Класс убийц: Кто моя новая одноклассница?!

      На сей раз Коро-сенсей особенно постарался на славу. Превратил весь школьный двор в зал кинотеатра, а сам спектакль в самое настоящее кино. Даже класс «А» пришел на это представление. Сами они говорили, что пришли посмеяться над тем, как опозориться класс «Н» и закидать их безумной критикой, хотя на самом деле были очень заинтересованы очередной постановкой. Что ни говори, а приходили они на каждую из них и каждый раз уходили довольными, не признавая этого вслух.       Как только все окончательно уселись, заняв все свободные места и взяв запасы еды и напитков, а громкий голос одного из ребят предупредил всех о телефонных звонках и прочем, что могло бы мешать просмотру данного фильма, заиграла музыка. Практически все сразу узнали откуда она. Тот факт, что данная история пришла из России, еще больше заинтересовал зрителей, особенно тех, кто не был знаком с культурой данной страны и народа. Экран гигантского телевизора включился и по двору разнесся голос Коро-сенсея.

Живут еще сказки на свете, А где — никому неизвестно. Немного для них на планете Осталось свободного места. Вот нам оказаться бы с вами В таинственном сказочном мире… Наверное, сказки живут за морями, А может быть, сказки живут за горами, А может быть, сказки живут за лесами, А может, в соседней квартире?

      Музыка стала набирать темп, а голос Коро более бодрые и веселые нотки. Некоторые из зрителей удивленно переглянулись и с еще большим интересом стали вслушиваться в этот приятный мужской голос, хозяина которого нигде не было видно. Особенно внимательно слушала и наблюдала за всем Ирина, сидящая в первом ряду рядом с Карасумой-сенсеем. Даже он с удивлением отметил, что вид у нее более внимательный чем обычно, а взгляд заинтересованный, словно она была под гипнозом. На лице самого мужчины так и было каменное выражение, хотя внутри ему также было интересно, что будет дальше.

Как здорово в этой стране поселиться, Где радугой в небе летает Жар-птица. Пусть радостно наши забьются сердца, И вспомнят все люди о сказке и чуде, И сказке не будет конца.

Как здорово в сказке навек поселиться, Где радугой в небе летает Жар-птица. Пусть радостно наши забьются сердца, И вспомнят все люди о сказке и чуде, И сказке не будет конца.

— В сказочном лесу, что примечательно, — начал рассказ голос Юмы Исогая. — Раньше было все замечательно. Богатыри на пирах пировали, гуси-лебеди детей воровали, Соловей-разбойник свистел, дед над репкой потел, щука с Емелей общалась, лягушка в царевну превращалась. И вдруг все изменилось. Яйцо курочки рябы не разбилось, на Кощея тоска напала, Жар-птица куда-то пропала, Иван-дурак стал дураком до неприличия. Напала на сказку скука и безразличие. Всех тоска заела. Только Бабы-яги знали в чем дело. Заглянем к ним в избушку на курьих ножках.       Тут темный экран включился и начал показывать фильм. Глазам всех присутствующих предстало небольшое деревянное помещение, внутри которого творился полнейший беспорядок. В углу стояла треснувшая ступа, совершенно не пригодная для полётов. На ржавом гвозде висела шапка-невидимка, старательно обглоданная молью.Потолок покосился, и казалось, что он держится на одной паутине. Из зала начали доносится шепотки. Подобного вида домик вызвал у них сильное удивление, особенно если сравнивать с их квартирами и обычными деревенскими домами. — Потолок в паутине, стол в обеденных крошках, на улице солнце, а в избе полумрак. На печи нацарапано: «Кощей дурак».       