Только на этот раз

Было время, когда древние высокие деревья и чистейшие озёра успокаивали Майев, когда заснеженные горы и безмятежная природа облегчали её заботы, утешая тревожный разум. Она лежала под звёздами, кончиками пальцев касалась прохладной травы, отгородившись от мыслей, беспокойно роящихся в ней. Но те времена уже давно минули: теперь дом Майев находился в скалистых камнях, обезображенных землях, в холодных сумерках и затхлых пещерах; и в моменты, когда её мысли мрачнели, успокоение приносили лишь доспехи да копья. Забавно, как несколько тысячелетий могут стереть любые жизненные привычки. Лунная Поляна была, вполне вероятно, последним местом, где кто-нибудь ожидал встретить Майев Песнь Теней. Фонари, натянутые между деревьев, красиво мерцали, а небо озарялось яркими вспышками света: гости развлекались фейерверками. Если бы ей пришлось избавиться от Омена, который мог грубо прервать празднества, вырвавшись из озера Элуне'ара и уничтожая всё на своём пути, Майев никогда не застали бы мёртвой в этом священной месте, и уж точно она никому не доставила бы удовольствие своим неучастием в Лунном Празднестве. Тем не менее, участие Майев не вышло за пределы бара, где она сидела, угрюмо вылакивая тёмно-красную жидкость из хрустального кубка. — Напомни мне ещё разок, почему я должна остаться? — пробормотала она, заслонив рот бокалом. Она услышала лёгкий смешок, когда её сосед повернулся, держа в руках ещё большую чашу. Его рога омывались лунным светом. — Наши грифоны устали, Майев, — пробасил Бролл Медвежья Шкура. — Как только они восстановят свои силы, ты полетишь первая, уверяю. Майев бросила взгляд на толпу. — Тогда, я надеюсь, ты хорошо снаряжён, — проворчала она. — Это вино − единственная сносная здесь вещь. Бролл нахмурил брови. — Хотя бы попытайся насладиться, Майев, — сказал он со вздохом. Майев ничего не ответила, сделав вместо этого сильный глоток. Бролл покачал головой, подняв свой кубок к её, и откланялся. Майев вспомнила своё прибытие в это ужасное место. Вспомнила, как вежливо, но решительно Сира настаивала на том, что другие Стражи были заняты устранением повреждений, нанесённых их Подземелью, и что Майев, возможно, единственная, кто может откликнуться на зов Друидов. Прошли месяцы после побега из тюрьмы Равенкреста, а тюремщики всё ещё ходили вокруг неё на цыпочках, послав её далеко от Расколотых Островов, как только получили шанс. Но она не могла отрицать, что Сира стала хорошим лидером во время её отсутствия. «Возможно, чересчур хорошим», — с горечью подумала она. Напиток горчил во рту. Майев продолжила пить, периодически наполняя свой кубок, и присматривалась к толпе. По крайней мере, раз шесть за ночь Майев обдумывала пешие прогулки по горам и обратно к Тёмным Берегам; это, конечно, заняло бы больше времени, чем ожидание грифона, но ей тогда хотя бы не пришлось находиться здесь. Она почти тосковала по дням, проведённым у подножья горы Хиджал, − наедине со своими мыслями, где никто её не беспокоил. Ну, кроме него. Женщина ощутила кратковременный приступ головокружения. Сколько кубков вина она выпила? Майев попыталась вспомнить, но сбилась со счёта после седьмого. В таком случае, возможно, длительный поход к Тёмным Берегам был большим злом из двух. Без предупреждения кубок выскользнул из её рук, приземляясь на землю с мягким стуком и образуя багровую лужу у её стоп. Майев с ворчанием посмотрела вниз, плывущим взглядом пытаясь найти звенящий объект. Наконец, она заметила его, катившегося по земле дальше, дальше, дальше, пока… Бокал остановился перед неприятным зрелищем. Майев не любила ни Тиранду Шелест Ветра, ни Малфуриона. Но больше всего она презирала их вместе, находящихся от неё меньше чем в двадцати шагах, смеющихся мягко, со сплетёнными пальцами. Она почувствовала вспышку ревности, а затем − злости из-за того, что вообще почувствовала ревность. Майев никогда