Любовь побеждает время

- Я Вас люблю, Анна Викторовна! – тяжело произнёс Тополев. - И поэтому пытались убить? – тихо и хрипло усмехнулась Анна, осторожно трогая пальцами фиолетовые синяки на шее. На счастье, Милц оказался в полицейском участке, когда Коробейников, Штольманы и арестованный Тополев появились там, усталые, исцарапанные, в изорванной одежде. Доктор тут же осмотрел шею Анны и заверил, что здоровью молодой женщины ничего не угрожает, хотя пару дней глотать будет больно. Анна устало улыбнулась Александру Францевичу, из последних сил опустилась на стул в кабинете Якова и оперлась спиной о стену, прикрыв глаза. Как только начался допрос, Тополев тут же признался в покушении на Штольмана, однако оправдывался тем, что безумно полюбил Анну с первого взгляда. - Я увидел Вас тогда, на званом ужине, в доме Ваших родителей. Вы были прекрасны, словно лесная нимфа. Я помню всё, что Вы сказали мне тогда, эти Ваши слова я повторял каждый вечер перед сном, и они приносили мне успокоение! Но даже во сне являлись Вы! Прекрасная, улыбающаяся! Вы звали меня за собой, манили… Я потерял голову, не мог больше ни спать, ни есть, ни читать, везде являлись Вы, Анна! - Ещё скажите, что это моя вина, и я подтолкнула Вас к убийству! – воскликнула Анна, вскакивая со стула и тут же заходясь в приступе кашля. Не выдержав, Яков подскочил к ней и, поддерживая за руку, усадил вновь. - И что же Вы собирались делать после моей смерти? – язвительно поинтересовался Штольман. – Уехать с Анной и моими детьми и жить долго и счастливо где-нибудь в Москве? Скажите, а с чего Вы взяли, что после моей смерти Анна вообще согласится куда-либо ехать?! Внутри Штольмана кипела злость, а пузырьки ярости то и дело разрывались внутри, вызывая желание удушить Тополева. Одна только мысль о том, что этот мерзавец, сидящий сейчас прямо перед ним, возжелал его жену, думал о ней каждую ночь, представлял её обнажённое тело и желал смерти ему, её мужу, приводила Штольмана в бешенство. Однако Тополев нисколько не смутился. - Такая благородная вдова, как Анна Викторовна, да ещё и с двумя детьми на руках, не станет сидеть на шее у родителей, даже если те попросят её остаться. Она будет одинока, потеряна, подавлена, и, через некоторое время, всё-таки согласится принять мою помощь. А потом детям понадобится отец… Друг, который постоянно был рядом, помогал деньгами и поддержкой, вполне подойдёт на эту роль. С каждым словом Тополева, Штольман мрачнел всё больше и больше, его кулаки сжимались всё сильнее, в висках стучала горячая кровь, а рассудок отказывался подчиняться. - А потом Анна Викторовна согласилась бы делить со мною ложе… - мечтательно произнёс Тополев, словно забыв где и с кем находится. Кулак Штольмана с оглушительным треском опустился на стол. Тополев испуганно взглянул на него, а потом дрожащим голосом предупредил: - Вы не имеете права меня избивать! Я буду звать на помощь! - Яков! – тихо произнесла Анна, осторожно кладя руку на крепко сжатый кулак мужа. – Он не стоит этого! Штольман внимательно посмотрел в ясные голубые глаза Анны и погладил пальцами тонкую кисть. Его лицо заметно расслабилось и просветлело. - Дежурный! – рявкнул он, повернувшись к двери. – Уведите! Анна и Яков медленно прогуливались по парку. Гравиевая дорожка шуршала под их ногами и колёсами коляски, которую Анна толкала перед собой. Молодой женщине даже не верилось, что этот необычайно длинный, утомительный день подходит к концу, что все беды остались позади, а впереди их с Яковом ждут только новые дни, наполненные спокойствием и радостью. Анна взглянула на мужа, который шагал рядом с ней и тоже о чем-то сосредоточенно думал. Даже судьба не смогла отобрать его у неё. Время и смерть отступили перед их любовью, и теперь, Анна была в этом абсолютно уверена, они всегда будут вместе. Пусть на их длинной и извилистой дороге под названием жизнь и будут встречаться препятствия и неожиданные повороты, но развилок там не будет! Все препятствия они будут преодолевать вместе