Infinity smell like Roses / Бесконечность пахнет розами

***

Огромное количество мыслей вбивались в голову шатена, не давая расслабиться. Луи беспокойно ходил по комнате уже около часа, перекладывая из руки в руку мобильный. Безумие. Он и Гарри? Гарри и он? Всё действительно произошло, хоть и напоминает вымысел. Прошло уже четыре дня, после их последней встречи, и тишина с обеих сторон начала максимально напрягать. В конце концов, пора уже поговорить и выяснить, что всё-таки дальше? Разобрался ли Луи в своих чувствах? Нет. Он бессмысленно прокручивал раз за разом все события и всё больше путался сам в себе. Томлинсон никогда не считал себя геем. Он ни разу не ловил себя на чувствах к парню, и даже имел опыт отношений с девушкой, хоть иногда понимал, что совершенно несчастен в них. Но он усердно скидывал это на свою болезнь, ведь: «Как, человек, который может умереть в любую секунду от минимальных повреждений, может быть счастлив?». Томмо не мог ответить на свои вопросы, но, вспоминая лицо Гарри, осознавал, что сильно тоскует по их разговорам. Он понимал, что помнит Стайлса до мелочей: его запах, тембр голоса, цвет глаз, что был зеленым, с переливом голубого на солнце, такую искреннюю улыбку, мимику. Всё это еще больше наводило на мысли, которые парень так уперто отталкивал, и не хотел принимать. Часы не прекращали свой ход, и время проведенное в раздумиях проходило абсолютно незаметно. Вдруг, сумасшедшая мысль пролетела в загруженной голове и неожиданно стала основной: «Что, если поехать туда, где всё начиналось?». Луи на секунду замер. «Может не такая и сумасшедшая?» — Мам, — сбегая вниз по лестнице, зовет юноша, — Я возьму твою машину? — Луи, мы это обсуждали. Ты можешь пользоваться машиной только в моём присутствии. С твоей болезнью это очень опасно и… — женщина продолжает свои нотации, но Томлинсон не слушает дальше. Он хватает ключи, что лежали на выходе, и выбегает из дома, не придавая ни малейшего значения протестам матери. Томмо быстро заводит автомобиль и вдавливает педаль газа в пол. Луи с детства мог похвастаться замечательной памятью и найти дорогу к «Их с Гарри» месту, не составит абсолютно никакого труда.

