Сборник по BTS

Когда все это началось? Ох, он никогда не сможет забыть тот вечер триумфальной победы, полный скорби по многочисленным погибшим, что положили жизни на алтарь общего успеха. Он никогда не забудет ту ночь, в которую она слишком робко постучала в дверь его спальни и слишком внезапно набросилась на шею с жаркими, как живой огонь, поцелуями, осыпая ими его перекошенное от удивления лицо, прижимаясь к нему влажными от слез щеками. И после этого ее визиты стали регулярными. Она ничего не говорила, покидая его в понятном молчании. Он не говорил ничего, потому что боялся, что в таком случае она больше не вернется, а у него толком ничего не осталось, кроме часов животной страсти, смятых простыней и ее глухих стонов, что он ловил опухшими от поцелуев губами, выбивая из ее груди имя одного единственного мужчины. Она всегда приходит сама, сама выбирает время, нагло и самоуверенно вторгаясь в его личное пространство. Самое интересное, он давно хочет с этим покончить, но каждый раз бросает любые дела, какими бы ни занимался, позволяя ей полностью завладеть его вниманием. Потому что она его самая большая слабость. И в то же время его стимул и невероятная сила, ведь без нее и ее внезапных визитов он бы давно уже сошел с ума. В этот раз она настигает его, сидящего на краю кровати, в своих покоях за чтением новоприбывшего с вороном письма. Услышав звук ее тихих шагов, он убирает пожелтевший пергамент в сторону на покрывало, а сам немного неуклюже поднимается на ноги под ее пристальным взглядом и улыбкой, что не сулила ничего хорошего. – Нам нужно поговорить. Я… – она прерывает его, толкая в грудь и заставляя присесть обратно. Сама же усаживается на его колени и, вцепившись ноготками в кожаный дублет, целует его, настойчиво раздвигая язычком губы, углубляя поцелуй и заставляя его буквально задохнуться волной исходящего от нее жара. И он отвечает ей, обхватив жилистыми руками ее тонкую талию, потому что не в силах сопротивляться. Потому что понимает, что каждый раз эта минутная слабость забирает у него часть жизни. Они не теряют времени и обычно не размениваются на нежности и долгие ласки. Быстро лишают друг друга одежды, ловко расправляясь с многочисленными застежками и завязками. И в этот раз он позволяет ей вести. Он помогает ей опуститься на его твердую, пульсирующую и блестящую от смазки плоть, придерживая член у основания, а ее – другой рукой за бедро. Она почти сразу принимает его полностью, и, перед тем, как начать объезжать его, двигаясь в сбивчивом ритме, она лишь на секунду замирает, глубоко и страстно выдыхая. И, черт подери, он готов был поклясться, что не видел ничего прекраснее, чем она в эту самую секунду: мокрая, с взлохмаченными волосами, какая-то пьяная от возбуждения и порочного желания. Он прижимается к ее обнаженной коже своей и обжигается, потому что вся она невероятно горячая и живая. Он грубо сжимает ее упругую грудь, упиваясь стоном боли, смешанной с неприкрытым удовольствием. Он подается бедрами максимально вверх, буквально насаживая ее на себя, и у него кружится голова, потому что в ней, как и всегда, влажно, узко и очень комфортно. – Чжухон! Ах, Чжухон! Да! – она требовательно прижимается к его губам и почти кричит, запрокидывая голову и застывая от волны накатившего оргазма. Она так сильно сжимает его в этот момент, что он кончает практически сразу за ней после пары несильных толчков бедрами, глухо рыча, поджимая пальцы ног и целуя ее в бьющуюся жилку на длинной шее. – Я люблю тебя, Чжухон. Я люблю тебя. Она лихорадочно шептала о своих чувствах, крепко обняв его за шею, уткнувшись в плечо и сотрясаясь от беззвучного сухого плача. И у него нашлось немного сил для того, чтобы провести широкими ладонями по ее влажной и гладкой спине в неловком успокаивающем жесте. Просидев в неуютном тяжелом молчании еще около минуты, она медленно поднимается с него, старательно отводя взгляд и нахмурив тонкие брови. Одевается в полной тишине, шурша тяжелой тканью платья и шелковыми шароварами, бренча поясом с медальонами, который ей так и не удается застегнуть непослушными ледяными пальцами. И оставляет его, аккуратно прикрыв за собой массивную деревянную дверь. А он накрывает руками лицо, дрожа от того, как рушатся остатки его с трудом сбереженного сердца, что разбилось на добрую тысячу осколков. И смотря в них, Намджун видел ее отражение, а в ее переполненных скорбью и необъятной тоской глазах был Чжухон. Мужчина, который погиб от огня и меча, принеся себя в жертву ради сомнительных ценностей в лице безопасности раздробленной на части страны и славы знамен, что были втоптаны в землю с десятком чужих. Чего стоит победа, полученная такой ценной? Чего стоит сражение, которое увенчало бессмертной славой смертного мужчину? Мужчину, которого она любила больше жизни. Тот мужчина, которым Наджун не сможет стать никогда. Даже ради нее. – Я тоже люблю тебя, – шепчет Намджун в пустоту комнаты, и голос его пропадает с каждым словом. – Боги, как же я люблю тебя…