Infinity smell like Roses / Бесконечность пахнет розами

***

— Значит его здоровью не грозит никакая опасность? — с облегчением говорит миссис Томлинсон. — Да, это была просто реакция на алкоголь. Но и без удачи не обошлось, — доктор поправляет свои круглые очки на переносице, — Такое падение редко заканчивается чем-то хорошим. Можешь считать ты счастливчик, Луи. — Мы можем идти? — недовольно бурчит шатен, ерзая в дорогом кожаном кресле. — Да, конечно. Будьте аккуратны, впредь, — врач одобрительно кивает. Томмо подрывается со своего места и раздраженно выходит из кабинета. Он знал, что его сейчас ожидают нотации от матери, понимал, что заставил нервничать её, и он совершенно не хотел говорить об этом. Парень садится в машину, сразу отворачиваясь к окну. Они ехали молча какое-то время, но тишину прервал голос матери. — Может объяснишь мне, как в твою голову пришла идея выпить алкогольный напиток? Луи, ты же знаешь, что не можешь пить такие крепкие коктейли, — её голос серьезный и недовольный, но женщине не удается скрыть волнение. — Я не собираюсь ничего объяснять, — фыркает парень, продолжая смотреть в окно. — Я не сомневалась, — вздыхает Джоанна, — Тебе совершенно плевать на меня? — Мы можем просто не говорить об этом? — шатен хмурит брови. — Нет, не можем. Мы упустили достаточное количество разговоров, чтобы наконец-то начать задумываться над этим, — женщина нервно стучит пальцами по рулю. Она сбрасывает скорость, потому что понимает, что её состояние сейчас можно описать лишь словами «На грани», — Ответь мне, это Гарри заставил тебя? Глаза Луи заметно увеличиваются в размере. Он наконец-то поворачивается и смотрит на Джоанну, пытаясь понять, шутка ли это. — Гарри не заставлял меня пить, мама. Что ты говоришь вообще? — его голос срывается. — Но ты не делал ничего подобного до его появления, — женщина пытается проявлять максимальное спокойствие. — Я сам захотел этого, ясно? — Томлинсон зарывается рукой в своих волосах, — Не думаю, что Гарри вообще видел, когда я пил этот чертов коктейль. — Зачем? Объясни мне, — глаза матери блестят. — Затем, что я хочу жить обычной жизнью. Я не хочу быть парнем больным гемофилией. Я хочу быть простым подростком. Сбегать из дома, ходит на вечеринки, веселиться с друзьями, любить, — на последнем слове голос парня ломается, — Гарри даёт мне ощущение свободы. С ним я не болен, понимаешь? Он заставляет меня чувствовать себя Луи Томлинсоном, обычным парнем, а не пациентом. Джоанна чувствует, как одна слезинка всё же срывается, и бусинкой катится по её щеке, но она тут же смахивает её, заменив печальное выражение лица доброй улыбкой. — Он нравится тебе? — внезапно спрашивает она, вгоняя сына в краску. — Он хороший, — отвечает Томмо, с заметным блеском в глазах. Женщина лишь кивает. Она чувствовала вину за то, что всю жизнь Луи, пеклась только о его физическом здоровье, забывая о самом главном. Это преследовало её каждый день, но очередная новая попытка матери исправить что-то, никогда не заканчивалась успешно. Она упустила момент, когда сыну нужны были разговоры, а не таблетки, запрещала ему слишком много, чересчур всего боялась. Джоанна думала, что её опека спасает Луи, но на деле, она лишь губила парня и их отношения вместе с этим. А Томмо понимал, что он слишком груб порой, что за всё, что он имеет, за свою жизнь, он должен говорить спасибо матери. Юноша так часто хотел обнять её и просто сказать «спасибо», но всё всегда оставалось на своих местах, вне зависимости от желаний. Он словно не мог выбраться из собственного толстого кокона. — Гарри был очень взволнован сегодня утром, — снова прервал тишину