Новый друг или появление нежданных гостей. - (Часть 2) - (Воспоминания)
3 декабря 2017 г., 17:13
— «Ну, а твои папа с мамой — какие они?»
— «Моей мамы, как и твоей, уже нет на свете. А папа… Ну да, верно. Я уже и забыла его настоящее лицо.»
Мальчик молча смотрел на притихшую «сестрицу», не зная, что сейчас сказать. Он почувствовал вину за свои слова, ведь сейчас его спасительница выглядела очень несчастной. Скрытые челкой глаза, сжавшие края юбки чуть подрагивающие пальцы, каменное выражение лица.
— Эй, онее-сан… не грусти. — осторожно начал мальчик, осторожно прикасаясь к ее плечу, — Папа говорит, что если познакомился с кем-то и вы хорошо общаетесь, это уже значит, что ты не одна. Давай… будем дружить, онее-сан! — радостно произнес он, вставая перед ней на колени и доставая из кармана брюк фотографию. — Сестрица, гляди — вот он, мой папа.
Аюми подняла взгляд и увидев перед собой фотографию, пристально всмотрелась в нее. Слова мальчика и его теплая детская улыбка невольно заставили ее улыбнуться в ответ, а возникшую внутри пустоту заполнится приятным теплом и нежностью. Этот мальчик быстро сумел занять в ее сердце местечко. Детское для такого возраста поведение, одинаковый цвет глаз, улыбка, чем не младший братик.
— Ну-ка, ну-ка. — осторожно взяв фотографию, она с любопытством и грустью стала осматривать изображенных на ней людей. Уже знакомая светловолосая женщина с фиолетовыми глазами и в длинном платье, и стоящий рядом с ней худой мужчина в очках. Между ними стоял маленький мальчик лет 7. Непослушные светлые волосы и фиалковые глаза, опрятный костюм и улыбка.
— Так вот он какой, папа Атсуши. — прошептала она, вспомнив, как представился мальчик. Это имя идеально ему подходило.
Но чем дольше она смотрела на семейное фото, тем больше думала о своей. «Приемный» отец, бывший коллега ее родного отца, ненавидел их, поняв, что не может контролировать в своих целях. В последнее время он редко был дома, так что оставались только она и брат с сестрой. Мать умерла, когда ей было 15. Самоубийство через повешение. Говорили, что она окончательно сошла с ума из-за своих сил. Таких же, как у нее, и, не выдержав, сделала это. А настоящий отец ушел из дома еще тогда, когда она только появилась там, оставив их на коллегу, который согласился лишь потому, что был безумно влюблен в ее мать.
Все это девушка узнала через ее дневник, спрятанный в комнате дочери. Правда, она так и не нашла ответы на такие вопросы как: «Почему ее оставили в приюте почти сразу после рождения?», «Почему отец ушел из семьи», «Почему мама покончила жизнь самоубийством. оставив троих детей?», «Почему все это произошло с ними?»
Все может измениться буквально за мгновение. Стоит только зажмуриться от страха или боли, как произойдет что-то невероятное, и ты поймешь одну вещь… все вокруг, как и ты, изменилось до неузнаваемости.
- «Кто ты?» — в голове эхом прозвучал голос Ирины-Сенсей и взгляд ее голубых глаз, направленный прямо в ее.
— «Неужто она знает, что кроме меня, в этом теле живет еще кто-то?» — самая первая мысль в тот момент.
После того осознания, что ее разум поделен на две части, ей было страшно находится рядом с людьми, особенно если это были дети. Ведь именно она резала на куски во время своих приступов бешенства, но в тоже время, глубоко в душе, после встречи с родными братом и сестрой, появилась сильная любовь к ним и желание защищать. Возможно, именно поэтому она решила помочь этому незнакомому 12-летнему мальчику, мгновенно став в его глазах «старшей сестрой». Хоть какой-то хороший поступок за одну ночь… Она сделала это не зря. Правда, вскоре им придется расстаться, и, скорее всего, навсегда.
В открытом фиолетовом глазу заблестела печаль. Перед ее взором пронеслись события прошлого.