не позволит себе этого снова, и определённо она не собиралась завидовать тому, как Тиранда подалась к Малфуриону, как его рука крепко обернулась вокруг её талии, прижимая, а пальцы вызывающе поднимались по её руке. Майев резко шагнула вперёд, неустойчиво, но решительно, и наклонилась, поднимая свой кубок. Она распрямилась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Малфурион оставляет непорочный поцелуй на безупречных губах Тиранды, и с отвращением осознала, что стояла достаточно близко, чтобы разглядеть, как Тиранда мило зарделась. — Вы всегда ведёте себя, как безумно влюблённые дураки? — выпалила Майев. Двое отскочили друг от друга, словно по ним ударила молния. Но когда Малфурион обернулся и увидел Майев, стоявшую там, слегка покачивающуюся, с пустым хрустальным кубком в руке, он лишь цокнул языком. — Оставь нас в покое, Майев, — сказал он утомлённо. — Я бы с удовольствием, — парировала Майев. — Но, к сожалению для всех нас, Лунная Поляна взяла меня в заложницы, пока их грифоны восстанавливают силы. — В таком случае, жаль, что ты доставляешь нам удовольствие своей компанией всего на одну ночь, — сказала Тиранда, сверкая клыками в ночном свете. — Да, — усмехнулась Майев в ответ. — Жаль. Они стояли в неловком молчании, ожидая, что кто-нибудь начнёт говорить первым. Наконец, Малфурион устало вздохнул, неохотно убрав руку с талии Тиранды. — Майев, возможно, — Малфурион запнулся. — Возможно, пришло время тебе… найти кого-нибудь, — он закашлялся. — Для себя. Майев усмехнулась. — Что? Найти какого-нибудь славного калдорейского супруга и осесть, как это сделали вы? — Необязательно выбирать одного из нас, — неуверенно произнёс Малфурион. — Например, я слышал, что жители Сурамара… — он подыскал подходящее слово. — Интересные. — Да, и когда они украдут бутылку древнего вина из подвала Элисанды, пожалуй, ты сможешь предложить свою кандидатуру в качестве тюремщицы, — добавила Тиранда. — Ведь, судя по всему, такие отношения подходят тебе больше всего. От таких слов даже Малфурион расширил глаза, а Майев почувствовала волну ярости, протекающую сквозь неё. — Как ты смеешь? — Майев вскипела, её руки дрожали, сжимая кубок. Тиранда, должно быть, сказала что-то в ответ, и Малфурион, возможно, даже попытался поругать её за это. Но, что бы это ни было, оно так и не достигло Майев, так как звук превратился в белый шум, а окружение начало расплываться. Всё, что она с внезапной уверенностью знала, − ей нужно уйти сейчас. Она шла, спотыкаясь, подальше от Тиранды, подальше от озера, подальше от людей, кружащихся в праздничных одеяниях и запустивших достаточно фейерверков, чтобы на несколько минут осветить лес до самых вершин. Ей нужно было найти какое-нибудь тихое, укромное место, где она могла бы разобраться со своей тошнотой самостоятельно. Она нашла убежище между громадных корней одного из священных деревьев Лунной Поляны − там она свернулась клубочком и провалилась в глубокий сон на грани обморока. Когда она проснулась следующим утром, в голове стучало, подобно барабанам Крутогорья, и дневной свет был почти ослепляющим. Но она добралась к владельцу грифонов почти без проблем и улетела прежде, чем кто-нибудь в Лунной Поляне отошёл ото сна достаточно, чтобы застать её. Она летела несколько часов над дикими лесами Калимдора, вдоль моря, и к тому времени, как она вернулась в Азсуну, уже успело стемнеть. Одеревенелая от долгого дня полёта, Майев ушла в свой шатёр, осторожно избегая взглядов задержавшихся Стражей. К её облегчению, всё в комнате было таким, каким она и оставила; она неряшливо сбросила доспехи, прежде чем укутаться в тёплые одеяла, принесённые Сёстрами по её возвращению. Голос Тиранды дразнил из темноты. Судя по всему, такие отношения подходят тебе больше всего. Майев ни в ком не нуждалась. Ни тогда и определённо не теперь. Она повторяла это про себя снова и снова, пока сон не поглотил её.

