Класс убийц: Кто моя новая одноклассница?!

      «Эту историю частенько рассказывают перед сном. В ней говорится об очень „хорошей“ девочке. Обо мне. Ее слушают снова и снова. Всем желаю сладких снов, ведь смерть во сне, самая безболезненная.»       «Меня звали Аюми, а один человек даже называл меня „Ангел“. Я была примерной дочкой для своих родителей, жаль только, что потом я изменилась до неузнаваемости.» — Что же я делаю…? — одними губами шепчет девушка, отступая от свежего, все еще истекающего кровью, трупа. В ее руках окровавленный нож, что тут же падает на пол. Громкое «Звяк» эхом разносится по пустым коридорам приюта, стены которого окрасились в багровый.       Девушка медленно поворачивается назад, к единственному во всем здании, зеркалу на стене. На нем чей-то кровью было написано: «Я прекрасна» и «Ты мертв». Ее почерком… Высокие ровные буквы, с кончиков которых стекали алые слезы.       Пару минут в нем было ее отражение. Распущенные красные волосы с синей челкой, ложащиеся ей на спину и обрамляющие лицо по бокам, сейчас были растрепаны и без привычной ленточки. Бледное, практически белое лицо, по коже которого стекали холодные капельки пота, расширенные, с суженными до крошечных точек, зрачками, фиолетовые глаза, из которых текут слезы. Рот приоткрыт в немом крике ужаса.       Но при следующем взгляде в зеркало, ее отражение резко изменилось. Сейчас в нем была она, и одновременно не она. Те же распущенные длинные алые волосы, бледная кожа и фиолетовые глаза, но в тоже время… Половину лица у левого глаза «украшал» багровый рваный порез, проходя через весь глаз. Плюс к этому, его словно «продолжили», выведя целый узор в виде звезды на всей половине лица. Он особенно сильно выделялся на белой коже. На лице безумная улыбка, обнажающая острые зубы, в «кошачьих» зрачках жуткое удовольствие от проделанного. Одежда, состоящая из из длинной фиолетовой толстовки и джинсовой юбки, также вся в крови. Слезы на ее лице стали кровью, пачкая его еще больше.       «А ведь с чего все начиналось? В какой момент у меня появилось раздвоение личности и я стала психопаткой? И насколько я долго я смогу сдерживаться?»

***

      POV Аюми — Я же сказала, со мной все хорошо! И не нужно было подглядывать! Тем более, за девушкой! Я понимаю, что ты волнуешься, но этого делать не стоило! — давненько я так не возмущалась. Обычно меня трудно вывести из себя, да и не люблю конфликты, тем более по пустякам. Но этот случай… особенный, что ли.       Признаюсь честно, я бы не стала злиться или смущаться в любой другой ситуации, но… он мог увидеть, или уже увидел то, чего не видеть не следовало. На моем теле довольно много… особых знаков, сколько я себя помню. А если точнее, с семи лет. Удивительно, но воспоминания прошлого потихоньку возвращаются ко мне, и на их основе, я сделала много выводов.       Например, я не с рождения такая «необычная». Да, способности к телекинезу у нас, как оказалось, семейное. По крайней мере, клан Сонозаки считался среди обычного люда кланом демонов. Это я узнала из книг, что нашла дома, пока нашего приемного «отца» не было в квартире. А вот одержимость… после того, как мне вкололи ту гадость. Самое странное, что часть воспоминаний пропала или исказилась. Трудно объяснить. Словно… я стала видеть все под другим углом.       Ладно, разберемся со своим прошлым потом. Сейчас надо бы поскорее вернуться обратно, а также отлепить от себя Нагису. Серьезно! Я на все сто уверена, что он что-то увидел.       В данный момент он звал меня по имени, вцепившись в руку железной хваткой, но меня это бы не остановило. Напомню. Физически я сильнее всех мальчиков в классе. А если учесть, что Нагиса самый худой и хрупкий, мне не составит труда взять его на руки, не то что протащить по полу таким образом.       