прошлое? Я моргнул, осознавая, кто передо мной, и почувствовал, как меня словно обдало холодной водой. Мистер Бейн. – Доброе утро, – я помахал ладонью, снова ощущая себя подростком, пробравшимся в спальню его сына. – Почти полдень, – мистер Бейн прошёл внутрь, оттеснив меня. – Что ты здесь делаешь, Лайтвуд? – его взгляд скользнул вниз, остановился на простыни, которая не падала, только потому что я смял её край в ладони. – Хотя знаешь, не отвечай. Где Магнус? – В душе, – ответил я, не подумав, и едва не прикусил язык – мистер Бейн смерил меня убийственным взглядом. – Что за шум? – в дверях коридора появился Магнус – в халате, накинутом на влажное тело, и с взъерошенными волосами. – Пап? Что-то случилось? Я показал ему на шею, умоляя прикрыть темнеющие пятна засосов. – О, ничего, – ответил мистер Бейн, сложив руки на груди. – Просто я решил проверить, жив ли мой сын, а в итоге нашёл у него в квартире… – он махнул рукой в мою сторону, – призрак из прошлого. Магнус шумно выдохнул, зажмурившись на секунду. – Папа… – Ты не отвечал на звонки, – прервал его мистер Бейн. – Мы должны были позавтракать вместе. – Прости, – Магнус потер пальцами виски. – Я не проверял телефон. – Да уж, – его отец приподнял брови. – Наверное, был… занят. Магнус бросил на него предупреждающий взгляд. – Если ты пришёл просто, чтобы прочитать мне лекцию, – сказал он ровным голосом, – можешь идти. Мистер Бейн фыркнул. – А что мне остаётся? Сын снова впутался в драму. – Это не драма, – возразил Магнус, подходя ближе. – Правда? – его отец посмотрел на него долгим, испытующим взглядом. – Ты уверен, что в этот раз всё не закончится так же, как тогда? Наступила тишина. Я не мог винить мистера Бейна – он защищал своего сына. Он видел, каким разбитым был Магнус после нашего расставания, и теперь просто пытался понять, не идёт ли его сын по тому же кругу. Но внутри всё равно что-то сжалось. – В этот раз всё иначе, – сказал Магнус. Я посмотрел на него. Его голос звучал твёрдо, уверенно. В его глазах было что-то новое. Мистер Бейн какое-то время смотрел на него, затем перевёл взгляд на меня. – Надеюсь, ты понимаешь, Лайтвуд, – произнёс он, – что если ты снова разобьёшь ему сердце, то в этот раз я не стану молчать и предоставлять Магнусу возможность разбираться самому? Я так надеру тебе зад, и ты не смотри на то, что я намного старше, силы я найду. Я моргнул. Магнус тихо выдохнул, закатив глаза, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. – Папа... – Нет, Магнус, – мистер Бейн поднял руку, не давая ему возразить. – В прошлый раз я смотрел, как ты проходишь через это один. Я дал тебе право самому решать, что делать, но знаешь что? – он снова перевёл взгляд на меня, сужая глаза. – В этот раз я не собираюсь просто стоять в стороне. Я кивнул, стараясь не выдать того, как нервно сглотнул. – Справедливо, – сказал я, встречая его взгляд. – Но вам не придётся. Он вскинул бровь. – Правда? – Да, – я выпрямился, позволяя словам звучать чётко, без колебаний. – Я люблю вашего сына. Наступила пауза. Мистер Бейн прищурился ещё сильнее, будто пытаясь прочесть во мне ложь. Магнус посмотрел на меня, и его пальцы чуть сильнее сжали пояс халата. – Ну что ж, Лайтвуд, – наконец, произнёс его отец. – Надеюсь, ты, действительно, понимаешь, во что ввязываешься. – Всегда понимал, – ответил я. Он усмехнулся, но взгляд его всё ещё был жёстким. – Ладно. Я не стану вам мешать. Магнус, ты потом мне позвонишь, – он бросил взгляд на сына. – И давай без исчезновений. – Обещаю, – Магнус вздохнул. Мистер Бейн кивнул и направился к двери. Остановившись на пороге, он снова посмотрел на меня. – Мне нужно напоминать, что я всегда на его стороне, Лайтвуд? – Нет, – я покачал головой. – Я это знаю. Он оценивающе взглянул на меня, хмыкнул и, наконец, вышел. Дверь закрылась, и я шумно выдохнул. – Ну, – протянул я, оборачиваясь к Магнусу. – Это было занятно. Магнус прикрыл глаза, а потом вдруг фыркнул, покачав головой. – Ты сказал моему отцу, что любишь меня. – Ну да, – я пожал плечами. – Просто показалось правильным моментом. Магнус взглянул на меня, и я увидел в его глазах нечто тёплое, глубокое, что разлилось внутри меня уютным теплом. – Ты невероятный, Лайтвуд, – пробормотал он, подходя ближе и накрывая мои губы коротким, но твёрдым поцелуем. Я улыбнулся. – Думаешь, теперь он перестанет меня ненавидеть? – Не надейся, – Магнус рассмеялся, обняв меня за талию. – Но, возможно, он хотя бы попробует дать тебе шанс. – Ну, это уже неплохой прогресс, – я усмехнулся, притягивая его ещё ближе. – А теперь... – Магнус чуть склонил голову набок, оглядывая меня. – Может, всё-таки позавтракаем? Я усмехнулся. – Если ты думаешь, что после этого я смогу есть... – Тогда кофе, – Магнус ухмыльнулся. – Кофе спасёт утро. – Или поцелуи, – я склонился ближе, касаясь его губ. – Хм, возможно, – Магнус улыбнулся. – Давай попробуем оба варианта.