На дубовой лавке лежит Рейчел, подперев рукой голову, смотря перед собой пустым взглядом светло-зеленых глаз. Ее распущенные лиловые локоны струятся с плеч до самого пола, поверх них красный платок. Вместо школьной формы на ней темно-красный сарафан с черными узорами длиной почти до пят, под которым серая кофта с рукавами длиной до локтей, на ногах полосатые чулки и башмаки. Издав тяжелый, горестный вздох, она села на лавки, подперев руками голову. — Давным давно уж на дворе двадцать первый век колготится. А сказки про нас никто не слушает, новые никто не сочиняет. Мы теперь вообще бездельные! Никому не нужные! — воскликнула она под конец, громко всхлипнув и проведя рукой по глазам, словно утирая выступившие на них слезы. — Одинокие. — Раньше то бывало. — поддержала ее вышедшая из чулана Окуда, одетая в темно-синий сарафан с цветочным узором. Ее собранные в косички фиолетовые волосы болтались из-под окутавшего голову сиреневого платка, что подчеркивал не только цвет волос, но и таких же глаз. — Ух, бывало. Еще как бывало. — снова вздохнула Рей, и, встав с лавки, поправила длинный подол и повернулась лицом к зрителям. На ее лице читалась самая настоящая грусть и тоска вперемешку с некой апатией, в то время как на лице вставшей рядом Манами легкая задумчивость и волнение. — Эх, тоска зеленая, болотная. — Поредел лесок наш сказочный, — начала петь Рей, пританцовывая на месте и ходя взад вперед по избушке. — Тоже старится видать. Даже сказки нет порядочной, чтоб детишек напугать. Смерть Кощею не мерещится, водяной уплыл на юг. Рыбки в неводе не плещутся, и русалки не поют! Эх, было жить не скучно со сказками! — приподняв полу сарафана, она пустилась в пляс вместе с подпевающей Манами. — Эх, читали их не штучно, а связками. Каждые бывало полчаса, разные случались чудеса! — закончили они вместе, кружась на месте и придерживая свои длинные платья. — Пронеслись года отрадные, нынче новые века. — вновь повернувшись лицом к зрителям, продолжила петь Рейчел, проводя перед собой в воздухе рукой, а второй откидывая лезущие в лицо длинные волнистые пряди. Все, кто слушал сейчас ее пение и наблюдал за танцами, смотрели на нее как завороженные. Ведь ее тонкий голос и грациозные движения умудрились в одночасье покорить большую часть зрителей, что уж говорить о внешнем. Хрупкая и маленькая Манами также не уступала своей напарнице в привлекательности как внешней, так и эстетической. — И на подвиги на ратные не отыщешь дурака. Покосилась вся избушенька, как никак полтыщи лет. Ты, сестра, совсем старушенька. — улыбнувшись краем губ, указала она на Окуду, отчего та хихикнула, прикрыв рот ладонями. — Ну, а ты как будто нет! — Эх, было жить не скучно со сказками! — запели они хором, взяв друг друга под руки и вприпрыжку танцуя. — Эх, читали их не штучно, а связками. Каждые бывало полчаса, разные случались чудеса! — Эх, какая жизнь была. — ностальгически протянула Рей, закончив петь и отойдя от Манами к печке, смотря на старую надпись. — А может еще случится в нашем лесу сказка. — задумчиво сказала Окуда, приложив к подбородку палец и подняв взгляд к потолку. — Нет, сестрица, лес уж не тот. Вот давеча ходила по лесу, подхожу к реке, а она белая, как молоко, а берег склизкий такой, ну прямо кисель… — при этих словах зеленоглазая скривилась. — Так это же Молочная река — Кисельные берега. — при словах собеседницы она приложила ладонь ко лбу и покачала головой. — Эх ты нечисть ты нецивилизованная! Там везде трубы торчат, а из них какая-то гадость в речку льётся, и дух тяжёлый идёт. Всю речку испоганили! — всплеснула она руками и лицо ее приобрело то самое гневное выражение, последствий которого боятся все ее одноклассники мужского пола, невольно сравнивая с горгоной. А уж вкупе со сверкающими зелеными глазами тем более. — Вдруг избушка повернулась, — вновь зазвучал голос Исогая. — Дверь с треском распахнулась, и младшая яга вбежала на порог. Лицо ее сияло как начищенный сапог.       При этих словах небольшая деревянная дверца с громким треском открылась, стукнувшись о стенку, из-за чего весь покачнулся, а сидящие на лавочке Манами и Рей подпрыгнули, уставившись на нее во все глаза.       