***

Томлинсон оставил машину чуть дальше, чем Гарри свою в тот день, чтобы просто пройтись дольше. Солнце грело спину парня, а ветер приятно вздымал его шелковистые волосы. Весна всегда была самой любимой порой года Луи. Он был действительно без ума от мысли о возрождении. Природа умирает на три месяца. Морозы, ветра и заморозки пытают её все это время, но приходит Весна и всё вокруг снова оживает. Природа и Весна, быть может, они любовники? Быть может, это их любовь воскрешает всё вокруг, с каждым разом делая мир краше. У них есть всего три месяца для любви, а после приходят: Лето, Осень и Зима, забирая вместе с собой всё, что они имеют. Но пройдет год и они снова встретятся, вновь возвращая всё на круги своя. Томмо любил фантазировать и делал это настолько часто, что порой, казалось, забывал, что именно он придумал, а что было, на самом деле. В какой-то момент, фантазии — стали всем, что осталось у юноши. Всю свою жизнь Луи бегал по больницам и был абсолютно отрезан от всего мира, опекой собственной матери. Будучи ребенком, он никогда не играл в футбол с ребятами на улице, хоть с детства обожал смотреть игру по телевизору и мечтал однажды стать самым знаменитым футболистом. Луи никогда не катался на качелях, и он так и не окончил школу, после происшествия на перемене, когда какой-то старшеклассник подставил ему подножку и, в конечном счете, Томмо сломал руку, и около месяца валялся в больнице, перейдя на домашнее обучение. В конце концов, неудивительно, что характер Луи стал таким. В какой-то степени, он избалованный заботой мальчик, с сарказмом и язвительными шутками в арсенале, но с другой стороны, это совершенно одинокий парень, что вечно прячется за маской безразличия. Люди, узнав о его недуге, начинают относиться к нему с сочувствием и опаской и именно это является причиной того, что у юноши практически нет друзей, кроме Лиама и Зейна. Этих двоих он повстречал еще в школе и они, что и зацепило Томлинсона, никогда не относились к нему, как к неполноценному. Наоборот, порой, даже казалось, что они забывают о болезни Луи и это всегда радовало его. С головой уйдя в себя, парень совсем не заметил как уже практически дошел до возвышенности. Из мыслей его вырвала знакомая черная ауди, что стояла прямо перед ним сейчас, заставляя всё внутри парня, перевернуться несколько раз подряд. «Нет.» «Быть того не может.» Томмо подходит к пункту назначения и не может поверить своим глазам. — Гарри? — он абсолютно в шоке от такого совпадения. Кудрявый сидел спиной к шатену, задумчиво вглядываясь в даль, но, когда услышал собственное имя, испуганно обернулся. — Луи? — кажется старший удивлен не меньше. — Ты что тут делаешь? — шатен вопросительно выгибает бровь. — Кажется это я должен был задать этот вопрос, учитывая то, что это моё место, — кудрявый поднимается на ноги и, отряхнув джинсы сзади, подходит ближе к юноше. Луи почувствовал себя полным дураком в этот момент. «Конечно же. Он ведь часто бывает здесь, что за тупой вопрос?» — Ты так и не позвонил, — тихо проговаривает Томлинсон, опустив взгляд вниз. — Я боялся, — голос Гарри так же стал тише, — Но, как видишь, мы встретились и это явно знак судьбы. — Ты веришь в судьбу? — фыркает Томмо, — Гарри, простое совпадение. — Нет, Луи. Совпадений не бывает, — Стайлс подходит чуть ближе, — Зачем ты приехал сюда? — Я… Я… — начал заикаться младший. Естественно, он не забыл. Казалось, абсолютно нормальную причину, но почему-то, он боялся произнести вслух. — Ты хотел приехать сюда, чтобы подумать о нас? — неожиданно выдает кудрявый. — Как ты узнал? — Потому что я здесь по той же причине, Лу, — и снова это прозвище. Но почему оно так нравится Томлинсону? — Я хотел набрать тебя ровно с той минуты, как отъехал от твоего дома в тот день, но просто не мог. Я был уверен, что теперь ты не захочешь говорить со мной, и, на самом деле, сам не знал, хочу ли этого. — Ты не знал, хочешь ли говорить со мной? — парень выпускает саркастичный смех, — То есть, это я полез тебя целовать? — выпалил он, хоть и не хотел говорить это. — Прошу, только не лги, ладно? Тебе же тоже хотелось этого, — Гарри звучит вызывающе сейчас. — Я блять не гей, — Луи возмущенно размахивает руками, — Я становлюсь слабым рядом с тобой и это безумно бесит! — выкрикивает он, но в голове парня отголоском пробегает истина: «Нет, мне это нравится». — Ты не становишься слабым, Луи. Ты снимаешь свою маску, — кудрявый медленно приближается к младшему, — Неужели ты сам не видишь, какая между нами возникла связь? Ты просто боишься признаться. Ты боишься подпускать к себе кого-либо, но однажды тебе придется сделать это, — теперь Гарри находится максимально близко. — Я не гей, — практически шепотом скандирует Томмо, опустив взор вниз. Стайлс аккуратно дотрагивается до его подбородка, приподнимая его так, чтобы Луи наконец-то посмотрел ему в глаза: — Я тоже. Томлинсон даже не замечает, как с головой тонет в изумрудно-зеленых глазах, и совершенно не осознает как сам приподнимается на носочки, чтобы оказаться ближе к губам, цвета молодой розы. Это снова происходит. Их губы снова сливаются в страстном поцелуе. И Луи снова запускает свою руку в кудри Гарри, а Стайлс снова крепко сжимает его талию. Старший слегка подталкивает Томмо назад, и тот оказывается прижатым к дереву, но он совершенно не против. Их движения резкие и уверенные, а поцелуи, одновременно сладкие, как сахар и горькие, как перец. Шатен прикрывает глаза и Гарри спускается к его шее, оставляя на ней дорожку влажных поцелуев. Их дыхание громкое и сбитое, а сердца готовы выпрыгнуть сейчас. Луи выпускает сдавленный стон и, когда чувствует, как в животе завязывается узел, понимает, что пора остановиться. — Гарри, я… — парень пытается говорить внятно, — Нам нужно остановиться. После этих слов, кудрявый поднимает взгляд, и внимательно рассматривает лицо младшего. Его накусанные розовые губы, растрепанные волосы и этот взгляд. Всё это сводило Стайлса с ума, но он услышал просьбу и отходит от шатена. Юноша поправляет свои непослушные волосы, укладывая их на бок. Он потирает свои ладони и выглядит задумчивым. — Не хочешь заехать в бар? — отдышавшись, вдруг предлагает Гарри, с самой беззаботной улыбкой на лице. Звонкий смех Луи раздается песней в ушах кудрявого. — Почему бы и нет?

