К чему приводит любопытство и что делать с последствиями.

Я инстинктивно напрягся. Руки притянули меня ещё ближе. - Почему ты держишь все в себе, малыш? – жаркий шепот в ухо. Я расслабился, чувствуя, что вреда он мне не причинит. Удивительным фактом стало то, что от его прикосновений мне не хотелось шарахнуться, было просто…было как-то… неплохо. «Ну, ни фига себе определение, а если точнее?» «Ты же мой разум, вот и разбирайся точнее, что я за тебя всю работу-то делаю?» Пока я припирался сам с собой, меня уже утянули в комнату, и Дим усадил меня к себе на колени, крепко обнимая и поглаживая одной рукой по спине. - Расскажешь? – я неопределенно мотнул головой. – Ну же, легче станет... Мы помолчали, я увлеченно сопел, споря сам с собой. «Да расскажи ты» - сонно пробормотал разум. «Не стоит, он тебе чужой человек, мало ли что» - бормотала осторожность, пристраиваясь под бочок к сомнению, которое ей сонно поддакивало. «Я уже хочу уйти, поэтому советую выговориться» - высказалась душевная боль, была она как никогда бодрая и активная. - Не хочу об этом говорить. - Уверен? - Нет. - Тогда попробуй рассказать? - Я сам во всем виноват, знал, что он так отреагирует. И дело даже не в том, что он ко мне ничего не чувствует, что-то точно чувствует, потому, что ни с кем больше он не вел себя так…мягко. Я знал, что это его…напугает, что ли. Я думал, что, возможно, не выживу, было столько крови…и… так больно. Просто хотел, чтобы он знал, что его любят, что я его люблю. Я ни о чем не жалею, все бы сделал точно так же…вот только…я скучаю, мне не хватает его рук, поцелуев, прикосновений, ночей и много ещё чего… мне почему-то кажется, что он вернется ко мне…и я не смогу ему отказать. Вот только что мне делать сейчас…когда так холодно…- я говорил сбивчиво и не очень складно, но правду. - Я согрею тебя, пока ты ждешь, – прошептал Димитрий. Я развернулся к нему лицом, заглянул в глаза. - Дим, я… - что я хочу ему сказать? Что не могу отказаться от его предложения, но не полюблю? Это так гадко, ведь я ему, наверное, нравлюсь… - Не бойся, малыш, я не влюблен в тебя, зато могу согреть и поддержать. Ты обладаешь каким-то магнетизмом, к тебе тянешься и даже не замечаешь этого. Позволь я помогу? Иначе ты скатишься в пропасть и, возможно, не выкарабкаешься. Может, другие и не видят, ты хорошо притворяешься, но я вижу, как тебе больно. Все-таки на психолога учусь, – мягко улыбнулся Дим. - Психолога? А почему тогда барменом работаешь? – удивился я. - Ну, это хорошая практика, клиенты по пьяни много рассказывают, хватит не на один проект. - Я тоже проект? - А если да, то что? - Ничего, – я беззаботно пожал плечами, – мне, в общем-то, не жалко, изучай на здоровье. - Смешной ты, малыш, нет, ты не проект, – я вопросительно уставился на парня, стало даже как-то обидно. - Слишком интересный, – пояснил он, а потом добавил, – будешь дипломной работой, – мы весело засмеялись. Следующие несколько часов Димитрий рассказывал мне про коктейли и показывал самые простые приемы. - Все, на сегодня хватит. Ты спишь на ходу, – Дим мягко улыбнулся и потрепал меня по волосам. «Странно как-то» - выдал разум. «Ага, очень, я в него не влюблена, но...» - замялась влюбленность. «И непонятно, почему, но я ему доверяю» - рассеяно проговорило доверие. Значит, можно принять его предложение, заявил я. - Можешь остаться у меня, а вечером я тебя подвезу. - Эм, хорошо. - Тогда иди в душ, а я постелю в комнате для гостей. Душ был просторный, кабина тоже, но все же недостаточно, поэтому мылся я быстро, страх замкнутого пространства вернулся с новой силой, меня потряхивало в кабинке, и сердце желало