И все же… Он ведь чертовски внимательный и проницательный… Даже сейчас, он словно скрывается под маской паники и страха непонимания, а на самом то деле сканирует меня своими «красивыми» синими глазками, чтобы потом записать в свой блокнот. Минуточку… С каких это пор я полюбила голубой и синий цвет, и… стала считать глаза Нагисы красивыми…? И почему мои щеки сейчас стали горячими…? Что за…? — Ладно, прощаю, только отцепись! — крикнула я, и, сорвавшись на бег, понеслась вперед, ясно ощутив, как хлестнула его хвостиками по лицу.       До этого я не повышала голос до крика. Было непривычно слышать его таким звонким и… взрослым… А может он и в самом деле беспокоиться за меня? Почему я так бурно отреагировала? Он ведь помогал мне все это время, и вроде, по слухам, я ему нравлюсь, хоть это и смущает, но… он ведь не враг мне. Но я до сих пор не знаю, как к нему относится. Да, он мой одноклассник и в глубине души, как и всех остальных ребят, я называю его своим другом и даже членом семьи, но при этом… В последнее время он стал подозрительно напоминать мне одного человека… а ведь они схожи не только внешностью…       Судя по быстро приближающимся сзади шагам и тихому обеспокоенному голосу парню, который, кажется, спросил у меня что-то, я поняла, что он прямо за моей спиной. А ведь если подумать, то мы чем-то похожи… Оба кажемся на первый взгляд милыми и безобидными, но внутри нас живут монстры. Интересно, а какой у него монстр?       Едва я только подумала об этом, в голову резко ударило… Пространство вокруг вздрогнуло и на миг пошло волнами. Ноги остановились и я ощутила, как в спину врезались, ойкнув. Руки начали мелко подрагивать, пальцы медленно-медленно сжимались в кулаки. — Почему он решил понаблюдать за мной? Он ведь знал, что я храню много секретов, которые я пока не готова ему рассказать. А он полез не в свое дело… ко мне в душу… чтобы узнать… и использовать это в своих целях… Чтобы предать! — прокричал в моей голове женский голос.       Этот пронзительный крик эхом пронесся по разуму, вызывая дикую боль. Перед глазами все поплыло и почернело. Все резко начало падать в бок… сквозь плотную пелену до ушей смутно донесся еле различимый крик парня, зовущего меня по имени, и звон разбившегося стекла.       Как только его теплые, нет, горячие руки, схватили меня руки и талию, прижав к своему хозяину как можно плотнее, и меня, словно пушинку, унесло в бок, пелена перед глазами рассеялась, но виски все еще болели, словно их насквозь протыкали иголками.       Звон осыпающегося стекла утих. Я наконец-то смогла увидеть и понять, что же произошло. Окно, возле которого я только что стояла, разбилось вдребезги, и его осколки усыпали весь пол. А ведь там только что стояла я! Представшая в голове картина того, как все мое тело насквозь протыкают острые стекла, заставила нервно сглотнуть, а затем медленно перевести взгляд на тяжело дышащего парня, лишь крепче прижавшего меня себе, и тихо бормотавшего что-то себе под нос, уткнувшись мне в шею.       Все тело… пылало. Словно я стояла у обогревателя. Мне еще никогда не было так тепло. В итоге, со стороны это выглядело так: Нагиса стоит спиной к стене, прижав меня к себе так, что я носом утыкалась ему в грудь. Причем, он будто нарочно так наклонил мою голову, ведь я выше его на пару сантиметров. Этот бешеный стук сердца… не моего… его… эхом отдавался в ушах и… как бы это сказать. С одной стороны, он был для меня словно колыбельная, от него клонило в сон, но с другой… он будил то, что скрывалось во мне. Ту мою часть, что ненавидела людей за одно их существование. Которая ненавидела этот звук и всем естеством желала его прервать. — Нагиса… Пусти… Мне нельзя стоять так близко к… — я не договорила, так как почувствовала его руки на своей талии и горячее дыхание на собственной шее. Его хватка… тонкие руки обвили мое тело подобно змеиным кольцам, а дыхание парализовало, словно эта маленькая синяя змейка впрыснула в меня свой яд, укусив за шею.       