Прости, если сможешь... родная...

Она всегда была рядом В парке, в автобусе, в клубе. Сидела на койке в палате И нежно сминала мне губы. Её руки были холодными. Загорелые, увитые венами А взгляд серых глаз столь бездонным и Твердым, прочнее чем стены. Эти руки, что стали родными, Не раз лежали на талии, Держали запястья худые, На которых засосы алые. И сейчас эти самые руки Были в цепи до крови закованы. Донеслись до сознания звуки, Её сильные кости – сломаны... Дикари, что давно уже в городе, Решили почтить нас вниманием. Безумные, вечно голодные... Психи. Совсем ненормальные. Человечину, словно курицу Они едят без зазрений совести. Порой страшно выйти на улицу Беги, не беги – отловят ведь. И сейчас они буднично хавали Родные глаза цвета инея Звери. Проклятые твари. Как скоро вы всё-таки сгинете? Сыто рыгнув, толпа встала. Направилась в мою сторону. Съедая меня уже взглядами, Она медленно готовила ножики. Неужели, вот – моё будущее? Стать пищей, потом и фекалией... Как стыдно, и, боги, как низко... Я – мясо. Смешно и печально... Я с детства боялась быть съеденной. Послужить существу пропитанием. И сейчас меня медленно резали Деля по кусочку каждому. Ужасно до боли и больно ужасно. И сердце болит... Сразу в двух смыслах. Безумно противно тянет в висках. И сил не хватает связать слова в мысли. Много света. Отвратительно белые стены и хочется пить. Настенное зеркало. Ужас. Я проснулась седая. Что потеря двух ног, против потери того, ради чего стоило жить? ... Я потеряла тебя... Прости, если сможешь... родная...