скрыться где-нибудь за горизонтом, так отчаянно оно билось о ребра. Выполз из кабинки и уставился на себя в зеркало. Легкую синеву под глазами можно списать на бессонную ночь, общую бледность и худощавость - на длительное пребывание в больнице. Форму за эти месяцы я, конечно, слегка потерял, но, думаю, это поправимо. На уровне солнечного сплетения висит ворон, искусная работа, немного ниже, в районе живота - три розовых круглых шрама. Провел по ним пальцами, кожа нежная и очень гладкая, сзади ещё два таких же, Доставать из меня пришлось всего одну пулю, остальные прошли навылет. Предложенная мне комната, как и кровать, была просторной и светлой. Белые простыни так и манили, поэтому, недолго думая, я свернулся клубочком под одеялом и вмиг уснул. Мне снилось мое детство, отец тогда ещё был жив, и мы снимали небольшую, но уютную квартирку. Родители много ругались из-за денег, и это был очередной вечер с криками и упреками. Мама ушла в ночную смену на работу, а я остался с отцом, мы пошли в какое-то заведение, где было накурено и шумно, отец сидел за большим столом и держал в руках карты, а рядом сидело ещё несколько человек, они во что-то играли. Картинка меняется, мы идем домой по темной улице, отец очень злой, постоянно меня одергивает, чтобы я шел быстрей, а мне так хочется спать. Вот мы вошли домой, и я чем-то разозлил папу, он наорал на меня и запер в темной кладовке. Мне было страшно, я плакал и звал его, но в ответ была лишь мерзкая липкая тишина и четыре стенки, которые будто сдвигались и с каждым мгновением становились все ближе и ближе ко мне. - Малыш, проснись! – кто-то тряс меня за плечи и несильно шлепал по щекам. С трудом раскрыв слипшиеся ресницы, в полумраке разглядел силуэт Димитрия. - Что? – хрипло спросил я. - Ты кричал во сне и плакал. Что тебе снилось? - Детство… - У тебя было такое ужасное детство? - Вроде бы нет…не уверен. - Ложись малыш, я посижу с тобой, пока не уснешь, – я послушно лег в объятия Дима. Стало спокойней, но расслабиться не получалось. «Странно, все так реально, но я не помню, чтобы такое было, мы всегда жили дружно» - самообман. «А может быть, было? Задумайся, что ты помнишь четко?» - разум. А ведь действительно, ничего четко не помню, задумался я. «Эй, фобия, а ну иди сюда, давай, давай поближе, хватит по углам прятаться» - заголосил разум. «Расскажи-ка нам, милая, откуда у тебя ноги растут?» «Откуда, откуда, оттуда, откуда и у всех - из задницы!» - огрызнулась моя фобия. «Ты тут нам ещё поогрызайся!» - рыкнуло раздражение. «Быстро рассказывай и память подключай!» «Да что рассказывать, вы же сами только что видели, просидели мы с ним в этой кладовке двое суток, когда нас нашли, я была уже большая и сильная и исправно выполняла свои обязанности, а потом что-то случилось, и я стала слабой, но все-таки осталась тут на ПМЖ». «Память, ничего прояснить не хочешь?» - поинтересовалось любопытство. «Мы ещё маленькие были, а некоторых не было вообще, отец хоть и ругался с матерью, но голос на нас не повышал никогда, не говоря уж о наказании. Вообще, Разум и все остальные пребывали в коме, а я одна осталась, с этой вот, страшилищей. В общем, нас мама выпустила, а точнее нашла только через двое суток, когда с дежурства вернулась. Отец, оказалось, покончил жизнь самоубийством, наглотался таблеток, и скрыть это от нас она не смогла. Мне было плохо, фобия эта постоянно работала. Я была одна и никак не могла справиться с такой информацией, да ещё и жить стало трудно, денег не хватало, оказывается, папа оставил кучу карточных долгов, поэтому я взяла и все забыла, и мне легче, и мама счастливее». «Вот так вот