женский голос. — Он приходил? — Да, ему позвонила миссис Эндрюс, когда ей сообщили, что ты потерял сознание. Все думали, что тебе понадобится переливание, но так, как всё обошлось, его пустили домой, — миссис Томлинсон заглядывает в голубые глаза, — Тебе стоит позвонить ему и сказать, что всё в порядке. — Думаю не сегодня, — юноша опускает голову. Машина заворачивает в переулок и наконец-то подъезжает к дому. — Почему-то мне кажется, что именно сегодня, — проговаривает женщина. Луи кидает на нее непонимающий взгляд, а после, замечает кудрявого парня, что сидит на крыльце. — Черт, — вздыхает Томмо, отстегивая ремень безопасности. — Я думаю вам нужно поговорить, — Джоанна кладет свою руку на плече сына, — А мне еще нужно заехать в магазин, ладно? — Хорошо, — кивает шатен, и выходит из автомобиля. Машина отъезжает, а сердце Луи вот-вот выскочит из груди. Ему безумно стыдно, но еще ко всему, ему ужасно больно. Он чувствует себя самым бесполезным человеком на Земле и ничего не может поделать с этим. — Привет, — достаточно тихо произносит юноша, подойдя к Гарри. — Привет, Лу, — кудрявый пытается улыбнуться, но выходит не слишком хорошо, — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке. Только легкая слабость, — Томмо пожимает плечами, — Давно ты тут сидишь? — С самого утра, сразу как мне сказали, что с тобой всё хорошо и сегодня ты уже будешь дома. — Ты злишься? — Луи виновато опускает глаза. — За то, что ты выпил тот коктейль? — голос Гарри становится чуть грубее, но лишь на секунду, — Нет, Лу. Я расстроен, но точно не злюсь, — кудрявый мягко касается подбородка юноши, заставляя посмотреть ему в глаза, — Ты не представляешь, как я испугался. — Правда? — кажется в бездонно-голубых глазах засветились огоньки. Стайлс ничего не отвечает. Он наклоняется к лицу Луи, и уже готов поцеловать его, когда парень уворачивается и отходит ко входной двери дома. — Может лучше зайдем ко мне? — он улыбается. — Конечно, — кудрявый зарывается рукой в своих волосах, расстроенный несостоявшимся поцелуем. Томмо дважды проворачивает ключ в замочной скважине, прежде, чем дверь открывается. Дом Луи показался Гарри максимально уютным. Именно таким он себе и представлял его: небольшой, очень милый и теплый. Такой же, как и сам Томлинсон, на самом деле. — Пойдем, я покажу мою комнату, — младший берет руку Гарри, и тянет его наверх. Комната Луи была достаточно просторной. Голубые стены идеально смотрелись в сочетании с белоснежной мебелью. Очевидно голубой и белый — любимые цвета парня. Отдельного внимания заслуживала кровать юноши: двуспальная, с невероятно пышными простынями, словно сделанными из облаков. Хотелось упасть на неё и, укутавшись в объемное одеяло, больше никогда не возвращаться к серому миру. — Мне нравится здесь, — плюхаясь на кровать, озвучивает свой вердикт Гарри. — Единственное место, где я могу быть в порядке, — достаточно грустно проговаривает шатен и усаживается рядом. — Единственное? Думаю это временно, — кудрявый подмигивает младшему. — Ты так считаешь? — Луи всматривается в зеленые глаза, не боясь, как прежде, утонуть в них. — Безусловно, — Стайлс кладет свою руку на колено парня и так же не отводит взгляд от него, — Кажется мы остановились на чем-то, когда стояли у тебя на крыльце. — Не припомню, — Томмо игриво улыбается, слегка покусывая губу. — Кажется на этом, — Гарри снова тянется к губам Луи, и на этот раз, младший не пытается ускользнуть. Он отвечает на поцелуй, соединяя их мягкие губы в одно целое. Кудрявый обхватывает лицо Томлинсона двумя руками, нежно поглаживая его щеку большим пальцем. Поцелуй становится все глубже и