А вот тут то все дружно охнули при виде третьей бабы-яги, роль которой досталась Каяно. Сверкающие золотисто-карие глаза, лежащие на плечах волнистые изумрудные волосы, вылезающие из-под белого платка, улыбка во весь рот, и хрупкая, подпрыгивающая на месте с ноги на ногу фигурка в длинном зеленом сарафане. — Ну что, тоскуете коряги старые? А я, между прочим, нашла в нашем лесу кое-что сказочное. — прозвучал ее звонкий, миленький голосок, вводя в экстаз почти всех, кто его слушал, что уж говорить об учениках «А» класса. — Что?! — одновременно воскликнули Манами и Рей, в одну секунду преодолев разделяющее их расстояние до двери, на пороге которой стояла улыбающаяся Каяно, явно довольная такой реакцией «сестер». — Дело было так. — бодро начала рассказ Каяно, присев на лавочку между внимательно слушающими ее сестрами. — Вышла я из избушки рано утром. Трава росой переливается! У речки ивушки плакучие перешептываются! Где-то вдалеке дятлы перестукиваются. Тук-тук, тук-тук. — Опять завела свою поэзию! Ты можешь покороче? — хмуро спросила Рей, подперев голову кулаком. — Могу. — кивнула зеленовласка. — На чем я остановилась? — На дятлах. — напомнила Манами. — На каких дятлах? — удивленно захлопала глазами Каяно. — Которые перестукиваются! — на сей раз хором произнесли старшая и средняя сестры. — А, ну да. — невозмутимо продолжила младшая. — Пошла я на их дивный перестук и вдруг обо что-то споткнулась. Гляжу… червяк! — после недолгой паузы сказала она, тут же услышав удивленный и обреченный вздохи. — Червяк длинный такой, что ни головы, ни хвоста не видать. И вдруг в этом червяке людские голоса заговорили. «Ромашка, я Дятел. Как слышите? Прием.» О, думаю, чудеса! — потерла она ладошки. — Ромашка с Дятлом разговаривают! — Так, может, он сожрал кого, вот они там и беседуют, — с умным видом, подняв указательный палец, произнесла Манами. — Где он? — нетерпеливо спросила Рей. — У трех дубов. — А ну-ка, девки, давайте слетаем! — заговорщическим тоном произнесла Рей, первой вставая с лавки и поправляя полы сарафана. — Послушаем! Где наши метлы-самолеты?       Все три девушки встали в одну линию и вытянули руки перед собой. В них тут же оказались зажаты длинные метлы.       В тот же миг картинка сменилась, заиграла активная музыка, давая понять, что снова будет песня. Вскочив на свои метла, девушки одновременно поднялись в воздух, и, вылетев из избы, полетели над лесом в сторону трех дубов.       У зрителей аж дух захватило от подобной картины и спецэффектов. Девушка будто реально летели по воздуху, сидя на своих метлах. Их одежда и волосы развевались на сильном, бьющем в лицо ветру, а лица украшала широкая радостная улыбка. — Ничего, что мы живем в болотах. — запели они одновременно. — С детства мы мечтаем о полетах. Не учили в летных школах нас, но летать мы стали высший класс. Штопор, бочка, мертвая петля! Это мы умеем без руля! У нас лишь ступа, да помело, а мы летаем как нло! И сейчас наш женский экипаж вам покажет высший пилотаж! Отчего во рту яги два зуба? На таран летела ночью ступа! Как летают бабы — это круто! Ни страховки нет, ни парашюта! Отчего крючком у бабки нос? Врезалась старушка в бомбовоз! Мы летаем в ступе над страною! И храним покой родных небес, позабыв искусственный протез! Ни Валерий Чкалов, ни Мересьев, ни летал так лихо в поднебесье! Без руля, без крыльев с шасси! Вот какие бабы на Руси! У нас лишь ступа, да помело, а мы летаем как нло! И сейчас наш женский экипаж вам покажет высший пилотаж! — голос Каяно эхом разнесся как над «лесом», так и над всем школьным двором, которому вторили еще несколько задорно подпевающих голосов, чьим хозяевам было плевать на то, что они привлекают много внимания. — Первой летела старшая, — заговорил Юма и на экране появилось изображение летящей на метле Рэй, чьи длинные волосы волнами развевались у нее за спиной. — Скорость у нее была страшная. Младшая яга чихала весь полет. — в подтверждение этому Каяно звонко чихнула. — Средняя летела задом наперед.       