***

Майев лежала, распластанная по полу клетки, со спиной, облепленной грязью, лицом, покрытым тонким слоем пыли. К ней склонилась тёмная фигура, слабо сверкающая от света татуировок. Скрежет и лязг тяжёлых цепей пронёсся эхом сквозь темноту. Она замурлыкала, когда большие сильные руки начали поглаживать обнажённую кожу, когтистые пальцы скользили по рукам, спине, животу; каждое прикосновение посылало дрожь по её позвоночнику и срывало вздох удовольствия с губ. Она посмотрела вверх, глаза наполнились желанием, распущенные волосы неопрятно волочились по земле. Она заглянула в янтарные глаза, с тоской смотревшие на неё, когда рука поднялась, касаясь щеки Майев, и его губы столкнулись с её губами с пламенной энергией. Иллидан Ярость Бури целовал её со страстью, приникнув к обнажённому телу, его ногти оставляли неглубокие царапины всюду, где он касался. Майев простонала в его рот, наслаждаясь прикосновениями и издаваемыми звуками. Его руки не оставили неизведанным ни одного места на её теле. Он крепко держал её, томные поцелуи покрывали шею, одна сильная рука обернула талию, в то время как другая проскользнула между ног. Его пальцы согнулись внутри неё, выводя круги, заставляя её мышцы напрячься и… Майев проснулась в поту, с ноющей потребностью между ног. Она протянула руку вниз и обнаружила, к своему смущению, что на простынях образовалось мокрое пятно. Поморщившись, Майев сместилась в сторону, избегая пятна влажности и пытаясь игнорировать жар, скопившийся внутри. Луна всё ещё светила ярко. У неё было ещё несколько часов, прежде чем начнётся рабочий день. Майев плотно закрыла глаза, рассерженная, и попыталась забыть. Очевидно, у её тела были другие планы. Живот скручивало болезненно пульсирующее желание. Майев простонала. «Только на этот раз», — подумала она про себя, — «чтобы избавиться от подобных мыслей». Она бегло осмотрела шатёр и прислушалась к дыханию своих сестёр, убедившись, что те крепко спали. Надо сделать всё быстро и тихо. Она начала неторопливо поглаживать себя, возвращаясь мыслями туда, где её сон так бесцеремонно прервался. Иллидан, растрёпанные волосы, он ввёл палец внутрь. Её ногти, царапая его спину, оставляли следы на коже. Она двигалась быстрее, наслаждаясь фрикциями, которые посылали уколы удовольствия по всему телу. Его имя тихо вырвалось из её груди, и она прикусила губу, чтобы оно не выскользнуло снова. Это было очень, очень неправильно. Она это знала. Майев не могла не простонать его имя снова. Она представила, что он у неё за спиной, одной рукой крепко держит её за талию, толкает на четвереньки и медленно входит сзади. Намотав волосы на кулак, он сильно тянет, двигаясь внутри неё, наклоняясь и шепча ей на ухо. Кусает мочку. Ногти вонзаются в кожу. Горячее дыхание на шее. Одновременно с толчками рукой возвращается к клитору. Майев кончила с содроганием, сердце бешено колотилось, она вцепилась в простыни, отходя от оргазма. Она ощутила эйфорию и головокружение, и… Тревогу. Сердце Майев грохотало в её груди. Что ты натворила? Майев натянула простыни до ушей от настигшего её стыда. Лунный свет просачивался сквозь щели шатра, и она не могла вынести мысли о том, что Элуна смотрела на неё. Её лицо загорелось. Разум помутнел; мысли мчались, сменяя одна другую. Иллидан был её врагом, извергом, предателем. И он мёртв. Майев закрыла глаза. Она должна как-то разобраться с этим. Потому что, несмотря на всю непристойность, она чувствовала, как тело расслабляется, выбившееся из сил, и эта расслабленность нежно убаюкивает. Прошло так много времени с тех пор, как она хорошо отдыхала ночью. Он теперь мёртв. Кому это мешает? Это будет её секретом. Обычным средством, шалостью, чтобы отключить тело на несколько драгоценных часов. Никто не должен знать. В конце концов, её разум принадлежит только ей. Она закрыла глаза, объятая негой, распространившейся по телу. Майев не была машиной. Она будет бесполезна для Стражей уставшей. «И, кроме того», — подумала она, задремав, — «не похоже, что ты когда-нибудь снова его увидишь».