***

Они сидят в самом любимом заведении Стайлса, выпивая уже второй коктейль и разговаривая обо всём на свете. Луи не особо любил такие места, но понимал, что рядом с Гарри, ему по душе даже больничная палата. — Это безумие, — выдыхает Томлинсон и делает очередной глоток своего мохито. — Что именно? — Мы. То, что происходит. Это всё так странно, Гарри, — парень отрицательно качает головой. — Почему ты просто не можешь принять нас и наши отношения? — Гарри откидывается на спинку стула. — Отношения? Мы состоим в отношениях? — выплевывает Луи. — А мы не состоим? — Мы только целуемся, Гарри. Мы так и не поговорили об этом. — Хорошо, давай поговорим, — кудрявый наклоняется ближе. — Гарри? — неожиданно кто-то зовет его по имени. Парень оборачивается и видит знакомое лицо. — Найл? — Стайлс поднимается со своего места и крепко обнимает миловидного блондина, что стоит рядом. — Ну блять, — шипит Луи. Он раздраженно встает со своего места и, схватив свою куртку, вылетает из бара. — Черт. Я сейчас, — Гарри хлопает друга по плечу и спешит за Томлинсоном. — Луи, что ты делаешь? — он непонимающе разводит руки, догнав младшего. — Я чертовски заебался, Гарри. Я просто хочу понять наконец-то всё, и ответить на собственные вопросы, — шатен звучит подавлено, — Я устал от мыслей. Я просто блять устал от того, что ничего не понимаю, — он вздыхает и проводит рукой по своим волосам, — Ты прав. Я просто боюсь признаться себе. И ты прав, мне нравится целоваться с тобой. Мне действительно нравится это, но мне всё еще страшно, Гарри. Я не без причины не подпускаю к себе никого, ведь я всё время нахожусь на гребаной грани. В любую минуту, я могу умереть, и это не то, что можно предсказать или типа того, — в уголках глаз Томмо собирается жидкость, — Я боюсь влюбляться потому что потом будет больно. И я говорю не о себе. Да, Стайлс. Я пиздец как напуган, — прозрачная бусинка скатывается по щеке юноши и сейчас он не собирается следить за своими эмоциями. Всё это время Гарри внимательно наблюдал за жестами и мимикой Луи. Он видел как парню больно, ощущал каждую его тревогу, видел страх в глазах, и понимал, что хочет спасти его от этого. Кудрявый аккуратно вытирает выступившую слезу на щеке младшего, и всё так же внимательно всматривается в его глаза, словно это лучший способ коммуникации. — Послушай меня, — он нежно касается плеча Томмо, — Я хочу этого, Луи. Я не знаю как всё успело зайти так далеко за столь короткий промежуток времени, но это произошло, и я не жалею. Не жалею о том, что решил стать донором, ни капли не жалею о том времени на нашем месте и совершенно не жалею о поцелуе. Я хочу быть с тобой, — парень делает небольшую паузу, — Я хочу, чтобы ты был моим. — Ты не знаешь о чем говоришь. Ты заблуждаешься, — Луи отводит взгляд. — Нет. Это ты заблуждаешься, Томлинсон. Я еще никогда не был так уверен в своих решениях, — Гарри вдруг хватает руку шатена и прислоняет её к его же груди, в области сердца, — Чувствуешь? Оно бьется, — теперь он прислоняет руку Луи к своему сердцу, — И моё тоже бьется, — на лице кудрявого появляется мягкая улыбка, — Так