О неумелом авике замолвите слово

      — Гангут меня убьёт, — проговорил Ульяновск, пробравшись ночью в додзё, где проходили его занятия сперва с Тайхо, а затем с Сёкаку. — Но я просто обязан это попробовать.              Причина, по которой русский авианесущий крейсер среди ночи пришёл в тренировочный комплекс авианосцев, была банальной донельзя — после дневных успехов в деле поднятия эскадрилий истребителей «Зеро» в воздух ему не терпелось попробовать запустить свою собственную авиацию. Не старые, в сравнении с самим авианосцем, поршневые истребители, а современный реактивный самолёт.              Выскользнув из комнаты, по полной используя своё преимущество перед соседкой-линкором в средствах обнаружения и ходовых качествах, Ульяновск собирался было наведаться к Айове и получить «авиационное благословение» заново, но передумал. Сёкаку была очень убедительной в доказательстве отсутствия влияния данного действа на палубную авиацию. Да и неизвестно как повела бы себя американка, разбуженная подобным беспардонным образом — тут варианты разнились от проломленного форштевня до наполненного по самую палубу фугасными снарядами ангара. Ульяновск любил свой корпус целым и невредимым, поэтому решил к Айове не ходить.              — Ну-с, приступим, — посмотрев на стоявшие в конце полигона мишени, сказал парень.              Спрыгнув на воду, он материализовал своё снаряжение и собирался было выстрелить, но в последний момент обратил внимание на магазин, заряженный в винтовку. Цокнув языком, Ульяновск сменил магазин на наполненный патронами-сикигами с истребителями Су-33 и, глубоко вздохнув, приготовился к стрельбе.              — Ну же, смелее, — подбадривал сам себя парень, в очередной раз проверив работу своих систем.              Винтовка дрогнула в бесшумном выстреле, выплюнув из дула небольшой светящийся сгусток, который, пролетев пару метров, распался на четыре части. Мгновение спустя вместо них в воздухе появились четыре уменьшенных модели истребителей Су-33, раскрашенных в синий камуфляж, сопла двигателей которых в ночной темноте напоминали глаза хищных птиц. Всё это Ульяновск видел уже не впервой, но в этот раз присутствовала одна небольшая деталь — негромкий монотонный гул, похожий на звук работающего реактивного двигателя.              — Неужели! — радостно воскликнул парень, когда все четыре самолёта прекратили планировать вниз и уверенно ринулись в направлении мишени.              Послав мысленную команду эскадрилье сделать облёт вокруг полигона, он с восторгом наблюдал, как истребители резко ушли вверх и заложили вираж вправо, ложась на заданный курс. Дополнив полётное задание, Ульяновск с мстительным удовольствием проводил в последний путь мишень, которую превратили в мелкую труху тридцатимиллиметровые авиапушки «сушек». Поразив ещё несколько целей ракетным вооружением истребителей, он с удивлением принял сообщение от феек-пилотов об израсходовании боезапаса ракет «воздух-поверхность».              — Странно, — пробормотал Ульяновск, сажая свои самолёты. Уже собираясь запустить звено вновь, он вспомнил причину низкой боевой нагрузки истребителей. — Чёртов трамплин! Из-за него эскадрилья комплектуется по минимальной конфигурации, то есть две ракеты «воздух-воздух» и две тяжёлых ракеты «воздух-поверхность». Он же и ограничивает дальность полёта звена, так как взлетающая с трамплина пара поднимается в воздух с полупустыми баками. А заправщиков-то у меня нет, — разочарованно вздохнул он.              Сменив магазин с самолётами в ударной конфигурации на самолёты с конфигурацией, предназначенной для противовоздушной обороны, Ульяновск поднял эскадрилью в воздух и, прежде чем отдать приказ об атаке, запросил у пилотов данные по боезапасу. Как он и предполагал, вместо положенных десяти ракет «воздух-воздух» на борту у каждого истребителя было только четыре, да и те были малого радиуса действия, но в баках было немного больше топлива, нежели в ударной конфигурации.              — Похоже, на стандартной конфигурации эскадрилий не повоюешь. Так что придётся дробить эскадрильи на пары, что не есть хорошо. Я пока с двумя эскадрильями по десять самолётов управляюсь с трудом, а двадцать шесть по два — это уже слишком. Либо как-то исключать трамплин из процедуры поднятия авиакрыла в воздух. Зато можно будет попытаться вооружить одно-два звена противокорабельными «Москитами». Если мне память не изменяет, их авиационную модификацию как раз доделывали к моменту моего распила, — задумчиво пробубнил про себя Ульяновск. — Но это потом, сперва с трамплином решить вопрос. Блин, и ведь спросить не у кого, кроме Мидуэй. А они у чёрта на куличиках! — чертыхнулся парень.              — Что ты собрался узнавать у Мидуэй, чего тебе не могут преподать здесь? — раздался в додзё холодный голос.              — Раздельному использованию угловой и центральной лётной палубы, Кага-сан, — оглянувшись, ответил Ульяновск.              — При создании сикигами можно задать построение самолётов и порядок взлёта каждой единицы эскадрильи, — спокойно ответила Кага. — Я надеюсь, ты помнишь, что у тебя ещё нет допуска к самостоятельным тренировкам на лётном полигоне?              — Это разве тренировка? — попытался сыграть в дурачка Ульяновск. Против Сёкаку это могло и сработать, но вот против Каги — у него были сомнения.              — Я уверена, что это именно тренировка, — всё так же серьёзно ответила Кага, удивив парня своими следующими словами: — Продолжай, — сказала она, сев на деревянный пол додзё недалеко от огневого рубежа стрельбища.              С сомнением посмотрев на сидящую в позе сэйдза девушку, Ульяновск задумался над своими дальнейшими действиями. С одной стороны он горел энтузиазмом повторить взлёт своих штатных самолётов, будучи окрылённым успехом использования самостоятельно созданного сикигами. С другой стороны, отношение этой представительницы первой авианосной к себе он мог описать как «враждебный нейтралитет», вспоминая все те недовольные взгляды и поджатые губы.              — Эм… — попытался сформировать свою мысль Ульяновск.              — Я не пытаюсь подставить тебя под выговор или что-то в этом роде, — вздохнула Кага. — Если ты считаешь, что тебе нужны тренировки сверх того, что есть в твоём расписании, то продолжай. Я лишь побуду исполняющей обязанности твоего инструктора.              — Не убедительно, — проговорил парень, но тем не менее стал готовиться к выстрелу.              — Я догадываюсь, что твоё мнение обо мне можно описать словами «высокомерный сноб», — издав вздох разочарования, сказала девушка. — Но не нужно принимать слова Дзуйкаку как истину последней инстанции.              — Дзуйкаку тут ни при чём, — покачал головой парень. — Вы и на меня смотрите как на нечто второго сорта.              — Ах, вон ты о чём, — проговорила Кага, ненадолго замолчав.              Хоть Ульяновск не видел лица сидевшей позади него девушки, он буквально спиной чувствовал, что на нём появилось выражение обиды, смешанной с жалостью. Нечто похожее он видел, когда за его попытками научить свои «Граниты» летать наблюдала канмусу ракетного крейсера «Москва». Тряхнув головой, парень уже приготовился поднять в воздух эскадрилью, как Кага вновь заговорила.              — Я не считаю ни тебя, ни Сёкаку с Дзуйкаку, вторым сортом. Моё сердце просто не может принять того, что более новые и совершенные авианосцы, нежели я, вынуждены прятаться за своих более старых коллег, будучи неспособными сражаться с врагом как те, кто были до них. Сёкаку и Дзуйкаку в своё время стали первым авианосным дивизионом, и страна возлагала на них большие надежды, но они не смогли их оправдать. Ты сейчас оказался в точно такой же ситуации, что и они, и мне больно смотреть, как ты идёшь по такому же пути, — с некоторой усталостью сказала Кага.              — В защиту Дзуйкаку и Сёкаку хочу сказать, что даже у первой и второй авианосных не было никаких шансов против Эссексов, и так называемая «Марианская стрельба по индейкам» произошла бы в любом случае. То, что они дотянули до неё — само по себе уже достижение, учитывая, кто был их противником. О себе же могу сказать только одно, — грустно вздохнул Ульяновск, — я не «Кузнецов», который успел поучаствовать в реальных боевых действиях и даже пережил попадание противокорабельной ракеты, аналога «Москита». И если бы она была призвана до меня, я думаю она бы тоже бесилась, когда я попадал бы в её поле зрения. Хотя, более вероятно что она загнобила бы меня на тренировках, — оглянувшись, добавил он.              — Вижу, ты понимаешь, — с лёгкой улыбкой на лице ответила Кага. — Я, как и любая другая старшая сестра, хочу гордиться своими младшими сёстрами. Да, Сёкаку и Дзуйкаку усердно занимаются, пытаясь стать лучше, но делают они это не так усердно, как мне этого бы хотелось. Возможно, корень их неудач лежит в истории, но я не верю в это. Во флоте множество примеров того, что прошлое можно побороть, но они этого не делают.              — Тогда, простите за нескромный вопрос, я-то чем заслужил осуждающие взгляды? — робко поинтересовался парень.              — Ты слишком ленив и беспечен, — тут же став серьёзной, как прежде, сказала Кага. — За всё то время, что мы с тобой разговариваем, ты мог уже дважды поднять эскадрилью в воздух.              — Мне просто было интересно…              — Именно об этом я и говорю. Тебе следует научиться мастерски управлять авиагруппой большого размера. Насколько я могу судить, изучив открытые источники, у тебя помимо тринадцати звеньев по четыре самолёта есть ещё шестнадцать летательных аппаратов, каждый из которых, скорее всего, будет составлять отдельное звено. Итого в перспективе двадцать девять звеньев — это очень много и требует серьёзной подготовки, которой у тебя пока нет. И вместо того, чтобы оттачивать столь необходимые тебе навыки, ты, в данный момент, занимаешься ерундой.              — А ведь в её словах есть доля истины, — подумал Ульяновск, готовясь к запуску самолётов.              С гулом в воздухе появились четыре «сушки», хищные силуэты которых устремились к воздушным шарам в конце полигона, имитирующим вражескую авиацию. Кончина мишеней была ещё более скоротечной, нежели имитаторов надводных целей, и истребителям даже не пришлось использовать ракеты «воздух-воздух».              — Так гораздо лучше, — мягко улыбнувшись, прокомментировала Кага.              — Вам надо чаще улыбаться, Кага-сан. Вы очень мило выглядите, когда улыбаетесь, и у Дзуйкаку может появиться дополнительный стимул для самосовершенствования.              — Тогда улыбаться надо просить Акаги, — тихо проговорила Кага, сказав уже обычным голосом: — Комплименты тебе не помогут стать опытнее. Поднимай второе звено!              — И вновь вернулся айсберг имени Каги, — мысленно вздохнул Ульяновск, но тут до него дошёл смысл сказанных девушкой слов: — Но два звена…              — Поднимай второе звено, — с нажимом повторила Кага не терпящим возражений голосом.                     Комната Атаго и Такао, то же время.              Сжав в руках кружку с горячим чаем, Такао поёрзала бёдрами, устраиваясь поудобнее на подоконнике, и с тоской посмотрела на пустой поднос на столе, на котором ещё каких-то полчаса назад лежала целая гора слоёных булочек с фруктовым джемом. Она уже представляла масштаб трагедии, которая грозила разыграться утром, стоит только Атаго обнаружить пропажу лакомства, но сегодня старшей из семьи тяжёлых крейсеров «Такао» повезло, и у неё в рукаве был козырь, способный успокоить младшую сестру. Однако девушка поймала себя на мысли, что расправилась с булками словно какой-нибудь эсминец, дорвавшийся до мороженного.              — Но они были такими вкусными, — тихо вздохнула Такао, сделав глоток чая и откинувшись на оконную раму. — Надо бы завтра попросить у Мамии ещё немного… Или всё-таки попросить побольше?              Бросив взгляд в окно в направлении обители корабля-снабженца, Такао сделала свой выбор и подмигнула своему отражению в оконном стекле. Оттуда на неё смотрела фигуристая стриженная под каре брюнетка в коротком домашнем халатике, которая бережно держала в руках дымящуюся кружку с чаем.              — Нее-сан, ты не спишь? — спросила вышедшая из комнаты Атаго, живое воплощение влажной мечты большинства мужчин правильной ориентации.              — Ещё нет. Тебя что-то беспокоит? — спросила Такао свою младшую сестру.              — Не то чтобы беспокоит, но… — начала было Атаго, но тут её взгляд упал на пустой поднос на столе. — Такао-нее ты мне ничего не оставила! — возмущённо воскликнула Атаго.              — Не удержалась, прости, — не стала оправдываться Такао.              — Обжора, — надулась светловолосая канмусу.              — Атаго, не начинай, — покачала головой старшая из крейсеров. — Это всего лишь булочки.              — Это мои любимые фруктовые слойки!              — Завтра утром возьмёшь у Мамии свежих. И вообще, у тебя последнее время появилась нехорошая привычка есть по ночам пирожные. Тебе нужно от неё избавляться.              — Я не виновата, что Мамия где-то узнала рецепт вкусной выпечки.              — Если не прекратишь, о твоём недавнем заблуждении узнает Майя. Это ж надо — щупальце…              — Подумаешь, не разглядела. С каждой может случиться.              — И ты до последнего считала этого русского глубинной. Манера речи, другая остойчивость и положение центра тяжести тебя не смутили?              — Бу-бу-бу! Хорошо, я не буду есть пирожные по ночам, только Майе не говори, — обиженно надув щёки, сказала Атаго.              — Идём спать, — поставив кружку с недопитым чаем на подоконник, Такао спрыгнула на пол и подошла к сестре. — И не дуйся, морщинки появятся.              — Я не дуюсь, — отозвалась Атаго.              — Надо бы поговорить с этим парнем, узнать его версию произошедшего в доках, из-за чего сестра стала сама не своя, — решила для себя Такао, подталкивая сестру к дверям спальни.                     Додзё №6, следующее утро.              — Сёкаку-сан, а что происходит? — спросил Ульяновск, поднимая два звена истребителей в воздух, которые должны были неотрывно следовать за эскадрильей беловолосой девушки, стоявшей немного в сторонке.              — В смысле? — прекратив рассматривать плавучую мишень голодным взглядом, спросила Сёкаку.              — Ну утром, на полигоне. Недавно ж меняли составы эскадр и тут бац! Я теперь с Хакурю вместо Унрю и Амаги, поменяли опять прикрытие. Да и все девушки будто на взводе, на полигоне сегодня прям аншлаг, даже Конго с сёстрами видел там утром, — почесав затылок, сказал парень.              — Флот отправляют в поход, через пять дней уйдут две ударные авианосные дивизии, следом за ними остальные. Здесь останется необходимый минимум, — кратко объяснила девушка смысл утреннего стояния на плацу всего состава девушек-кораблей. — Ты разве не слушал, что говорила контр-адмирал Сатанака?              — Почему же не слушал, — отвёл взгляд Ульяновск. — Слушал. Просто я обращал внимание только на то, что касалось непосредственно меня.              