Меня в буквальном смысл разрывало на части. С одной стороны хотелось упиваться этим теплом, объятиями и ощущениями, но с другой… я боялась. Боялась, что накинусь на него прямо сейчас и разорву на кусочки, даже если я не голодна. Приступ безумия начинался не только во время кровавого голода, но и… когда-то существо, что поселилось во мне, хотело убить.       Оно хотело убивать людей. Всех и каждого, и этот парень не был исключением. Возможно, именно в этом крылась причина того, что мое тело спокойно реагировало на его прикосновения. Это было сродни ловушке… Нужно бежать, но… Я не хочу. Я, которая «настоящая», не хочу этого. Руки сами собой обняли его в ответ, сцепившись пальцами на его спине, но лишь на несколько минут, после чего мягко оттолкнули его за плечи. — Прости, но я не могу. — сказать это как можно тише, мягче, притупить острый клинок, чтобы не причинить больше боли, и идти, быстро переходя на быстрый шаг, а затем и бег.       И снова он идет рядом со мной, на одном уровне, не отставая ни на шаг. И я слышу его шепот, вонзающийся мне в разум и заставляющий ее ухмыляться: — Я обязательно все узнаю.       И словно доказательство его слов, крепкая хватка обманчиво тонких пальцев на моей ладони. Его ладонь чуть больше моей, теплая, чуть вздрогнувшая при прикосновении с ледяной кожей, но при этом сильная. Как хватка змеиного тела. Будь у него тоже узкие зрачки, вслух бы называла змеей.       Но как ни странно, я переплела с ним свои пальцы, поддаваясь его немому приказу. Это было приятно. Мне нравилось то, что сейчас происходило. И хоть по разным книгам, романам, что так любит читать моя младшая сестра, и смутным воспоминаниям о рассказах матери, я не совсем хорошо понимаю такие вот отношения, заходящие намного дальше дружеских, мне казалось, что сейчас мы были похожи на пару. Снова вспомнились слухи о его чувствах ко мне… мои собственные ощущения… Возможно ли, что… мы действительно становимся все ближе и ближе друг к другу…? — Прости, что накричала. — голос опустился, став виноватым. Только сейчас я осознала, насколько тяжело и неприятно ему было выслушивать мои крики. Не думаю, что он подглядывал затем, чтобы рассказать об этом всем или причинить мне вред. Простое человеческое любопытство, которым не обделена я сама. И оно тут же проснулось. — И еще… Почему ты все еще держишь меня за руку? Я не маленькая девочка и могу идти сама. — Я знаю. — такой спокойный ответ. «Капитан очевидность», блин. Я тоже знаю. — И… — это только раззадорило любопытство. Мое любопытство. Ведь это может помочь мне разобраться во всем, сделать выводы и принять решение. Даже если это касается чувств и отношений. Особенно таких… Ведь, как бы странно это не звучало, я до сих пор не понимаю, что между нами происходит. И может ли вообще происходить… — Мне нравится держать тебя за руку. — С легкой улыбкой и покраснением на щеках, произнес он, все также не смотря на меня, пальцы сжались чуть крепче, повторно переплетаясь с моими. Они у него длинные и тонкие… с аккуратными ногтями. Теперь мне еще более понятно, почему его часто сравнивают с девушками.       У других парней пальцы более короткие и грубые, по крайней мере, на вид. Зачастую в мозолях, царапинах, а костяшки и вовсе разбиты. У него же… они аккуратные и чистые. Словно он никогда в жизни не дрался и никого не бил. Он и внешне всегда выглядит спокойным в любых ситуациях, и даже когда злиться, не настолько выходит из себя, чтобы сойти с катушек. Думаю, это то, что мне в нем действительно нравится и привлекает. Он кажется мне… крутым и при этом особенным, привлекательным как внешне, так и внутренне. И все же… мы слишком плохо друг друга знаем, а я не до конца ему доверяю. — Хорошо. Как хочешь. — вздохнула я, опуская голову так, чтобы синяя челка закрыла лицо, так как оно немного покраснело. Внутри грудной клетки билось призрачное, фантомное сердце.