***
— Мисс, — маленькая девочка лет 7 дернула за подол платья проходящую мимо нянечку, привлекая ее внимание к себе, и подала голос. Тогда она была еще маленькой, худенькой, милой девочкой с потрепанном фиолетовом платье. Сколько ее не уговаривали одеться понаряднее, она редко снимала его. — Мисс, а когда папа и мама заберут меня отсюда? — Наверное, скоро. Сейчас у них много дел и работы, и они просто не могут найти время, чтобы приехать. — натянутая улыбка на лице женщины и открытая фальшь, разобрать которую она в тот момент не могла. — Но если ты будешь послушной девочкой, то они непременно приедут и похвалят тебя. — Ага, понятно! — радостно улыбнулась малышка, сверкая глазами. Она окинула себя быстрым взглядом. поправила полы платья и собранные у концов лентой длинные волосы. Да… Тогда она была еще «нормальным» милым ребенком. А голос звонким и мелодичным. На щеках легкий румянец, а в глазах блеск. По крайней мере, когда она была «счастлива». — Я буду слушаться, чтобы папа и мама поскорее приехали!***
Эти слова, произнесенные звонким девичьим голосом ясно прозвучали в ее ушах и разуме. Пальцы начали медленно сжимать края фото, а разум, словно нарочно, подкидывал картинки прошлого одну за другой.***
Флэшбек Большая комната в темных тонах. Закрытые шторами окна. Небольшой столик, где она обычно ела или делала домашнюю работу. Узорчатый ковер на полу. Несколько тумбочек и большой шкаф с одеждой и книгами. За столом, читая очередную книгу, сидела молодая девушка-подросток лет 15. Длинные красные волосы, собранные в хвост черной лентой, фиолетовые глаза, смотрящие только на строки. Пролегшие под ними темные круги и сероватая кожа, говорили о том, что она давно нормально не спала. Темно-фиолетовая толстовка и джинсовая юбка завершали весь образ. Услышав приближающиеся шаги и чоканье кружки об стол, она с улыбкой повернулась к брату, севшему напротив нее со своей кружкой. Он ее точная копия, только мужского пола. Прямые красные волосы до плеч и фиолетовые глаза. Одет в домашнюю черную футболку и мешковатые шорты. Различие только в том, что у нее пряди челки синего цвета, доставшиеся вроде как от отца. — Спасибо, Аки. — кивнула она, и, сделав один глоток, вновь принялась за чтение. — Не за что. — кивнул в ответ мальчик и тут же погрустнел. Его сестра выглядела действительно неважно. Продержав небольшую паузу и сглотнув, он все же начал говорить. — Сестра, твое усердие в учебе очень похвально, но, может, тебе чуточку отдохнуть? — осторожно спросил он, на что она тихо вздохнула откладывая книгу. — Ты чего, Аки? Неужто соскучился по моему вниманию? Обещаю, как только поступлю в эту школу, мы будем много времени проводить вместе, а там и ты перейдешь. — улыбнулась она, но от этого крошечные морщинки, видимые только зоркому глазу, никуда не исчезли, как и практически черные веки. — Вот было бы славно, если бы наш отец смог приехать в этом году. — попытался сменить он тему, допивая свой чай. — Ага. Поэтому я и должна заниматься как можно прилежней, чтобы папа и мама были довольны. — с этими словами она вновь открыла книгу, быстро найдя нужную страницу. — Да куда уж прилежней, Аюми? — усмехнулся парнишка. — Еще есть куда. — вновь звякнула чашка о блюдце. Она опустила резко ставший серьезным взгляд, будто сейчас шла особо важная часть в книге. — Когда говорят «стараюсь изо всех сил», можешь не сомневаться, — человек не слишком себя утруждает. Акито смотрел на нее расширенными глазами, внимательно слушая каждое слово, прекрасно понимая, что она имеет ввиду. Все таки в свое время ей пришлось очень много стараться в самых разных вещах. — «Стараться изо всех» — это совсем иное. О таких вещах не говорят, а делают. Особенно если ради друга или любимого человека. Неважно, в чем именно, просто делай это, оттачивая до совершенства. — «На первый взгляд сестра самый обычный подросток, — думал мальчик, не отрывая взгляда от рассуждающей вслух девушки, — но она всегда очень требовательна к себе. Я действительно горжусь ей. Восхищаюсь. Но в тоже самое время, — Акито нахмурился, вновь цепляясь взглядом за чуть потускневшие глаза, серую кожу и сильную худобу, заметную из-за висящей на ней мешком пурпурной кофты и открытых ног. — Меня не покидает ощущение некоей неизъяснимой опасности. Сейчас ее психика словно натянутая нить. Когда натянутая до предела струна лопнет, выдержит ли ее сердце? А ведь однажды эти опасения станут явью…»***