Наконец внизу раскинувшейся под ними поляны возникли три больших дуба, у корней которых лежало что-то очень длинное, тонкое и черного цвета. — Вот и три дуба появились. Бабы-яги приземлились. — Вот он, червяк! — воскликнула подбежавшая к корням Каяно, указывая пальцем на «червяка». — Длиннющий то какой. — изумленно протянула Окуда, — Ни хвоста, ни головы не видать. — Тихо. — шикнула на них Рей, приложив палец к губам. -Тихо, девки. Послушаем. — Из червяка доносились чьи-то голоса. У старушек на головах зашевелились волоса. — «Дятел», «Дятел», я «Ромашка». Есть ли связь и в чем промашка? — Да, «Ромашка», слышит «Дятел». Связь я с вами не утратил. — Вы случайно там не спите? Как учения, доложите! — На учениях все солдаты! Бравы и молодцеваты! — Повторите! — Повторяю! — Подтвердите! — Подтверждаю! — Молодцом! Держите связь! — Не ударим клювом в грязь! — Ну наконец-то чудеса начались! — радостно воскликнула Окуда, беря за руки светящуюся от счастья Каяно и прыгая с ней на месте. — А я что вам говорила, а?       Рейчел молча стояла, прислонившись к дубу, и с грустью смотрела на девушек. — Нет, сестренки, не чудеса это. — отрицательно покачала она головой. — Это солдаты по разным концам нашего леса сидят и по этому «червяку» всякие разговоры ведут. Полевой телефон называется. — Нам еще только солдат тут не хватало! — воскликнула Каяно, приложив ладони к щекам. — Не хватало.- вторила ей Манами. — Цыц! — прикрикнула на них Рей. На секунду ее лицо приняло задумчивое выражение, а затем над головой вдруг зажглась лампочка и она широко улыбнулась. — Придумала! Мы сейчас сами сказку делать будем! — Это как? — переглянувшись между собой, недоуменно спросили средняя и младшая сестры. — А вот как. — лицо фиолетоволосой приняло хитрое выражение и она предвкушающе потерла ладони. — Солдатам эти разговоры страсть как нужны. А мы начнем им мешать. Они подумают, что в этом «червяке» неисправность и пошлют кого-нибудь его починять. А тут и мы! — зло засмеялась она, отчего сестры нервно сглотнули. — Вот и сказочка начнется       Они склонились над кабелем и стали водить над ним руками, бормоча что-то под нос. -«Поколдовали Бабы-яги и разговор по кабелю стал другим». — «Дятел»! «Дятел»! Я — «Ромашка»! — Туалетная бумажка! — крикнула Рей, приложив руки ко рту рупором. — Это что за шуточки? — Жареные уточки! — ответила Каяно и тихонько захихикала.  — Прекратите хулиганить! — Пятку можете поранить! — сказала Манами, с трудом сдерживая смех, отчего ей пришлось закрыть рот ладонью. — Тут какие-то помехи! — Будет дятлу на орехи! — крикнули девушки хором. — «Дятел», «Дятел», я «Ромашка»! В чем-то здесь у нас промашка! Иностранная разведка строит козни нам нередко! Их шпион подслушал нас! Слушай, «Дятел», мой приказ! Срочно вышлите солдата обезвредить супостата! — Разрешите уточнение. Все солдаты на учениях. В части лишь один из них. — Как зовут? — Нагиса Шиота. Но к нему невеста едет. — Пусть невестой он не бредит и наладит связь скорей, рядовой Нагиса Шиота! Повторите! — Повторяю! — Подтвердите! — Подтверждаю! — Молодцом! Держите связь! — Не ударим клювом в грязь!

***

— Но оставим эту беседу дурацкую и перенесемся в казарму солдатскую. — тоже еле сдерживая смех продолжил рассказ Юма. Экран потемнел и снова включился, на сей раз показывая новое место и новое действующее лицо. - У солдат нет выходных. Однако, счастлив рядовой Шиота. За хорошую службу бдительную он получил увольнительную. Нагиса гладит форму парадную и думает думу отрадную. От нетерпения не находит себе места, ведь к нему приезжает невеста.       Посреди комнаты стоял сам Нагиса и гладил свою военную серую форму. Выглядел он как обычно, разве что сам был одет в точно такую же одежду. В остальном как обычно. Невысокий, хрупкий, голубоглазый, с растрепанными голубыми хвостиками.       На его лице была радостная, мягкая улыбка, а сам взгляд чуть прикрытых небесных глаз говорил о том, что его хозяин сейчас где-то очень далеко от того места, где он находится. Даже если у него с Аюми было не так много взаимодействия по сценарию, он все равно был счастлив хотя бы от того, что в этой истории они жених и невеста, которые любят друг друга. Как тут не радоваться, к тому же это помогло ему еще лучше войти в свою роль по уши влюбленного солдата, желающего как можно скорее воссоединиться с возлюбленной.       