***

— Если вы помешаете моему плану убийства, я убью вас. — мы пришли как раз в тот момент, когда наша новая учительница закончила эту фразу. При этом она умудрялась держать дуло пистолета у губ, словно сейчас на нем сейчас была кровь, которую она слизывала.       В этот момент она показалась мне жуткой. Вся эта аура красоты испарилась. Сейчас я видела в ней красивую, но опасную женщину, которая хоть и была человеком, но могла убивать. И делала это далеко не один раз…       Мы остановились на пороге здания, смотря на нее. Я вздрогнула, когда она повернулась ко мне. Нагиса, все еще держащий меня за руку, крепче сжал пальцами ладонь. Но он также выглядел слегка напуганным. Опять же, по его спокойному лицу и взгляду очень трудно понять, что он чувствует в тот или иной момент. — Мы должны быть осторожными. Эти угрозы — не блеф. — прошептал он, не отрывая от светловолосой женщины взгляда. — Спасибо за утренний спектакль. — повернулась она к каким-то мужчинами, непонятно откуда тут взявшимся. Это… ее напарники или еще кто? — Она убийца. — не вопрос — утверждение. — Я это вижу. — тоже самое. Я действительно вижу на ее руках кровь. Другие вряд ли это заметят, но мои глаза никогда не обманывают. — Да. Но в тоже время… — он кивнул в сторону одноклассников. Они одаривали учительницу далеко не дружелюбными взглядами. Ненависть. Чистая человеческая ненависть. Отвратительное чувство. Как бы мне не хотелось держаться от него подальше… оно все равно всегда будет со мной, так как во мне все еще есть частица человека. — Мы все уже поняли, что ненавидим ее… потому что она сука. — я невольно вздрогнула, услышав это слово. Пожалуй, стоит сказать еще кое-что… Вместе с памятью у меня исчезли и многие знания. То есть, говоря простым языком, на данный момент, я знаю очень и очень мало. Мой духовный возраст с одной стороны довольно немаленький, хоть и пропадает память с 14 лет, с другой же, я все равно что ребенок. Звучит, наверное, странно, но на нынешний момент я практически не слышала подобного рода ругательств, особенно в адрес женского пола.       Да, она убийца и не самая приятная личность. Она хотела поцеловать меня! Но зачем?! Нет, я, конечно, знаю мало о «человеческих» отношениях, но не имею ничего против однополых, но… она ведь взрослая женщина. А я… подросток, то есть, еще ребенок. В физическом плане, конечно. Морально я все же взрослее, но сути это не меняет. Мне уже приходилось целоваться, но не со взрослыми же!       Этот момент, а также прикосновение, вызвавшее адскую боль по всему телу, и вместе с этим приступ, желание разорвать ее на куски, надолго останется в моей памяти. Даже сейчас, при одном только взгляде на эту блондинку, мне хочется убить и выпить всю ее кровь. Потому что это страшное чувство глубоко внутри меня… эта ненависть к ней… ко всему ее существу… так просто не исчезнет. Моя вторая половина ненавидит весь людской род и я не исключение, пусть и не хочу рвать на куски каждого, кто встретится мне на пути.       Весь факт состоит в том, что эта женщина разбудила демона внутри меня, и он так просто ее не отпустит. Не знаю, как буду сдерживаться… Меня уже начинает трясти, как бы я не отводила взгляд! Все мысли только о ее крови! О ее плоти! О ее душе! О том, чтобы поглотить ее всю и не оставить в этом мире ничего!       Но эти мысли мигом испарились, сменившись непониманием и теплом. А также чувством, что я таю… А все от того, что Нагиса все держал меня за руку. За своими мыслями я не заметила, что мы уже вошли в класс, а он все вел меня. Вел и смотрел на меня с улыбкой. Доброй нежной улыбкой, словно говоря: «Все будет хорошо». — Я не отдам тебя. — фраза, произнесенная шепотом, на ухо, но я ее услышала. И застыла на месте как статуя, пока он садился за свою парту, все также тепло улыбаясь и не обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, их шепотки, сплетни и радостные вопли блондинки Рио о том, что ее любимый пейринг сбывается. — «Я не отдам тебя».       Где-то я уже это слышала… Ладно, вспомню потом. А сейчас просто сяду, и, скорее всего, засну, ожидая, пока меня не накроют верхней одеждой. Да, я знала, что он делал так всякий раз, как я засыпала во время урока. — Да ладно? Неужто наша малышка Аюми влюбилась? — пропел с задних парт Карма, широко улыбаясь и сверкая золотыми глазами. На секунду у него словно появились красные рожки и длинный хвост с острым концом. Как я маленького дьяволенка…       Нагиса, краснея до самых кончиков волос, и мигом растеряв весь свой пыл, машет руками, и что-то кричит ему, еще больше смущаясь от комментариев одноклассников. Но через пару минут на его лице появляется нежная улыбка, а взгляд становится как у мечтателя. Словно он уже и не здесь.       Я же лежу лицом на собственной тетрадке, ощущая, как он убирая с лица красные пряди, пропускает сквозь пальцы длинные хвостики сзади, и укрывает своей синей жилеткой под дружный, радостный женский, и разочарованный мужской, «ох» класса. А потом снова садится и улыбается, смотря на меня этим мечтательным взглядом, подперев голову ладонью, и с нежной улыбкой. Хоть я и не вижу этого, так как сплю, но чувствую. Чувствую…