***

В день, когда Иллидан вернулся на Расколотые Острова, Майев ворвалась на Даларан с праведной яростью. Она набросилась на Кадгара, размахивая глефой, не заботясь о том, что Атиеш светился красным и что её окружили сильнейшие, могущественнейшие воины Азерота. — Как ты мог? — прошипела она. — Он монстр, он преступник, он… — Прямо за тобой. Майев обернулась, и все краски схлынули с её лица. Он стоял перед ней с раскрытыми крыльями и пылающими глазами. Живой. Живее всех живых. Майев стояла как вкопанная, ожидая столкнуться со сдерживаемой полдесятилетия полноправной жестокостью. Но в его глазах не было никакого гнева, ненависти или огорчения. Он неуверенно сделал шаг вперёд. Майев приготовилась к тому, что он скажет. — Приятно видеть тебя, Майев, — всё, что он произнёс. Это слишком. Без лишних слов, Майев развернулась и убежала. Она хранила самообладание в последующие дни, когда её Тюремщики помогли захватить Расколотые Берега. Она сражалась с небывалой яростью, одинаково кромсая орков Скверны и Эредаров, желая покрыть свои глефы их испорченной кровью. Она дразнила Иллидана в надежде спровоцировать его на гнев, но разочаровалась, когда тот не попался на удочку, и смутилась, когда Велен отчитал её перед всей армией. Они создавали Вершину Избавления в течение нескольких часов, и Майев была благодарна за возможность отвлечься от постыдных мыслей. Часы превратились в дни, дни − в недели. Майев занялась освобождением Расколотых Берегов от такого количества демонов, какое только было возможно. И всегда Иллидан был там, сражаясь недалеко от неё, иногда − рядом с ней, когда они наносили Легиону удар за ударом. Она наблюдала за ним краем глаза, когда он обсуждал стратегии с Кадгаром или обучал своих Иллидари. Иногда она чувствовала, что он тоже смотрел на неё. Она пыталась уловить это, но Иллидан был слишком быстр, его взгляд всегда неизменно оказывался в другом месте к тому времени, как её глаза устремлялись на него. В тех редких случаях, когда требовался разговор, Иллидан отводил взгляд − на её стопы, за её плечо, к небу. Возможно, он каким-то образом знал. Эта мысль обижала её. К своему большому разочарованию, Майев ощущала, как тело напрягалось каждый раз, когда он находился поблизости. Она была чрезвычайно благодарна шлему, закрывавшему её лицо и, как она надеялась, хранившему её секрет. Это продолжалось неделями, пока шли битвы, демонов убивали, а здания рушились. Сегодня Майев гнездилась в остатках командного центра, разрушенного до основания в начале недели; и пока они не в состоянии собрать ресурсы на восстановление, центр, по сути, находился заброшенным. Майев выбрала полуразрушенную комнату с обвалившимися стенами и положила свой спальник в углу. Она измоталась; теневое лезвие Кадгара случайно вызвало разрушителя рядом с Вершиной Избавления, и, пока Иллидари томились в своей бесполезности, Майев и другим Стражам пришлось выслать его куда подальше. Майев скривила губы в отвращении, раздеваясь, и скользнула под единственную простыню, которую сумела выхлопотать. Она уже почти уснула, когда неожиданный звук привлёк её внимание. Шаги, резкие и отчётливые, но лёгкие – ступали, определённо, без доспехов, и медленнее, чем можно было бы ожидать от кого-нибудь, совершающего обычную полночную прогулку. Майев перевернулась и увидела фигуру, возникшую в дверном проёме. Большую. С крыльями