Он начал маршировать и петь своим звонким, словно колокольчик, мальчишеским голосом, что также разнесся по всему двору школы, поражая всех зрителей. — Солдат готов ответственно служить стране родной, но нужен соответственно солдату выходной! Он должен быть уверенным в учении и в бою, чтоб встретить в скором времени любимую свою! — подняв взгляд сияющих голубых глаз, он счастливо улыбнулся, чуть покраснев, и еще громче запел. — В сапогах начищенных, в форме наутюженной, он пойдет по городу на свидание к суженой! И в груди у него странное волнение, потому что у него увольнение! Потому что у него увольнение! Он бегает неделями, надев противогаз! И от земли сумеет он отжаться сорок раз! Сложнейшее задание, а хоть бы и война, пусть только на свидание отпустит старшина! В сапогах начищенных, в форме наутюженной, он пойдет по городу на свидание к суженой! И в груди у него странное волнение, потому что у него увольнение! Потому что у него увольнение! — Погладил форму, Нагиса, побрился, и тут старшина Кащеев появился.       В подтверждение слов рассказчика за спиной счастливо улыбающегося, светящегося от радости голубоволосого паренька возникла фигура Кармы. Он предвкушающе ухмылялся, сверкая золотыми глазами. На нем была темная форма с фуражкой, из-под которой на лоб спадали алые волосы. — Был старшина этот странный. Взгляд имел оловянный. При ходьбе скрипел костями и пугал солдат нехорошими новостями, а когда своим мощным голосом отдавал команды солдатам, те чувствовали в нем страшную силу. Он к Нагисе подкрался на ножках кривых и как гаркнет. — Рядовой Шиота! — прозвучал за спиной у подпрыгнувшего на месте и тут же развернувшегося к нему паренька, громкий голос. Его руки сами вытянулись по швам, и он чётко, по-военному произнёс: — Рядовой Шиота совершает утюжку парадной формы, для увольнения в гарнизон! Аюми моя приезжает, товарищ прапорщик. — радостно добавил он уже совсем не по-военному. — Отставить! Увольнение твое отменяется! — при этих словах на лице Кармы возникла ухмылка, которая тут же исчезла, сменившись серьезностью. — Как? Что случилось? — у округлившего глаза Нагисы перехватило дыхание. На лице отразился шок. — Кто-то прослушивает наш полевой телефон, — сказал старшина. — Товарищ «Дятел» приказал найти шпиона. — Н-но п-почему я? — дрогнувшим голосом пролепетал Нагиса, — У меня же увольнение! — Шиота! — он вздрогнул, сжавшись от той силы, что звучала в голосе довольного своей ролью красноволосого. — Я! — Выполнять! — Есть! — выдохнув и придав голосу нужный тон, поднял он на старшину решительный взгляд. — Пойди в оружейную комнату, выбери штык-нож поострее, да автомат поприцельней. Вот тебе вещмешок. В нем буханка хлеба и суп вермишелевый. — С мясом? — С рисом! А Аюми приедет, я ей все объясню. — Вздохнул Нагиса. — Эх. — Да делать нечего. Закинул вещмешок за плечи он, четко, по военному развернулся, а старшина вслед ему ухмыльнулся. — Хе-хе-хе. — издал красноволосый злобный смешок, недобро сверкая золотыми глазами. В его пальцах была зажата вынутая из личных вещей Нагисы фотография, с которой на него глядела девушка небывалой красоты. — Не любит хитрый враг японского солдата, которого ни грипп, ни насморк не берет! — вновь звонко запел Нагиса, маршируя в сторону выхода. — Солдата не смутят ни серебро, ни злато, что горе, что беда, он песенку поет! Он песенку поет и все идет вперед! А где-то ждет солдата Юми, которой нету в мире краше! И нет милее, и встрече с нею никто-никто не сможет помешать! — Ну-ну. Пропадет солдата голова. — пробормотал Карма, провожая его взглядом до тех самых пор, пока он окончательно не исчез с поля его зрения. Опустив взгляд на фото, вновь ухмыльнулся, а над его головой возникли рога и длинный хвост с пикой. — Так вот ты какая, Юми-чан.       С этими словами он положил фотографию обратно в тумбочку и… растворился в воздухе. — Вот что старшина Кащеев сказал на прощание. А в это время в избушке шло совещание.