— Слушай, Акито. — робко обратилась девушка к брату. — Как могло выйти, что наш приемный отец ненавидит всех нас? Это были несколько дней после самоубийства Алюми Сонозаки. Весь дом погрузился в траур, как и жившие в нем. Аюми сидела на стуле, поджав ноги и уткнувшись в них головой. Большой капюшон прикрыл ее голову, и из него выглядывала лишь синяя челка. С недавних пор она стала замечать странное отношение к ней и ее брату с сестрой, их «приемного отца». В основном, это были слухи, но иногда она и сама видела, какие именно взгляды он обращает на них. Тут же возникали о «родном» отце. Неужто он тоже их ненавидел, коль ушел из дому по неизвестным причинам. — Господь с тобой… — растерянно пробормотал парень, ставя перед ней очередную кружку горячего чая с намешанным в него лекарством. В последнее время девушка стала пить много успокоительных и прочее, что прописали ей врачи. После смерти матери ее психика окончательно стала сдавать, но в данный момент это отображалось в виде замкнутости ото всех и разговоров сама с собой, иногда даже вспышкам агрессии, что довольно быстро кончались, сменяясь жуткой черной меланхолией и полнейшим безразличием к окружающим. — Если ты так думаешь, может, тебе спросить его? Он наверняка знает… — не успел он договорить, как девушка резко махнула рукой, едва не сбив чашку, которую он вовремя придержал. — Никогда! — от неожиданности он вздрогнул, с волнением и страхом смотря на нее, ожидая очередного припадка, но девушка лишь крепче обхватила колени руками, начав мелко дрожать, но затем она вновь заговорила, только более тихо, почти шепотом, — У меня язык не повернется. Потому что… Потому что я… — сестра медленно подняла голову. В ее расширенных глазах отчетливо виднелся страх. Дикий, почти что панический. — Я боюсь… узнать правду. — прошептала она, запустив пальцы в закрывшую глаза челку. — Я понимаю. — голос ее брата, наоборот, был твердым. Он резко вцепился пальцами в ее плечи, посмотрев ей прямо в глаза и осторожно, , но ощутимо, встряхнув. — Тогда я сам спрошу у него. И докажу, что сплетни окружающих насквозь лживы. — с этими словами мальчик выбежал из комнаты, не обращая внимания на оклики сестры. — Акито! — неслось ему вслед, но он уже бежал по коридору, на ходу натягивая на себя куртку. — «Я не мог поверить в то, что отец может ненавидеть собственного ребенка, даже если он приемный. Потому что… Когда я вспоминаю маму и папу, то вижу, как весело мы проводили время. Жаль, только, что Юми появилась позднее. Мама и папа любили друг друга и были счастливы. Мне достаточно было просто находится рядом с ними, чтобы тоже почувствовать себя счастливым. Но… без сестры. Если бы…»***
- «Но иногда лучше неведение. Да… Так было бы лучше… Не поступи я столь опрометчиво и не преврати нашу жизнь в Ад.» — Умоляю вас! — услышав крик брата еще издалека, девушка перешла на бег, сжимая пальцами края толстовки. Было уже холодно, так как приближалась зима. Подошвы сапог утопали в недавно выпавшем снегу. Крошечные белые кристаллики, падающие с пасмурного неба, оседали на ярком болтающимся у нее за спиной хвосте и челке. Изо рта выходили облачка пара. — Черт… Брат… — остановившись чуть поодаль у фонарного столба, чтобы ее не заметили, но при этом можно было наблюдать, она начала прислушиваться к каждому слову, готовая если что выйти ему на подмогу. — Прежде чем уйти, пожалуйста, навестите сестренку Аюми! Ей сейчас так нужно внимание! Ей станет легче! Она перестанет изводить себя! — кричал мальчик, сложив на груди руки и с мольбой глядя в зеленые глаза русоволосого мужчины в длинном пальто. — Хватит! — оборвал он его. — Как же это? — но Акито не желал униматься. Он сжал кулаки, подойдя еще ближе, выдыхая больше пара со рта. — Разве Аюми не ваша «дочь», что вы