и рогами. Он. Она лежала неподвижно, пока он приближался, глаза были зафиксированы на силуэте. — Чего ты хочешь? — спросила она решительно. — Ты пришёл помучить меня? Позлорадствовать? Иллидан подошёл молча, присел на корточки рядом с ней. — Я не хочу ни того, ни другого, — сказал он хриплым голосом. Майев почувствовала, что начала краснеть. Она ощущала его близость, ощущала тепло, исходящее от его тела, подобно мягкому сиянию его татуировок. — Скажи мне, в чём дело, или убирайся, — справилась она с собой. — Меня тошнит от одного твоего вида. Иллидан открыл было рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же его закрыл. Наморщил лоб. Разочарованный вздох слетел с его губ; потом Иллидан поднялся на ноги, качая головой, и повернулся к ней спиной. Сквозь затуманенные сном глаза Майев видела, как его очертания слегка уменьшились, когда он подошёл к выходу. Пока не остановился. Сжал кулаки. Он обернулся и добрался к Майев в несколько быстрых шагов. — Ты снилась мне в Круговерти Пустоты, — прорычал он. — Снилась… откровенно. Я не понимаю этого и не желаю понимать. Глаза Майев расширились, грудь напряглась, когда она ощутила вспышку жара, возникшую между ног. В тусклом свете луны Майев разглядела очертания тесной выпуклости под его штанами. Она почувствовала тепло. Сердце начало быстро биться. Она не ожидала такого. Но это то, на что ты надеялась, разве нет? Медленно, не вставая, она вытащила руку из-под простыни. Дотянулась до его руки, нежно взяла её и опустила к себе. Майев услышала резкий вдох, когда просунула его руку между своих бёдер, позволяя ему ощутить влажность. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него полуприкрытыми глазами. — Это твоя вина, — прошептала она. — Сделай что-нибудь. Иллидан уставился на неё. Майев уставилась в ответ. Он наклонился к ней, как изголодавшийся. Иллидан жадно завладел её ртом, и Майев ответила тем же, покусывая его своими клыками и вздыхая, когда его руки скользнули вниз по её животу. Они проворно работали, снимая с неё нижнее бельё, бесцеремонно упавшее на пол, и Майев всхлипнула, когда его руки заскользили между её ног. Иллидан двигался быстро, присоединяясь к ней на постели и разводя её ноги своими коленями. Он столкнул их губы вместе, посасывая, покусывая, и вжал колено между её ног. Майев запустила пальцы в его волосы, притягивая его ещё ближе. — Я ненавижу тебя, — прошептала она в его губы. — Ты нужна мне, — зарычал он в ответ. Одним плавным движением он взял оба её запястья в одну руку, прижав их над головой. Он двинулся вниз к её шее, мягко посасывая и прикусывая, пока Майев пыталась высвободиться. — И это всё? — усмехнулась она, тяжело дыша. Иллидан укусил сильнее, добиваясь от Майев стона, удивившего даже её. С ухмылкой Иллидан оставил мокрый поцелуй на отпечатке от укуса, после чего провёл дорожку языком к её груди. Одной рукой он ласкал её, зажимая сосок между пальцев, и Майев извивалась под ним. Другой сосок он взял в рот, облизывая пробно, пощипывая губами, прикусывая, прислушиваясь к каждому издаваемому ею звуку. О, Элуна, она нуждалась в этом. Майев безнадёжно пыталась высвободиться, чтобы хоть чуть-чуть контролировать ситуацию. Иллидан держал крепко. — Какие мы нетерпеливые, — его голос был хриплым от возбуждения. Щёлкнув зубами, Иллидан снова прижался своим ртом к её, облизывая нижнюю губу, покусывая до