***

— Ну, девушки, — потирает ладони Рей, предвкушающе ухмыляясь. — Все складывается удачно. Невесту Нагисы мы с младшенькой сами встретим и в Кощеев замок заманим. — А я? — указала на себя Окуда. — А ты полетишь к трем дубам, дождешься солдата, скажешь, что Аюми его у Кощея томится. посмотрим, что из этого получится. — зловеще засмеялась она, вновь вызывая у зрителей и сидящих рядом с ней «сестер» мурашки по коже и нервные глотки.       Вдруг раздался стук в дверь. — Кто это может быть? — дрожащим шёпотом спросила Каяно, настороженно смотря на дверь. — Тихо. — подняла перед собой ладонь Рей. — Кто там? — Меня зовут Аюми. Я приехала к своему жениху. Он где-то здесь службу в армии проходит. — донесся из-за двери мелодичный девичий голос.       Девушки радостно переглянулись. — А вот и невеста! — пропела Рей и повернулась к сестрам. — Девки, прячьтесь.       В тот же миг Окуда скрылась за печкой, а Каяно залезла в большой сундук и закрыла за собой крышку. — Ну, Аюми-чан, заходи! — крикнула Рей, довольно улыбаясь.       Деревянная дверь скрипнула, пропуская внутрь красивую девушку с длинным красными волосами, собранными в два низких хвостика, кроме обрамляющих лицо прядей. Косая челка с синей прядью прикрывала левую часть лица. Ее фиолетовые с кошачьим зрачком глаза удивленно и с любопытством рассматривали избушку, а затем и подошедшую к ней девушку на вид ее возраста, одетую в красный сарафан и платок, из-под которого вылезали волнистые лиловые пряди. Зеленые глаза как-то странно сверкали, осматривая ее с головы до пят. — Здравствуйте, мисс. — быстро поклонилась она, осознав, что рассматривает ее уже минуту, ненадолго забыв о вежливости. — Здравствуй, милая. Здравствуй, родная. — Сладко пропела Рей, приближаясь к ней. На ее лице отобразилось волнение. — Что с тобой приключилось? — Я приехала к своему жениху. — с улыбкой на лице ответила девушка, смущенно опустив взгляд и покраснев. — Сошла с поезда и решила лесом напрямик пройти, да заблудилась. А вы кто? Что вы здесь в лесу одна делаете? И дом у вас какой-то странный. — она вновь осмотрелась. — Я Баба-яга. — спокойно ответила Рей, смотря ей в глаза. — А это моя избушка, то есть дом, на курьих ножках. — Кто-кто? — удивленно переспросила Аюми. — Баба-яга. Сейчас я тебя есть буду. Полезай в печь! — пошутила она, усмехнувшись, указав в сторону печи. — У вас что, бабуль, не все дома? — нервно хихикнула Аюми с неловкой улыбкой. — Как ты догадалась, милая? — теперь пришла очередь Рей удивляться. — Так это видно. — со знанием дела ответила красновласка, кивнув. — Эй, — повернулась в сторону сундука и печки зеленоглазая девушка. — Вылезайте! Вас видно. Эх, девки, спрятаться то толком не могут. — вздохнула она, уперев руки в бока и покачав головой, пока те вылезали из своих мест.       Особенно тяжело пришлось Каяно, так как она пряталась в сундуке, где было малого свежего воздуха. Из-за этого ее лицо приобрело пунцовый оттенок, но через пару секунд вновь побелело. Чихнув и проведя рукой по сарафану и волосам, она дружелюбно улыбнулась и вместе с Манами вышла навстречу ошарашенной гостье, встав рядом со старшей сестрой. — Здравствуй, Аюми. — поклонилась Окуда. — Здравствуй, Юми-чан. — мило улыбнулась Каяно, тоже поклонившись. — Здравствуйте. — тихо ответила девушка, все еще пребывая в состоянии шока. — А вы кто? — Я Баба, тире, яга. — поправила очки Окуда. — И я Баба-яга. — помахала ей ручкой Каяно, не переставая ослепительно улыбаться. — Что здесь происходит? — громко спросила Аюми, нахмурившись и уперев руки в бока. — Сказка. — ласково сказала зеленовласка. — А это избушка на курьих ножках. — А по моему это сумасшедший дом! — повысила голос гостья, хмуро и напряженно смотря на переглядывающихся между собой сестер. — Она нам не верит. Ничего себе. — озадаченно пробормотала Окуда, вопросительно смотря на сестер, как бы спрашивая, что им с этим делать. — Сейчас поверит. А ну-ка, девки, — посмотрела рей на сестер, потирая ладони. — Тащите сюда скатерть-самобранку! Слыхала про такую? — заговорщическим шепотом спросила она у Аюми, прикрыв рот ладонью, но та лишь непонимающе склонила голову на бок.       