Звонок

      Свон устала бороться. Этот месяц должен был быть безупречным. Они с Крюком ждали полгода, чтобы отдохнуть от всей волшебной ерунды Сторибрука. Ей нравился этот город, там она чувствовала себя на своем месте, но постоянная борьба со злом выматывает и Эмма хотела лишь один месяц наедине с любимым человеком.       Киллиан подарил «любовь». Может она не любила его по-настоящему, но с ним она ощущала себя любимой. Он кажется любил её не за то что она Спаситель, а за то что она — это она. Ключевое слово «кажется». Это была не любовь, это было желание обладать. Как только они приехали в Бостон, он показал свое истинное, мерзкое лицо.       Этот месяц превратился в Ад для Эммы. В начале она сопротивлялась, но со временем она устала от борьбы. Она смирилась. Дни были похожи один на другой. Боль, слезы, кровь. И эта дьявольская усмешка на лице пирата.       Единственное, что держало Эмму в здравом уме — это воспоминания о семье. Генри. Её маленький мальчик, её лучик света. Генри первый подарил ей веру в саму себя, и продолжает делать это каждый день. Родители. Может они и бросили Эмму когда-то давно, но они всем сердцем любят свою дочь. Прекрасные подарили ей надежду в хороший конец. Реджина. Странно, но Реджина действительно стала для Свон частью семьи. Миллс научила её бороться за своё счастье. Эти люди пойдут на все ради нее, и она должна вернуться. Эмма Свон должна вернуться к своей настоящей семье.       Через две недели у неё появился шанс. Шанс выбраться из этой тюрьмы. Пират выпил слишком много рома и уснул, оставив ключи на столе. Свон собрала последние силы, чтобы сбежать.       Эмма добралась до своей старой квартиры. Она думала, что это конец, конец мучений. Как же она ошибалась. Что-то такое масштабное не уходит бесследно. Эмма Свон сломалась.       Эмма не вернулась в Сторибрук, не смогла. Она не могла заставить родных ей людей переживать. Не могла выдержать и их боль. Вместо этого она сидела в четырех стенах безвылазно. Эта квартира стала её крепостью. Внутри этой крепости она чувствовала себя под защитой, но на деле её съедали страхи. С каждым днем всё глубже погружалась в себя, ограждалась от внешнего мира.       Прошла неделя. Эмма слишком глубоко погрязла в своих мыслях и без посторонней помощи она пропадет. Свон взяла телефон.

***

      Как только Крюк и Эмма уехали в Бостон, Реджину что-то тревожило. На первый взгляд все замечательно, ведь в Сторибруке в кои-то веке все спокойно, но незримое присутствие беды преследовало на каждом шагу. Миллс думала, что просто отвыкла от спокойной жизни и зря себя накручивает.       Через несколько дней ощущения ослабли, но им на смену пришли кошмары. Каждую ночь Реджина просыпалась в холодном поту. Каждую ночь её пробирал ужас, но причину этого ужаса она не знала.

***

      Реджина сидела около камина. Сегодня Генри отпросился ночевать у друга, так что дом был полностью в её расположении. Нежный свет огня играл на коже брюнетки. На руках у неё лежала довольно старая книга в кожаном переплёте. Страницы приятно шуршали от каждого прикосновения.       Женщина полностью погрузилась в выдуманный мир и когда телефон, лежащий на журнальном столике, резко ожил Миллс подскочила от неожиданности. На дисплее высветилось до боли знакомое имя. «Что могло понадобиться Свон в такое время?» Как только Реджина ответила на звонок, она услышала взволнованный голос подруги.       — Пожалуйста… Помогите, пожалуйста. Я… Не могу… Не могу дальше так жить. Я устала от борьбы, — голос у Эммы дрожал. Реджина застыла на месте. Такого она точно не ожидала, хотя возможно это объясняет странное чувство брюнетки. Но почему она позвонила только сейчас. Пока Реджина пыталась все переварить, Свон продолжила говорить:       — Две недели я была пленницей своего парня… Мы приехали в Бостон на время отпуска. Он держал меня в подвале… Я устала жить… — из последних слов Миллс узнала три вещи: Свон не знала с кем говорит, Крюк — сукин сын, и ей надо спешить к Эмме, пока та не совершила какую-либо глупость. Решив не терять время Реджина взяла все необходимые вещи и выбежала на улицу.       — Можете сказать ваш адрес? — Реджина решила не выдавать себя, что бы не шокировать и так взвинченную Свон.       — Гладстоун стрит 172. Квартира 205. П-пожалуйста помогите.       — Хорошо. Мы к вам приедем так скоро, как только сможем. А пока, продолжайте говорить со мной. Хорошо? — внутри брюнетки всё сжималось при каждой мысли о состоянии блондинки, но ей надо быть сильной, чтобы помочь.