***

Под крылом самолёта тянулся бесконечный залив, а впереди уже маячили очертания Нью-Йорка. Город утопал в вечернем свете – золото солнца преломлялось на стеклянных фасадах небоскрёбов, отражаясь тысячами бликов, как будто кто-то рассыпал звёзды среди каменных улиц. Внизу раскинулся залив, тёмная гладь которого искрилась бликами уходящего солнца. Вода растекалась, словно жидкое золото, и когда самолёт начал плавный разворот, вдали замаячила береговая линия. Говорил ли мне кто-нибудь когда-то, что я увижу Нью-Йорк и буду думать не о высоте зданий, не о сумасшедшем ритме жизни, а о человеке, который ждёт меня где-то там, на земле? Пилот объявил, что начинает заход на посадку, и я почувствовал, как сердце заколотилось в груди. Возвращение. Сколько раз я представлял себе этот момент, но сейчас он наполнялся совсем другими эмоциями. Он значил гораздо больше, чем просто возвращение с командировки. Я смотрел вниз, на мерцающий в лучах солнца залив, и чувствовал, как волнение нарастает с каждым мгновением. Вода тянулась до горизонта, в ней отражался уходящий день, и этот свет, этот цвет – они были мостом между тем, кем я был в Белизе, и тем, кем стану, как только ступлю на землю. Я закрыл глаза, и аэропорт накрыл меня, как волна. Прощание было почти невыносимым. Магнус стоял передо мной, и в его глазах плескалось всё то, что он не говорил вслух. Они были наполнены блеском, и я не знал, было ли это от света ламп, слёз или того, что он просто... горел. – Я помню, что говорил, что тебе нужно лететь, – его голос был низким, тёплым, но таким хрупким. Он прикусил губу, будто борясь с самим собой. – Но сейчас меня разрывает от желания вцепиться в тебя и никуда не отпускать. Я крепче сжал его запястья, потому что если бы я сейчас ослабил хватку, мне бы пришлось отпустить его полностью. – Не делай так, Магнус, – прошептал я, чувствуя, как в груди нарастает тупая, глухая боль. – Как? – Не смотри на меня так, будто я не вернусь. Он резко вдохнул, будто эти слова больно задели его. Может, так и было. – Ты точно вернёшься? – его пальцы пробежались по моей щеке, остановились у виска. – Я обязательно вернусь. Я бы хотел сказать, что в тот момент его выражение лица изменилось, что тревога ушла, что он поверил мне сразу. Но правда была в том, что он боролся сам с собой. Часть его хотела мне верить, часть всё ещё сомневалась, что счастье, наконец, повернулось к нам лицом. Мы стояли так долго, что, казалось, аэропорт замер вокруг нас, растворился, оставляя только нас двоих среди пространства, полного людей, голосов, чемоданов, объявлений о посадке. Где-то сбоку стояли Алина и Хелен, тихо наблюдая за нами, но мы их почти не замечали. – Чёрт, ну что за сопливый момент, – хмыкнула Алина, но её голос был мягким. – Да ладно тебе, это романтично, – Хелен обняла её за талию, ухмыляясь. – Я, конечно, жду драматического разворота событий, но надеюсь, что его не будет. Магнус закатил глаза, но даже он не мог скрыть улыбку. – Я уверен, ты выживешь без меня полгода, – сказал я, наклоняясь ближе, так чтобы его дыхание коснулось моей щеки. – Выживу, – он провёл ладонями по моим плечам, по ключицам, по лицу, будто хотел запомнить каждую черту. – Но мне не понравится. Я тихо рассмеялся. – Я буду писать тебе каждый день. – Это угроза или обещание? – И то, и другое. Его губы прижались к моим, и я почувствовал этот поцелуй каждой клеточкой тела. Он был мягким, не требовательным, но наполненным чем-то, что пронзало меня насквозь. Он говорил всё то, что мы не успели сказать. – Ладно, пора заканчивать этот сентиментальный сериал, – произнесла Алина, подойдя к нам. – Алек, ты либо идёшь на посадку, либо мы теряем тебя в этом болоте эмоций. Я глубоко вздохнул, посмотрел на Магнуса в последний раз перед разлукой и отступил. – Я вернусь, – повторил я, будто заклинал реальность. Он кивнул. – Я буду ждать. Я чувствовал, как с каждым шагом, отделяющим нас друг от друга, что-то внутри меня надламывается, трещит, будто натянутые слишком сильно струны рвутся одна за другой. Самолёт слегка тряхнуло. Я открыл глаза и снова посмотрел в иллюминатор. Нью-Йорк стал ближе. Полгода пролетели