грубее, ведь оба парня не привыкли к нежностям. Стайлс слегка подталкивает Луи, и тот легко поддается. Секунда, и он уже лежит на спине, согнув ноги в коленях, под массивным телом старшего. Гарри целует линию его челюсти, шею, руками крепко сжимая бедра юноши. Кудрявый чуть прикусывает мягкую кожу, от чего младший выпускает стон. — Мы торопимся, — шепчет Луи, но Стайлс, увлеченный диким желанием, не слышит этого. — Мы торопимся! — в момент, громко выкрикивает он снова и отталкивает от себя Гарри. Глаза парня полны непонимания. Он смотрит на Луи, а после встает с кровати и подходит к окну, опираясь на подоконник, словно борясь с нехваткой воздуха. — Прости, Лу. Я не хотел пугать тебя, — он смотрит вдаль, боясь бросить даже короткий взгляд на Томмо. Шатен так же поднимается на ноги и подходит к кудрявому. Он украдкой касается его спины, мягко проводя пальцем линию к его шее, а после нежно обнимает парня за талию. — Ты не напугал меня, — Луи отрицательно качает головой, — Я хочу. Но у меня не было особого опыта в отношениях, и узнавал я обо всём этом из книг и фильмов, так что моё желание сделать всё романтично — не есть странным. Стайлс медленно, но наконец-то поворачивается лицом к младшему, обнимая его в ответ. — Я буду ждать тебя вечность, — улыбается он, позволяя себе тонуть в голубых глазах. На лице Луи так же появляется скромная улыбка. Он утыкается в грудь кудрявого, прислушиваясь к звукам его сердцебиения. — А теперь ты должен поцеловать меня, неужели тебе нужно говорить об этом? — с наигранной обидой возмущается Томмо. Гарри заливается искренним смехом, а после накрывает бархатные губы своими. Они чувствуют, что всё правильно и всё хорошо. Здесь и сейчас, в этой небольшой, но уютной комнате, где они только вдвоем. Но тут Луи слышит шаги на первом этаже, что и разрушает их идиллию. — Это мама, — вздыхает он, — Идем, познакомитесь ближе, — он берет Гарри за руку. — Нет, Луи, — протестует кудрявый, — Ты что? Это же твоя мама. К этому нужно было готовиться и подходить более серьезно. Шатен смеется: — Вы ведь уже фактически знакомы. — Но не официально. Как ты собираешься представить меня? — Как Гарри Стайлса. Самого невероятного человека из всех, что я встречал, — Луи мягко подталкивает кудрявого в спину, и тот всё-таки поддается. — Мам, не занята? — выкрикивает Томмо, спускаясь по лестнице. — Нет, солнышко. Делаю нам обед, надеюсь ты голоден, — ласково отвечает женщина, продолжая метаться по кухне, словно она пришла не пару минут назад. — Тогда готовь на троих. С нами пообедает Гарри, — радостно произносит шатен, и присаживается за стол, — Садись, — говорит он, указывая на стул рядом. — Здравствуйте миссис Томлинсон, — Стайлс пытается быть максимально расслабленным, но получается не слишком хорошо, — Вы замечательно выглядите, — парень искренне улыбается. — Большое спасибо, Гарри. Рада, что мы наконец-то сможем познакомиться в непринужденной обстановке. Ты, можно сказать, постоянно спасаешь моего сына, — её голос мягкий и дружелюбный. Очевидно, она действительно рада гостю. — Мам, Гарри не только мой донор. Он еще и прекрасный человек, — вздыхает Томмо, притягивая ближе к себе тарелку с лапшой, которую женщина только поставила на стол. — Он преувеличивает, — Гарри смущенно отводит взгляд, боясь покраснеть. — Не скромничай, дорогой, — Джоанна присаживается напротив, поставив последнюю тарелку и чашку с чаем на стол, — Я видела как ты переживал сегодня утром и это большая редкость — искреннее сопереживание, — она делает глоток напитка, — Вы очень быстро сдружились. — Просто я еще никогда встречал людей похожих на вашего сына, миссис