К столу подошли Окуда и Каяно и постелили на него расшитую золотыми узорами скатерть. Аюми тут же раскрыла рот от удивления. На скатерти появились блюда. Да какие! — Что это? — Это еда, — пояснила Манами, — её есть можно.       Рей, увидев изумление Аюми, засуетилась, как официант перед богатым клиентом. — Вот духовая солонинка, пузырные щи, сморчки с говядиной, вестфальская ветчина, имбирный мёд, мармелад из слив, фрукты, вина заморские.       Аюми смотрела на эти яства, не веря своим глазам. Она целый день ничего не ела. Ужасно хотелось съесть хоть кусочек, но она боялась, что стоит только прикоснуться к этой еде, как всё исчезнет. — Угощайся! — радостно сказала Каяно, хлопнув в ладоши.       И Аюми стала угощаться. Блюда не исчезали. А совсем наоборот. Стоило Сонозаки выпить кружку яблочного кваса, как кружка снова наполнялась. Только она съедала кусочек ветчины, как тут же появлялся новый.       Ей стало очень весело. Аюми вскочила из-за стола и бросилась во двор. Заглянув под избушку, она увидела две массивные куриные ноги, которые намертво вцепились в землю своими мощными когтями. — Вот жизнь какая! — хором воскликнули девушки вошедшей обратно в избушку Аюми. На ее лице по прежнему был шок. — Неужели я действительно попала в сказку? — тихо спросила она. — А как же мой жених? Ведь он ждет меня. — Дочка, — легла ей на плечо ладонь Манами. — Жених не волк, в лес не убежит. — Цыц. Не волнуйся, красавица. — легла ей на второе плечо ладонь Рей. Аюми переводила взгляд расширенных фиолетовых глаз с одной на другую. — Мы тебя к нему проводим. Но сперва… — она щелкнула пальцами. — Это тебе подарок! — радостно воскликнула Каяно, вынося вместе с Манами красивое свадебное платье с фатой, обвитое вокруг пояса сиреневой ленточкой. — Одета ты не по нашему, а надо бы, если хочешь поразить своего жениха.       Покрасневшая при виде роскошного платья Аюми опустила взгляд, осмотрев саму себя. На ней была школьная белая блузка, подчеркивающая тонкую талию, черная юбка с ремнем чуть выше колена, высокие сапоги на небольшом каблучке, и в довершение ко всему завязанная голове черная ленточка. — Ой, что вы! Спасибо, — растроганно сказала она. — Только сейчас у нас в таких платьях не ходят. — добавила она, покраснев. — Это у вас не ходят, — с улыбкой сказала Каяно. — А в сказке нужно быть красивой. На то она и сказка. — Мы сейчас поведём тебя к жениху через сказочный лес, так что иди переодевайся, — сказала Рей и протянула Аюми это необычайно красивое белоснежное платье. — Но, бабушки… — попыталась возразить Аюми. — Надевай! Не то не видать тебе Нагисы! — пригрозила фиолетоволосая, сверкнув глазами.       Аюми кивнула, осторожно взяла платье и ушла в избу переодеваться вместе с Манами, которая должна была помочь ей одеть его. — Я готова! — сказала она через пару минут, выходя вместе со средней сестрой. Троица, как и сами зрители, ахнули. Перед ними стояла красавица. Белоснежное, с сиреневой лентой на поясе, платье, показывало тонкую талию, открытые узкие плечи и ключицы, а из-под пышного подола виднелись маленькие ножки в белых туфельках на маленьком каблучке. Тонкие руки, облаченные в белые перчатки до самых запястий, переплелись внизу пальцами. Бледное, с румянцем на щеках личиком, что прикрыла фата, смущенно, опустив взгляд полуприкрытых фиолетовых глаз, смотрело то в пол, то на округливших глаза девушек. Скрытые под фатой распущенные алые волосы закрывали спину, спускаясь до самого пояса, обрамляя лицо по бокам до груди. — Аленушка не была такой красавицей! — восхищенно протянула Каяно, сложив у груди руки. — Варвара-Краса померла бы от зависти! — гордо сказала Рей, уперев руки в бока. — Ну точно как я! — произнесла Манами и скромно добавила: — Пару веков назад. — Давай руку, Аюми. Мы тебя в сказку проводим.