Парень чётко для себя решил, что никому не расскажет, как вместо того, чтобы внимать словам заместителя командующей, он отчаянно пытался не расхохотаться, слушая стоявшую рядом Граф. Немецкий авианосец переводила для своих эсминцев, Z17 и Z18, делала доброе дело, но вот Ульяновску она напоминала запись выступления фюрера году в тридцать восьмом. И судя по выражению лица Гангут, её это тоже забавляло.              — На таких построениях всегда нужно внимательно слушать командующего или его заместителя. Каждый должен иметь представление о целях операции, — укоризненно посмотрев на парня, сказала Сёкаку.              — Ну, раз она говорила по-японски, я сделал вывод, что иностранных кораблей вопрос не касается, — пожал плечами Ульяновск. — В противном случае, она бы говорила на английском, как когда объявляла об изменениях в составе эскадр.              — Это верно, но нужно проявлять уважение к языку страны, где ты находишься. И не хихикать, когда старший по званию обращается к строю, — погрозила пальцем парню Сёкаку.              — Это все видели что ли?! А ведь я специально встал за Айовой.              — Я стояла недалеко и всё видела, — проговорила Сёкаку, чьи самолёты сделали резкий вираж у самой воды.              Попытка повторить данный манёвр оказалась для истребителей Ульяновска фатальной. Из двадцати самолётов избежать столкновения с водой смогли лишь пять.              — Не следует слепо преследовать противника, — покровительственным тоном сказала Сёкаку. — Заново.              — Что-то после ночного разговора с Кагой я начинаю сомневаться, кто из авианосцев Японии главная стерва, — промелькнуло в голове парня, пока тот принимал на борт уцелевшие самолёты и поднимал в воздух новые эскадрильи.              Обед Ян решил опять пропустить, уделив больше времени подготовке сикигами. Наставница после нескольких попыток образумить ученика лишь пожала плечами и удалилась. Однако стоило только спустя десять минут после ухода Сёкаку на столе появиться пластиковому контейнеру с бутербродами, как парень чуть не подавился слюной. Оторвавшись от бутербродов, Ульяновск поднял взгляд и увидел сидящую напротив него девушку в фиолетовом кителе, приветливо ему улыбнувшуюся.              — Авианосцам нельзя пренебрегать пищей, — убрав непослушную прядь волнистых каштановых волос, сказала девушка, подвинув коробку ближе к парню. — Особенно тем, кто состоит в моей эскадре. Тяжёлый крейсер класса «Мёко», Ашигара, рада знакомству, авианесущий крейсер Ульяновск-сан.              — Мда, слишком я увлёкся, но зато теперь у меня есть пять полностью вооружённых ударных эскадрилий с полными баками, — подумал Ульяновск. — Взаимно, Ашигара-сан, — произнёс он, беглым взглядом рассмотрев девушку.              Канмусу напротив была красивой девушкой, которой только-только исполнилось двадцать, плюс-минус год. Не обладая такой же пышной фигурой, как Атаго, в стройном теле Ашигары причудливым образом смешались женственность и некая хищная грация. Однако посмотрев в глаза девушки, у Ульяновска на краю сознания появилось необъяснимое чувство опасности, и желание сбежать к Гангут и спрятаться за её бронеплитами под защитой орудийных башен. Но Ян проигнорировал этот абсурдный порыв, переведя взгляд с девушки на бутерброды перед собой. В конце концов, он не просто авианесущий крейсер, а авианесущий ракетный крейсер, и уж с классом «Мёко» справиться ему было чем.              — Не надо их разглядывать, ешь. А то остынут, — напомнила Ашигара.              — Это мне? — на всякий случай спросил парень.              — Конечно. Сегодня на манёврах не будет глупого уклонения от торпед и перестроек ордера. Будет отражение воздушной атаки и сближение с условным противником. В том числе и подъём авиации в условиях огневого контакта, — поделилась планами на вечернюю тренировку девушка. — Так что все должны быть сыты и готовы.              — Спасибо за заботу, — поблагодарил Ашигару парень, взяв бутерброд из коробки. — А вы?              — Я уже поела вместе со своими сёстрами, — отмахнулась тяжёлый крейсер. — Эй, ты чего? — взволнованно спросила она, глядя как парень застыл, словно истукан, откусив всего один раз.              — Это божественно, — выдохнул парень, принявшись за еду с удвоенным энтузиазмом.              — Это же просто бутерброды, — не веря своим глазам, проговорила Ашигара.              — Серьёзно, очень вкусно, — уверенно заявил Ульяновск. — У Мамии еда тоже хороша, но это, — указал он на опустевшую коробку, — выше всяких похвал.              — Хм, — ухмыльнулась девушка, ставя на стол небольшой термос. — Похоже, он кроме стандартных рационов ничего не ел. И это хорошо.              В голове Ашигары уже начал формироваться план по устройству личной жизни. Кто бы мог подумать, что самый первый совет попадёт точно в цель, однако подумав немного, она пришла к выводу, что вероятность провала была практически отрицательной. Этот авианосец был призван совсем недавно, и, насколько она знала, его ни разу не выпускали за пределы мест дислокации. И этим было грех не воспользоваться.              Однако планам Ашигары предстояло ещё пройти проверку реальностью, которая буквально через пять минут нанесла свой удар в лице зашедшей в додзё коротко стриженной брюнетки в синей униформе.              — Ара, вот ты где, — быстро пробежавшись взглядом по помещению, сказала девушка, в которой Ульяновск узнал ту, кого он недавно застукал за предложением «торпедировать» Атаго.              — Такао, чего тебе здесь нужно? — спросила Ашигара у вновь прибывшей с холодком в голосе.              — Не ожидала тебя здесь увидеть, Ашигара, — приветливо улыбнулась Такао, не обращая внимания на прохладный приём со стороны коллеги. — Я же просто хотела прояснить недопонимание между моей младшей сестрой и Ульяновск-саном.              — Я ничего не делал, — на всякий случай произнёс парень. — Мы просто разминулись в доках, после чего она начала сверлить во мне дырки взглядом, изображая Замволт.              — Ну, что это досадное недоразумение, я поняла почти сразу, — продолжая добродушно улыбаться, сказала Такао, присаживаясь за стол рядом с Ашигарой.              — Тогда чего пришла, раз всё знаешь? — недовольно спросила третий тяжёлый крейсер класса «Мёко».              — Мне стало интересно, что могло так шокировать Атаго-чан, — ответила головной тяжёлый крейсер класса «Такао».              — Ну, мы разминулись в доках, как я уже говорил, а конкретнее — в предбаннике. Она выходила, я заходил. Гангут сказала с канмусу в доках не контактировать, а обойти Атаго не получалось, вот я её и перепрыгнул, — рассказал Ульяновск свою подкорректированную версию событий.              — Хм, — задумчиво промычала Такао, сопоставляя услышанное с рассказом сестры. Но одно слово ей было непонятно, что она и решила прояснить: — «Предбанник» — что это?              — Комнатушка между ванной и раздевалкой, — объяснил Ульяновск.              — Мда, Атаго настолько чиби, что её нужно перепрыгивать, чтобы попасть в доки, — тихо пробурчала Ашигара, наливая чай в принесённые кружки.              — Перепрыгивать, — повторила Такао, после чего громко и заливисто рассмеялась.              — Что-то не так? Может, тебе лучше сходить к Асахи или Михаре? — изобразив беспокойство, спросила Ашигара, протягивая кружку с чаем парню.              — Нет, всё нормально, — отсмеявшись, помахала рукой Такао. — И кстати, у нас одинаковое водоизмещение. Придётся Ульяновск-сану тебя тоже перепрыгивать, если он столкнётся с тобой в доках, — подмигнула она соседке.              — Я лучше побуду лоцманом, — ухмыльнулась Ашигара.              Дальнейшую перепалку в зародыше пресекла Айова, ногой открывшая двери додзё. Окинув взглядом двух девушек-крейсеров, она фыркнула и, изобразив на лице недовольство, посмотрела на Ульяновска.              — Ян, тебе должны были давно сказать, что авианосцам нельзя пропускать приёмы пищи, — сказала белокурая линкор, пронося через дверной проём поднос с едой. — А вы могли бы и напомнить этому дурачку, — обратилась она к крейсерам.              — Я вот забочусь о состоянии членов своей эскадры, — указав на коробку из-под бутербродов, произнесла Ашигара, бросив на Такао победоносный взгляд.              — Айова, спасибо конечно за заботу, но у меня автономность две недели. Без еды, воды и сна, — напомнил Ульяновск, не сводя глаз с линкора, чей откровенный наряд вкупе с выдающимися характеристиками был сродни магниту.              — Две недели? — удивилась Такао.              — Всё это звучит хорошо, вот только это действительно в море, а не на суше, — поставив поднос на стол, сказала Айова. — Значит так, Гангут завтра днём уходит в патруль в направлении Хоккайдо и попросила меня за тобой присмотреть.              — Две недели — это на суше, и максимум, что будет требоваться, если не расстреливать боекомплект на полигонах — вода. В море — месяц, пополнение запасов потребуется в случае непрерывных боевых действий, — гордо сказал Ульяновск, шокировав всех присутствующих. — Ты же с Петрой знакома, у меня почти такая же ГЭУ.              — Запомню, — тихо проговорила Ашигара.              — Конкуренция растёт, Ашигара, — шепнула коллеге Такао.              — Значит так, — перегнувшись через стол, Айова дала парню подзатыльник. — Не будешь меня слушаться, я спущу на тебя Варю. А вы двое, о какой конкуренции речь? — повернулась она к крейсерам. — Объявили соревнования?              — Да так, мы о своём, — отмахнулась Ашигара. Такао согласно кивнула              — И всё-таки, чем тебя Гангут подкупила? — спросил Ульяновск.              — Я не могу проявить заботу о своём друге? — обиженно переспросила американка, скрестив руки на столе под грудью и подавшись чуть вперёд. Помолчав немного, словно ожидая определённой реакции, она разочарованно вздохнула и призналась: — Хорошо, сдаюсь. Решила совместить приятное с полезным: Конго уговорила Гангут на блины.              — Вот оно как, — протянул Ульяновск.              — Именно так. Ешь давай, — прикрикнула на парня линкор.              — Думаю, мы пойдём, — проговорила Такао, ткнув локтём в бок Ашигару.              — Да, — согласилась Ашигара, обменявшись взглядами с Такао, — пойдём.              — Быстро они сдулись, а ещё о конкуренции говорят, — проводив взглядом ушедших крейсеров, сказала Айова, запрокинув руки за голову и потянувшись.              — Не слишком ли ты с ними жестоко? — спросил Ульяновск, переводя взгляд с дверей в додзё на Айову и обратно.              — У них всё равно нет шансов, — хмыкнула американка.              — А не быстро ли меня поделили?              — Делёж? Ничего такого, — невинно захлопала глазками Айова. — О каком делении речь? Я всего лишь помогаю моему другу не свалиться оверкилем от голода. Или после всего, что ты со мной сделал, ты не считаешь меня своим другом?              — Не понял?              — Вот, все вы такие, — нахохлилась Айова. — Облапал и забыл, да?              — Эй, не забыл! — ответил Ульяновск, тут же осознав, что брякнул.              — Ага! Значит, ты признаёшься! И как они?              — Не прочувствовал, дашь ещё раз попробовать? — преисполненным серьёзностью голосом спросил Ульяновск. — По-дружески.              — Да, по-дружески, — подмигнула Айова, взяв руки парня.              Сделав вид, что она собирается положить ладони парня себе на грудь, Айова в последний момент направила их к лежащим на столе столовым приборам.              — Но сперва поешь, — мурлыкнула американка, внутренне посмеиваясь над разочарованным лицом парня.