приняли, как и нас. Вы ведь любили нашу маму, а значит, должны любить и ее дитя! — «Любить»? — с холодной усмешкой повторил мужчина. Длинная челка скрыла его глаза. Громкий стук разорвал повисшую в воздухе напряженную тишину. Это он ударил кулаком по невысокому металлическому забору, окружающему их дом. — Уж лучше бы она… и вовсе не рождалась на свет. Эти слова произвели эффект жгучей пощечины. Разорвавшейся прямо над ухом бомбы. Клинка, пронзившего сердце насквозь. Холодный ветер приподнял алые волосы стоящей позади них девушки. Зрачки сузились до еле заметных щелок в опустевших зрачках. Она просто стояла, молча смотря на них. — Как… так? — медленно повторил парень, сам впав в шок от услышанного, и тут же. словно сорвавшись с цепи, вцепился пальцами в его рукав, продолжив кричать. — Как вас понимать, «отец»?! Аюми же всегда была… Удар по лицу и он падает на землю, орошая ее кровью из разбитой губы. Он медленно положил ладонь на опухшую щеку, прикрытую растрепавшимися алыми прядями. — Ты что себе позволяешь? У какого-то мальчишки хватает наглости читать мне нотации? — холодно произнес он, не скрывая презрения по отношению к парню. Тот медленно поднялся с земли, сжав руку в кулак и вытерев текущую по подбородку кровь. — Боюсь, что вы также являетесь для меня совершенно чужим человеком. — голос Аки начал дрожать от злости и ненависти. — А вот Аюми — моя родная сестра-близнец! Она для меня все! — последние слова он выкрикнул ему прямо в лицо, сверкнув сузившимися до щелок зрачками. — Брат… — одними губами прошептала медленно подходящая к ним девушка, все еще пребывая в состоянии шока и дикого страха. — Ну хватит. Убрать его. — холодный приказ и к мальчику направились стоящие до этого в стороне слуги. — Слушаюсь. — Прошу, постойте! — воскликнула она, выбегая вперед и закрывая брата собой, вытянув руки в стороны. — Не выгоняйте Акито! — Сестра! — раздалось за ее спиной, но она продолжала смотреть в глаза «отцу», несмотря на то, что его лицо исказила злость. — Ну пожалуйста, папа… — она вытянула руку вперед, тут же услышав звонкий шлепок и ощутив болезненный удар. На бледном запястье левой руки остались красноватые покраснения в виде пальцев. Она застыла на месте все в той же позе. — Не марай меня. — холодный приказ. — На тебе грех… чудовище…***
Тогда это был первый раз, когда новый хозяин в их доме наказал кого-то из троицы. Первым был Акито. Его наказание заключалось в том, что она просидел в подвале три дня, питаясь одной только «человеческой» пищей, и не получая ни грамма живительной крови. И, возможно, просидел бы еще больше, не выпусти его тогда младшая сестра, заметившая пропажу брата, и узнавшая о его местонахождении от Аюми. Сразу после этого он побежал к ней, велев младшей уйти, так как она была еще слишком мала и ему попросту не хотелось, чтобы она видела все это. Он помнил, что увидел, когда зашел в комнату… Парень медленно приоткрыл привычно скрипнувшую дверь, так и оставшись стоять на входе. Его сестра сидела на кровати, держа на коленях книгу и читая ее. Обычное зрелище. можно даже сказать, дежавю. Если бы только не одна деталь… ее плечи, как и все тело, мелко подрагивали. — Привет, Акито. — тихим хрипловатым голосом произнесла она, повернувшись к нему и вымученно улыбнувшись. Его тело словно окаменело, так и застыв в одной позе: руки по швам, ноги вместе, а взгляд суженных до крошечных точек зрачков устремлен в ее собственные — бледно-лиловые, без зрачков, бликов и каких-либо эмоций. «Мертвые»… Черные круги под ними завершали ужасную картину. — Прости, это все из-за меня. — но она продолжала говорить как ни в чем не бывало, словно не беспокоясь. Распущенные волосы, без привычной черной ленты в них, растрепанным каскадом лежащие на спине и слегка прикрывающие осунувшееся серое лицо, придавали ей еще более измученный вид. — Сес…трица… — одними губами прошептал он, делая шаг назад. Он практически не узнал ее. Его ноги подкосились и он рухнул на колени как подкошенный. Длинные волосы закрыли лицо, по которому потекли слезы. — Все это была… моя… моя… моя вина… — его голос