почему бы им не биться друг для друга? Губы Томмо раскрыты в форме буквы «О» сейчас, и он словно онемел. В груди что-то кольнуло от слов Гарри, а помутненный разум, вдруг стал кристально чистым, словно в мгновение ока, всё встало на свои места. — Луи, ты будешь моим парнем? — с уверенностью в голосе спрашивает кудрявый, взяв и вторую руку Томлинсона в свою большую. Перехватило дыхание. Вздох слетает с уст младшего: — Да, Гарри. И снова трепет бабочек и дурманящий запах любви вокруг. Лицо Стайлса озаряет улыбка. Он наклоняется к Томмо и мягко целует его, заставляя почувствовать себя в безопасности. Они оба ощущают бесконечную радость сейчас и, кажется, Луи действительно отбросил все предрассудки. — Идем, я познакомлю тебя со своим другом, — отпрянув, говорит кудрявый, жестом указывает на бар. — Черт, я выставил себя таким идиотом перед ним, — скулит шатен. — Не переживай по этому поводу, ладно? — парень берет младшего за руку и переплетает их пальцы, — Идем, — они заходят обратно в помещение и подходят к блондину, что стоял возле барной стойки, — Найл, — зовет кудрявый, — Прости за это, — он улыбается. — Гарри, — протягивает юноша. Он говорил с ярко выраженным ирландским акцентом, что звучало достаточно забавно, но ни в коем случае не раздражающе, — Познакомишь нас? — он указывает на Луи. — Конечно, — Стайлс одобрительно кивает, — Найл, это Луи, мой… — Гарри на секунду запинается и эта секунда кажется Томмо невыносимо долгой, — Он мой парень, — кудрявый приобнимает шатена, с самой теплой улыбкой на лице. Блондин выглядит удивленным, но не долго. В следующий момент, его губы так же растягиваются в радостной улыбке, — Луи, это Найл. Мой лучший друг и по совместительству, самый приставучий человек на Земле, — парни смеются, — Но я люблю эту ирландскую задницу. — Не могу поверить, Гарри. Безумно рад за вас, — Найл хлопает кудрявого по плечу, — Замечательно смотритесь. — Это так, — кивает Томлинсон, подхватывая общую забаву. Ребята действительно хорошо общались. Они терялись в бесконечно смешных шутках, интересных историях, и порой создавалось впечатление, словно они знакомы вечность. В этот день, даже сами не осознавая того, Луи и Гарри обрели свой смысл, и мир стал чуточку правильнее, чем казался до этого. Томлинсон уже давно не веселился так, как сегодня. Он танцевал, подпевал любимым песням и выполнил свою подростковую цель, попробовав коктейль «Отвертка». Счастливый и влюбленный, парень вернулся домой только к полуночи и он, на самом деле, не знал, как уместить внутри себя всё, что чувствует. Он думал о Гарри всё время, не прекращая это ни на секунду и сейчас, он наконец-то не боялся делать этого. Окрыляющее чувство, еще долго не давало уснуть парню, и в один момент, почувствовав легкое недомогание, Луи решил спуститься вниз на кухню, чтобы попить воды. Но, чем больше шагов он делал, тем сильнее мутнело в глазах юноши и, не заметив одну из ступенек, он оступается и падает, потеряв сознание, в конечном счете. Сигнал сирены скорой помощи — это далеко не то, чем должен был завершаться этот прекрасный день.  

— Гарри, где ты?