просто взяла и забыла?» - снова поинтересовалось любопытство «Ну, заперла все под замок, в соседней комнате, а эти, видимо, которых мы там недавно заперли, буянят, вот и всплывают неприятные моменты». Пока я внимательно слушал сам себя, не заметил, как меня мягко уложили на живот, Дим оседлал мои бедра и начал легко поглаживать мою спину, с каждым разом усиливая нажим, а потом и вовсе начал разминать напряженные мышцы. - Что ты делаешь? – слегка хрипло спросил я. - Ты никак не можешь расслабиться, очень сильно напряжен. Ты так не уснешь, поэтому я делаю тебе массаж. - Эм…ну…- «Оба на! К тебе вернулось прежнее красноречие?» - весело стебнулся разум. - Не бойся и просто получай удовольствие. Я не обижу, – я решил послушать его совета и попытался расслабиться. Через какое-то время я успешно справился с данной задачей и почти засыпал. Сквозь дрёму я почувствовал, как чьи-то губы проходятся дорожкой от шеи до копчика, легко, почти невесомо, а потом все прошло, руки уже не бродили по спине, губы тоже, а с бедер исчезла тяжесть. Я мигом провалился в сон. Дни летели быстро, я часто оставался у Димитрия, научился смешивать большую часть меню клуба, жонглировать бокалами, крутить бутылки, да и много ещё чему. В клубе я тоже проводил много времени, сидел на своем любимом табурете в конце барной стойки, курил, рисовал. Переживания затихали на время моего бодрствования, но возвращались во время сна, так что спал я мало. - Джесс, встань за стойку, я отойду на полчаса. - Ок, а начальство не будет против? – поинтересовался я, перепрыгивая через стойку. - Малыш, я сам себе начальство, все-таки клуб мой. - Вот это да! И молчал. - Ну, ты же не спрашивал, – Дим улыбнулся, подошел ко мне совсем близко одним пальцем легко приподнял мой подбородок и поцеловал, так нежно и ласково, с каким-то трепетом и аккуратностью. Его губы дарили заботу, ласку и покой, было приятно и легко. - Дим, ты… - Я не влюблен в тебя, малыш, не переживай, – заверил меня Димитрий и юркнул в подсобку. Впервые в жизни я понял, что готов признаться в том, что был не прав. Почти полгода я старательно погружался в работу и в развлечения, менял девок во много раз чаще, чем раньше, и понимал, с каждой секундой все отчётливее понимал, что ни одна девушка не сравнится с ним. С тем, как он стонал подо мной, выгибался навстречу ласкам, шептал мое имя в экстазе и требовал, требовал ещё, а отдавал во много раз больше. Нет, я не люблю его, не люблю, но определенно нуждаюсь в его близости, привязался, и это плохо, именно поэтому я, как последняя скотина, бросил его в отвратительном состоянии. Потому что испугался, испугался впервые в жизни, и чего? Привязанности! Привязанности к мальчишке, интересному, смелому, страстному и заботливому. К маленькому любопытному лисенку, который ненавязчиво и незаметно пробрался в мою жизнь. Сопли, противные розовые сопли. НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Но, черт, черт, не могу больше без него!!! Я приехал к Рому с повинной, он, конечно, все понял, и не упрекал, сломанная рука зажила, обида забылась. Разговор был долгим и тяжёлым. Друг как-то подозрительно улыбался, глядя на меня, про лисенка почти ничего не рассказывал, кроме того, что тот поправился и замкнулся, упорно делая вид, что все у него отлично, ему мало кто верит, но в душу никто не лезет. Интересно, простит ли он меня? А если не простит? Плевать! Не простит, значит, заберу силой и привяжу к кровати, не отпущу, пока он не поймет, что принадлежит мне, я его не люблю, но он все равно мой, всегда будет моим, а если он и вправду любит, значит, не будет сильно и долго сопротивляться.