Томлинсон, — Гарри берет вилку и нож в руки, начиная трапезу, — Мы во многом похожи, а в остальном — сплошные противоположности, — он кладет кусочек курицы и лапши в рот, наслаждаясь вкусом. — Тебе пора остановиться, — смеется Луи, абсолютно смущенный. — Я говорю правду, — Стайлс пожимает плечами. Томмо чувствовал себя невероятно хорошо сейчас. Он знал, что его любят здесь, и хоть с матерью у них достаточно сложные отношения, в данный момент, парень на все сто процентов счастлив. Ему было хорошо морально, но вдруг стало плохо физически. Луи почувствовал резкую боль в области живота и, не сумев сдержать эмоций, скривился, хватаясь за больное место. — Что с тобой, дорогой? — залепетала мама, подбегая к сыну. Кудрявый так же в мгновение оказывается рядом, придерживая младшего за плечо. — Опять болит, — тихо говорит шатен, пытаясь натянуть на лицо улыбку, чтобы не вызывать волнение, — Сейчас пройдет, не волнуйся. С Луи уже не раз случалось подобное. Врач говорит, что это побочный эффект таблеток и он ничем не может помочь. В такие моменты самый лучший вариант для Томмо — покой. — Тебе нужно пойти прилечь, — говорит мама, помогая парню встать. — Прости за это, Гарри, — еле слышно шепчет юноша. — Эй, всё хорошо, — Стайлс мягко проводит пальцем по его запястью, — Отдыхай, ладно? — его глаза полны тревоги. Луи уходит наверх, а Гарри в очередной раз осознает как больно ему самому внутри в такие моменты полной беспомощности. Когда Джоанна возвращается, кудрявый ставит уже последнюю грязную тарелку в раковину. — Как он? — парень подходит ближе к женщине, теребя в руках полотенце. — Такое случается порой, — печально проговаривает она, — Гарри, мы можем серьезно поговорить? В ответ юноша лишь неуверенно кивает. — Я живу не первый год и всё прекрасно понимаю. Ты очень сильно дорожишь им, и ты не представляешь во что ввязываешься, — её голос полон отчаяния, — Луи очень болен. В последнее время всё даже хуже, чем ты можешь себе представить, и ты должен осознавать всю ответственность. Он буквально разваливается на части, — глаза женщины начинают блестеть, а губы дрожать, — Привязанность может убить, а любовь особенно. Я знаю о чем говорю, — на этих словах ее голос ломается, — Так что лучше уйди сейчас, пока не поздно, не вреди сам себе. Потому что потом, ты уже не сможешь ничего изменить и тебе придется жить с этим. Подумай, готов ли ты? — Готов, — ни на секунду не задумавшись, отвечает Гарри, — Я знаю, что делаю, миссис Томлинсон, знаю на что иду. Я бы ушел, но не могу теперь. Вы верно думаете, что всё слишком наивно, и я несерьезен, но вы ошибаетесь. Кажется я оставил кое-что важное у вашего сына — часть себя. Кажется он забрал её, а я даже не успел заметить, ведь всё так быстро случилось. И я не хочу ничего менять, простите, — Стайлс чувствует, что может заплакать, но держится изо всех сил, в отличие от Джоанны. По её щекам вмиг начинают скатываться слезы, заставляя сердце Гарри сжаться. Она подходит к нему и крепко обнимает: — Теперь нас будет двое, — произносит она на вздохе, продолжая лишь тогда, когда немного успокаивается, — Не дай ему упасть, — она сказала это определенно и в буквальном и в переносном смысле и, казалось, в обыкновенной фразе, имелся колоссальный смысл и огромнейшая боль. — Никогда не дам, — парень обнял женщину в ответ, и отпустил лишь тогда, когда она окончательно пришла в себя. — Миссис Томлинсон, я могу попросить вас? — Стайлс заглядывает в её глаза, словно пытаясь найти поддержку. — Конечно. Что такое, милый? — У Луи есть одна мечта и я хочу исполнить её, — с воодушевлением говорит он, — Нужно только ваше согласие…