тех пор, пока та не распухла. Он отпустил её грудь, и Майев почувствовала, как его руки спускаются всё ниже и ниже, и ниже. Она вздрогнула, когда Иллидан добрался до вульвы, его рука скользила по половым губам, сводя её с ума желанием. Его пальцы играли с ней, скользя между складок и поглаживая набухший бугорок изнутри. Майев спрятала лицо рукой, приглушая вскрики удовольствия. — Пусть слушают, — прошептал Иллидан ей в ухо. Затем он отпустил её, спускаясь языком вниз по телу, пока она не ощутила его дыхание там, где хотела больше всего. Руки запутались в его волосах, когда он раздвинул её бёдра, ногтями впиваясь в чувствительную кожу. Её тело пульсировало в предвкушении. Иллидан жадно взял её вульву в рот. Он бессмысленно лакал, кружа языком вокруг клитора, посасывая, надавливая, слегка толкаясь. Майев отчаянно вскрикнула. Она ощутила, как Иллидан усмехнулся, неустанно продолжая своё служение, и Майев жалобно всхлипнула, когда его язык скользнул внутрь неё. Его язык был подобен огню, и ощущения находились на грани. Майев чувствовала, что сгорит изнутри, если он не остановится в ближайшие пару секунд. Словно поняв это, Иллидан отстранился, возвращаясь к клитору, дразня его языком. Её живот напрягся, сжался. Майев проводила пальцами вдоль кожи головы Иллидана, притягивая его голову ближе, ближе, и ближе. Майев умерла бы, продолжи он касаться её так. С последним движением языка она вскрикнула, стенки сжались, посылая ударные волны пульсировать по телу и вспыхивать перед глазами слепящей белизной. Сердце колотилось, дыхание тяжелело. Она медленно открыла глаза и обнаружила, что Иллидан смотрел на неё с… благоговением? Страстью? Определённо с чем-то более сильным и постоянным, чем ненавистью или равнодушием. Глубоко в сердце её грызла совесть. После десяти тысяч лет Майев думала, будто видела всё, что находилось в Предателе, но сейчас, лёжа голой в постели с Иллиданом, ласкающим её между ног, она осознала, что, возможно, только возможно, она многого не замечала. Нежно, ласково он отстранился, обнажая ярко-красные отметины вдоль бёдер. Хорошо. Кое-что останется на память о нём. Он вновь поднялся и поцеловал её, поглаживая щёку, а она нежилась в приятном чувстве. Майев закрыла глаза, восстанавливая дыхание, и ждала, когда появится стыд. Но он не появлялся. — Десять тысяч лет я потратил в глубинах Курганов, — пробормотал он ей в губы. — И я не раз противостоял ужасам, которые натворил. Майев открыла глаза в недоумении и увидела янтарные, смотрящие на неё в ответ. — Тем не менее, шести лет в Круговерти Пустоты было достаточно, чтобы навести в моей голове кавардак. Души тех, кого я убил, их крики… — Иллидан отвёл взгляд, положив ладонь на её щёку. Провёл по губе большим пальцем. — Я не могу их вернуть, — произнёс он вполголоса. — Не могу исправить мои прегрешения. Но, Майев… — он снова посмотрел на неё с мольбой. — Если я могу спасти этот мир, если я могу остановить Легион от убийства невинных людей, тогда, возможно, я могу начать новую жизнь, делая что-то правильное. Его янтарные глаза искали её глаза, добивались, выискивали, вымаливали что-то. Одобрения, может, или признательности. Вместо этого Майев дотянулась до руки Иллидана и поднесла её к своим губам. — Моя очередь, — прошептала она, всасывая один палец в рот. Когда Майев обвела его языком, Иллидан издал прерывистый вздох. С