быстро, но в какие-то моменты мне казалось, что время останавливалось. В Белизе было хорошо. Прекрасно, даже. Работа – интересной, люди – увлекательными, природа – захватывающей. Но даже среди тёплого океана, шумного рынка, запаха прибрежных ресторанов и древних артефактов что-то внутри меня оставалось пустым. Магнус. Я жил от звонка до звонка, от сообщения до сообщения. Мы созванивались, иногда разговаривая часами, иногда просто чтобы услышать друг друга на пару минут. Он рассказывал о больнице, о пациентах, о Хелен и Алине. Я говорил о находках, о дайвинге, о бесконечных часах работы, которые помогали не сойти с ума от разлуки. Но всё это было не тем. Я хотел чувствовать его. Хотел видеть, как он морщит лоб, когда задумывается. Хотел слышать его смех не через динамик телефона, а рядом. Хотел просто дотронуться до него, обнять, зарыться носом в его волосы. Я хотел домой. И теперь я возвращался. Я вышел из самолёта, и волнение захлестнуло меня с головой. Сначала это было просто глухое ощущение в груди – что-то знакомое, но пока ещё контролируемое. Но с каждым шагом, с каждым метром, который отделял меня от выхода в зал прибытия, это чувство разрасталось, пульсировало, заполняя меня целиком. Я не мог дышать. Мои пальцы сжимали ручку чемодана чуть сильнее, чем требовалось. В ушах шумело – то ли от усталости, то ли от напряжения. Люди вокруг казались размытыми фигурами. Я не слышал их голосов, не обращал внимания на то, как кто-то обнимался, кто-то спешил, кто-то улыбался. Я просто шёл вперёд. В зал прибытия. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его можно было услышать даже сквозь весь этот гул аэропорта. Шаг. Я не знал, будет ли он здесь. Шаг. Я не знал, что он скажет, когда увидит меня. Шаг. Я не знал, смогу ли я выдержать эту разлуку ещё хотя бы секунду. Шаг. Двери разъехались в стороны, выпустив меня в зал ожидания. Меня окружили сотни лиц. Люди встречали друг друга, кто-то размахивал табличками, кто-то стоял с букетами, кто-то уже сжимал в объятиях тех, кого ждал. Я сделал ещё шаг, оглянулся, пробежался взглядом по толпе. И не нашёл его. Моё дыхание сбилось. Магнус обещал, что будет ждать меня, но ни его слова, ни тот факт, что он не оставлял меня все эти месяцы, не смогли уничтожить этот жгучий страх никогда его больше не увидеть. Я продолжал двигаться вперёд, но каждый шаг был всё тяжелее. В груди что-то сжалось. А если он передумал? Если понял, что так будет проще? Если решил, что я был всего лишь воспоминанием, которое не стоит тащить в будущее? Я мотнул головой, пытаясь прогнать эти мысли. Это Магнус. Он бы не… Он бы… Я замедлил шаг. И вдруг почувствовал. Знакомый, почти осязаемый разряд в воздухе. Повернул голову влево. И увидел. Магнус. Он стоял чуть в стороне от основной толпы, его взгляд бегло скользил по лицам прибывших, но он не выглядел обеспокоенным. Скорее, сосредоточенным – в этом лёгком прищуре глаз, в том, как он чуть наклонил голову, будто старался разобрать детали среди мелькающих силуэтов. Я жадно вглядывался в него, проглатывал взглядом, заполняя пустоту внутри, которая всё это время болела без него. Он был таким, каким я его запомнил, и в то же время каким-то другим. Или, может, это я изменился за эти полгода. Темноволосый, с оттенком загара на коже, он выглядел немного уставшим, но невероятно красивым. На нём был лёгкий плащ, распахнутый на груди, но с поднятым воротом для защиты от весеннего ветра. Свет падал на него мягко, высвечивая знакомые черты, тёмные глаза, губы, которые я слишком хорошо помнил на вкус. Боже, я так скучал. Словно почувствовав что-то, Магнус вдруг замер. Его взгляд заскользил медленнее, и когда он наткнулся на меня, всё внутри меня щёлкнуло. Секунду он просто смотрел. Как будто проверял, действительно ли это я, как будто сам не мог поверить, что я здесь. А потом улыбнулся. Так легко. Так правильно. Солнечная улыбка осветила всё вокруг, прорезала серость аэропорта, поглотила шум вокруг нас, сделала все остальные лица, все движения, всё мельтешение вокруг неважным. Я не знаю, кто из нас сделал первый шаг. Я только знал, что иду к нему. И тогда я тоже улыбнулся.