***

-Старшая и младшая бабки ежки повели Аюми по лесной дорожке. А средняя к трем дубам полетела, и, приземлившись, принялась за дело. — Как же мне его встретить-то? — задумчиво бормотала Манами, ходя взад-вперед перед дубами. — О, вспомнила. Только он появится, скажу: «Колобок, Колобок, я тебя съем!» Нет, не то. Я скажу: «Кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места?» Нет, это уже где-то было. А, вспомнила! Я скажу: «Фу, фу! Давно в нашем лесу русским духом не пахло, а теперь русский дух сам к нам пришёл!» А потом я его… — Она бы до вечера так шевелила губами, но тут Нагиса появился под тремя дубами. — Руки вверх!       От неожиданности Манами едва не взлетела на дуб. — Ч-ч-то? К-к-то? 3-з-а-чем? — испуганно пролепетала она, прижавшись спиной к дереву, так как хмуро смотрящий на нее голубоглазый парнишка наставил на нее автомат. — Отвечай мне! Кто такая? Где живешь? Есть ли пропуск и законная печать? — Ты меня, касатик, так не пугай. — бормотала она, нервно поправляя очки и перебирая пальцы. — Ну прям не знаю, как тебе отвечать. — Где взрывчатка? Где зарыла парашют! И откуда ты здесь, старая, взялась? — продолжил свои расспросы Нагиса, не сводя с нее оружия и хмурого взгляда сверкающих голубых глаз. — Балагуришь ты, Нагисочка, как шут. — не смогла сдержать она нервно улыбки при виде того, насколько сильно он вжился в свою роль солдата. — Я взялась откуда сказка началась. — Какая сказка? — опустил оружие удивившийся парень, тут же нахмурившись. — Ты мне сказки не рассказывай! Здесь граница проходит! — топнул он по тому месту, рядом с которым лежал кабель. — Правильно. — кивнула она, тряхнув косичками. — Граница между сказкой и былью. Этот лес то у нас сказочный. — Бабка, ты мне голову не морочь. — при этих словах на лице парня отобразилась неловкость, которую он надежно скрыл на поднятым на уровень лица оружием. — Кто связь прослушивал? — Бабы-яги. — Какие Бабы-яги? Ты кто такая? — Не веришь? Сейчас докажу! — И тут Баба-яга показала трюк. Вскочила на метлу и сделала круг. От этой фигуры высшего пилотажа у солдата голова закружилась даже, и погоны на плечах дыбом встали. Никогда он не видел, чтоб старушки летали. — И сейчас наш женский экипаж вам покажет высший пилотаж! — звонко спела Окуда, болтая ногами в воздухе, после чего приземлилась неподалеку от ошалевшего парня. — Небось невесту свою ждешь. А невеста твоя, Аюми, у Кощея томится. Выручать тебе ее надобно! — А ты откуда это знаешь? — удивленно спросил Шиота, — В руках у Бабы-яги тарелочка появилась. По ней наливное яблочко покатилось. У Нагисы снова началось головокружение. И тут появилось изображение. Нагиса никогда не видел таких вещей. Со дна тарелки на него глядел Кощей.       На дне тарелки, как в телевизоре, вдруг появилось лицо красноволосого парня в золотой короне. Кого-то он Нагисе напоминал. Похожий цвет волос и глаз, выражение лица и даже аура, только одежда другая — закрывающий его тело с головы до ног черный костюм, поверх которого броня и накинутый на плечи плащ. В руках у него гитара, на которой он сейчас наигрывал, с усмешкой смотря на сидящую в темнице, на сундуке Аюми в свадебном платье и фате. — Ну что, Юми-чан, нравится тебе у меня? Пойдёшь за меня замуж? — спросил он, взяв ее пальцами за подбородок и повернув к себе, заглянул в глаза, ухмыляясь. — Это Кощей, — пояснила Манами. — Опять жениться собрался. Ничего другого придумать не может, бестолочь!       Нагиса смотрел во все глаза на эту сцену. А если точнее, на переодевшуюся Аюми и то, что с ней сейчас делает Карма. —Никогда! — крикнула девушка, со звонким шлепком отбросив от себя его руку. Вскочив на ноги и сжав кулаки, гневно уставилась на него. — Я Нагису люблю!       Эти слова, пусть и сказанные лишь по сценарию, ударили его в грудь, отчего тут же нахлынули чувства. Ему захотелось увидеть Аюми сейчас же, немедленно. Обнять, прижать к себе, прикоснуться к алым волосам, заглянуть в чарующие фиолетовые глаза и поцеловать. — Молодец, Аюми! — как же он хотел быть рядом с ней в эту минуту. — Уж я обозван Аюми, — запел Карма, встав с сундука, на котором только что сидел рядом с девушкой, — Образиной страшною! А мне невеста нравится! Три тыщи лет не разница! Ая-яй, ой-е-ей, я женюсь на молодой! А невеста плачет, уважает, значит! Ая-яй, ой-е-ей, я женюсь на молодой! Станем чудной парой! — не переставая ухмыляться и излучать ауру дьявола, он обнял ее за плечи, прижимая к себе. Девушка лишь нахмурилась, скрестив на груди руки и мрачно опустив взгляд. — Не дождешься, старый! — крикнула она, оттолкнув его от себя и сделав пару шагов назад, вновь скрестив на груди руки, не сводя с него недовольного взгляда. — Ну, я ему когти-то пообломаю! — гневно крикнул Нагиса. — Бабка, где Кощей живет! — Вот тебе, солдатик родимый, клубок сопроводительный. — протянула она ему голубой клубок. — Он тебя доведет до самого замка.       Стоило ей произнести эти слова, как Нагиса убежал за ним в сторону осиновой рощи, мгновенно скрывшись из виду среди деревьев. — Погрозив Кощею кулаком, побежал Нагиса за клубком. Даже не сказал яге до свидания. А ему готовились новые испытания.