причмокиванием выпустив палец, она похотливо посмотрела на полудемона. Прижалась к его губам, целуя влажно, томно, и обернула ноги вокруг него. С некоторым усилием и хлопаньем крыльев Майев перевернула его на спину, глянула сверху-вниз, и положила руку на татуированную грудь, вычерчивая символы. Она покачивала бёдрами, наслаждаясь трением об его пах. Она ощущала его, возбуждённого, пойманного, ожидающего. С последним хаотичным поцелуем Майев отстранилась, наклонившись, чтобы расстегнуть его штаны. Иллидан быстро отшвырнул их на пол, где они присоединились к её собственной одежде, смешавшись в кучу. Майев пробно провела ладонью по всей длине, наблюдая за тем, как его бросает в дрожь. Дыхание Иллидана сбилось, когда она нежно сжала его член, оседлав ноги, и расположила его у входа в себя. Их глаза встретились, Майев прикусила губу, опускаясь до невозможности медленно. Иллидан простонал, когда она полностью приняла его в себя. Она наклонилась вперёд, расположив руку рядом с его головой, тяжело дышала, привыкая к его ширине. Он неуклюже положил свои руки на её талию, пальцами слабо поглаживая живот. А потом Майев начала двигаться. Поначалу медленно, затем всё быстрее и быстрее, и Иллидан плотно прижал руки к её коже. Она чувствовала, как он легко скользил внутри неё, ощущала горячее дыхание на своей щеке, чувствовала, что её соски затвердели от трения. Это было волнующе, и неправильно, и так хорошо. Иллидан резко сел, обхватывая её руками, прижимая свой рот к её рту, давая ей достаточно времени, чтобы обернуть ногами его талию. Едва она скрестила ноги за его спиной, он сильно схватил её под ягодицы, поднялся, взмахнув крыльями, когда споткнулся о постель, и прижал Майев к стене. Он держал её крепко напротив себя, её спину царапали кирпичи, пока он гладко двигался внутри неё. Иллидан протянул одну руку между их телами, находя набухший клитор и поглаживая его кругами. Его ногти впились в её бедро, пока он вколачивал Майев в осыпающийся камень. Он легонько укусил её за нижнюю губу, дразня, переполняя эмоциями. — Иллидан, — заскулила Майев. Разрядка была так близко. — Иллидан… Он отстранился, широко раскрыв удивлённые глаза. Посмотрел вниз на умоляющее лицо, искусанные губы, беззащитное тело, столь тесно связанное с его собственным. После чего Иллидан ускорил темп, покачиваясь ритмично, каждым толчком посылая дрожь вниз по её позвоночнику. Она сжала ноги вокруг него, впилась ногтями в его плечи, чувствуя, что находится на грани. Она выкрикнула его имя, испытав оргазм. Голос эхом пронёсся сквозь здание. Иллидан быстро приник к её губам, целуя отчаянно, пылко, прежде чем напрячься и выплеснуть своё семя внутри неё. Она откинула голову назад, их тяжёлое дыхание смешалось, они были покрыты потом. Майев всё ещё чувствовала, как Иллидан пульсировал внутри неё. Он осторожно вышел и опустил её обратно на ноги. Она рухнула на него. — Я не прощаю тебя, — пробормотала она в его плечо. Иллидан изучал её пару мгновений. Затем медленно кивнул. Но он всё равно обнял её, когда они опустились на постель. — Только на этот раз, — прошептал он, оборачивая крылья вокруг них, и Майев устроилась у него на груди. Он был тёплым и сильным, и Майев заснула за считанные секунды. Прежде чем задремать, она ощутила, как Иллидан легонько поцеловал её в макушку. — Только на этот раз, — пообещала она себе и погрузилась во тьму.