оттого, как души их существовать друг без друга не могут! - Ты всё-таки расскажешь мне, как вы с Антоном Андреевичем оказались в овраге? – неожиданно спросил Яков, отвлекая Анну от её размышлений. - Я видела…сон, где тебя убивают и…потом…были похороны, и… - Анна запнулась не в силах больше говорить. Ей сейчас и в самом деле казалось, что всё, что произошло, было очень страшным сном, кошмаром, лекарство от которого – пробуждение. - Ты спасла мою жизнь, - тихо произнёс Яков, останавливаясь и привлекая жену к себе. Вдруг его лицо исказило волнение. Яков зарылся лицом в волосы Анны и прошептал еле слышно: - Если бы только знала, как я испугался за тебя, когда увидел всё то, что происходит… Потом он отстранился, и они некоторое время шли молча. Анна прокручивала в голове всё произошедшее и вдруг, улыбнувшись, полезла в сумку, доставая оттуда листок бумаги и протягивая мужу. - Что это? – удивился Яков и развернул листок. Анна замерла, ожидая реакции, а когда Штольман улыбнулся, облегчённо выдохнула. - Нет числа Вашим талантам, Анна Викторовна! – процитировал Яков своего помощника, внимательно разглядывая свой портрет. – А ведь похож! Хотя, на мой взгляд, художник несколько идеализировал того, кого изображал… - Я начала рисовать его в поезде, когда мы ехали из Варшавы в Затонск, - поделилась Анна. Яков хитро посмотрел на неё. - Я знаю. Анна захлопала ресницами, не зная, что сказать. - Ваше коварство, Яков Платонович, не знает границ! – наконец, произнесла она, ударяя кулачком по груди мужа и тут же кладя ладонь на место удара. Вдруг Яков перестал улыбаться, вспомнив что-то, и спросил: - Скажи, Аня, а ты бы уехала с Тополевым после моей смерти… - Не говори так! Не надо, - глухо попросила Анна. Яков покачал головой. - Ответь! Анна внимательно посмотрела на мужа, а потом горько усмехнулась. - Как ты можешь спрашивать меня об этом?! Конечно, нет! - Но Тополев же был прав! Ты бы не стала сидеть на шее у родителей, не попросила бы о помощи, - продолжил Яков. Анна вздохнула и, помолчав немного, всё же продолжила: - Он был во многом прав, но допустил одну ошибку, которая перечеркнула бы его планы. Я люблю тебя! И даже после… твоей смерти ни за что бы не вышла замуж за другого! Никому не позволила воспитывать наших детей! - Это так очевидно и просто, однако отчего-то все упускают эту данность или не придают ей значения, - добавила Анна. Домой Штольманы возвращались в тишине. Ночь накрыла Затонск чёрным куполом и принесла долгожданную прохладу. На бархатно-синем небе засияли звёзды. Завораживающе, безупречны, они притягивали взгляд и заставляли смотреть на себя всё дольше. После ужина Яков поднялся в их с Анной комнату, уже точно решив помириться. Однако оглядев комнату, он удивился тому, что Анны здесь не было. Комната была пуста, и только тонкая белая тюль тихо покачивался на прохладном ветру. Штольман осторожно отодвинул её рукой и вышел на балкон. Анна сидела в кресле и задумчиво смотрела в ночное небо. Она даже не заметила сначала появления мужа. Яков присел в соседнее кресло и осторожно взял её руку в свою. - Я не сержусь на тебя, Яков! – улыбнулась Анна, поворачиваясь. Она перегнулась через ручки кресла и, достигнув лица любимого, нежно поцеловала. - Но… - добавила она. – Я бы тоже хотела спросить. И получив немое согласие, продолжила: - Помнишь, ещё очень давно я задала тебе вопрос: смог бы ты ради родного человека пойти на преступление? Что бы ты сейчас ответил? Яков улыбнулся. - Теперь бы я ответил, что ради трёх самых дорогих мне людей я готов Землю повернуть вспять! И он ещё раз поцеловал Анну. Они сидели, обнявшись, и смотрели на мелкую россыпь звёзд. - Знаешь, - тихо начала Анна. – В детстве няня рассказывала мне, что когда мужчина и женщина встречаются, и зарождается между ними любовь, то зажигается на небе яркая звезда. Значит, одна из них, - молодая женщина обвела рукой небосвод, - наша? - Наша, - подтвердил Яков. И она будет сиять нам всегда, освещая этот нелёгкий путь под названием жизнь!