дрожал, прерываясь от всхлипов. Его всего трясло, а всхлипы становились все громче и громче, пока он не перешел на крик, сорвавшись в отчаянные рыдания, прикрыв рот рукой и зажмурив глаза. — И зачем я только сделал это?! Аюми молча смотрела на него все тем же взглядом сломанной куклы, не отрывая взгляда. Через пару секунд она встала с кровати, положив книгу на тумбочку, и, тихо вздохнув, подошла к нему, присев рядом на корточки и приобняв. Ее лицо по прежнему оставалось каменным, а глаза «мертвыми». — Ты ни в чем не виноват. — шептала она, слушая его рыдания и ощущая слезы на плече. — Слышишь, Аки? Знаешь, я ведь думала… Все три дня, пока тебя не было… Все это время сидела и думала… Так что теперь все в порядке. Ведь так повелось с самого начала. Просто я должна принять все как есть. Услышав последние слова, парень резко поднял на нее блестящие от слез фиалковые глаза. На щеках отпечатались потемневшие мокрые дорожки. Девушка вновь вздохнула и закрыла руками лицо, запустив пальцы в волосы. А когда убрала их, ему показалось, что оно стало выглядеть еще более пугающим чем до этого. — Только лишь и всего. Конец Флэшбека***
— Пошли. Где там запропастилась Аюми? Пора бы ей возвращаться. — произнес только что подошедший вместе с Рей Карма, удивившись тому, что Нагиса стоит в полном одиночестве, как всегда, погрузившись в раздумья, а самой девушки нигде нет. Но внезапно стоящая рядом с ним фиолетоволосая девушка вздрогнула, и, замерев на месте, начала пристально оглядываться по сторонам. Зрачки в ее зеленых глазах приняли форму щелок. — Ты чего? — удивился заметивший это Нагиса. — Вонь. — коротко ответила она, прикрыв рукой нос. Оба парня же впали в ступор, мысленно надеясь, что это не от них. — А? — Червями смердит. Я уже нанюхалась такого. — мрачно произнесла девушка, смотря куда-то вперед. — Да что? — Где-то совсем рядом. Неужели… «незваные гости»? — нахмурилась она, повернувшись к ним. — Похоже, придется вам кое-что рассказать. Уже нет смысла скрывать их присутствие. Болваны…***
Аюми сразу ощутила присутствие постороннего человека в этом же переулке. Ощущение было… знакомым. Даже слишком знакомым, но она не могла точно сказать. Оно было нечетким, словно человек то появлялся, то исчезал в этой реальности. — В чем дело, сестрица? — обеспокоенно спросил ее Атсуши, положив ладонь на плечо, и, заметив, куда она смотрит, тоже перевел туда взгляд. Их глаза одновременно расширились, когда они увидели медленно подходящую к ним девушку-подростка в белом кимоно с синими узорами. — «Она похожа на меня./Она похожа на сестрицу.» — одновременно пронеслось в их головах при первом взгляде на незнакомку. Рассыпанные по спине серебристые пряди, обрамляющие бледное лицо по бокам, развевающиеся у нее за спиной, и сиреневые глаза с узким зрачком. Длинное белое кимоно с синими узорами и сапоги. Но самыми странными в ее образе были глаза… Пустые, ничего не выражающие, мертвые… - Она похожа на Юно. Только волосы и глаза другого цвета. — подумала Аюми, не сводя с нее изумленного взгляда, и одной рукой прижимая мальчика к себе. — Ты ведь Атсуши Вест? — тихо спросила она, указав на мальчика. — Э? Ты знаешь его? — удивленно протянула красноволосая, переводя взгляд с незнакомки на него и обратно. — Аура этой девушки очень странная. Словно она из ниоткуда. Но все же… Она чертовски на меня похожа. Если бы только волосы были красными… — нахмурилась Сонозаки, чуть отступив назад и прикрыв рукой светловолосого парня, также начавшего заметно нервничать. По его лицу было видно, что он видит ее в первый раз. — Кто ты? — громко спросила Аюми. Ее голос эхом оттолкнулся от стен. Сереброволосая незнакомка лишь усмехнулась, прикрыв лицо широким рукавом и прищурив глаза. — Не узнаешь, Сонозаки Аюми? — звенящим голосом прошептала она. Уголки ее губ поползли вверх при виде того, как лицо стоящей напротив «половинки» искажает сначала удивление, а затем постепенно и шок вместе с неверием. — Да-да. Я та, кто является твоим двойником. Бывший член твоего клана. Я так и знала, что ты не узнаешь меня в физической форме. — Так ты… Сонозаки… Юно…?