***

      По прошествии трех часов напряжённой езды с нарушением всех скоростных ограничений, Миллс стояла у квартиры Эммы. Всё это время она просила её разговаривать. Удивительно, но Спасительница так и не поняла с кем говорит. Реджине даже удалось немного успокоить подругу. Они прекратили разговор, когда брюнетка уже подъезжала к дому блондинки. И теперь Реджина собирает все силы для встречи.       Она стучит.       Проходит две минуты. Дверь так никто и не открывает. Миллс начинает нервничать. Она протягивает руку к замку. Дверь открыта. Она входит внутрь.       Реджина находит Эмму на кухне. Свон сидит в дальнем углу, обхватив свои колени руками. Её лицо красное и опухшее от пролитых слёз. Она не поднимает голову на гостя, продолжая смотреть невидящим взглядом в одну точку на полу. Миллс осторожно подходит к блондинке и садится напротив. В этот момент перед ней не могучая Спасительница, а маленькая, потерянная девочка.       — Эмма, — прошло несколько минут перед тем, как Реджина смогла сказать что-либо. Она буквально выдавила имя блондинки из себя в надежде привлечь внимание. Четно. Эмма все так же сидела, поджав ноги и смотря в пустоту. — Эмма, можешь посмотреть на меня. — слова опять пролетели сквозь Свон. Никакой реакции, абсолютно никакой. За те несколько минут, что Реджина доходила от машины до нужной квартиры, весь прогресс от телефонного разговора испарился, будто его вовсе не было. Реджина терялась в догадках, каким должен быть её следующий шаг. Честно говоря у неё не было даже никакого представления, как помочь Свон, ибо ранее она никогда не спасала людей от самих себя. Собрав всю храбрость Миллс решилась на более смелый шаг.       — Эмма, я сейчас прикоснусь к тебе, — брюнетка подняла руку и нерешительно прикоснулась к плечу подруги. Та в свою очередь отдернулась и ударилась головой об стену. Может не так как надо, но это вернуло Эмму в реальность.       — Реджина? Что ты тут делаешь? — Свон конечно же понимала причину её пребывания здесь, но не могла этому поверить.       — Спасаю тебя, — в своей обычной манере ответила Миллс, но сквозь притворное раздражения слышались нотки беспокойства. — Что случилось?       — Это… Это не важно.       — Эмма Свон, это чертовски важно! Ты собиралась с жизнью покончить! Рассказывай, что этот грязный пират с тобой сделал и где он сейчас?       — Я не знаю. В последний раз я его видела неделю назад. — почти шёпотом сказала блондинка, не решаясь посмотреть в глаза Реджины. Она боялась увидеть в них разочарование.       — Неделю, — повторила для себя Реджина. — Эмма, почему ты не вернулась в Сторибрук? — голос женщины уже звучал более мягко, и Свон решилась мельком взглянуть на неё. Вместо разочарования она увидела искреннее волнение.       — Я… Я… — нахлынула новая волна слёз и Свон сжалась. Честно говоря, Миллс совершено не знала как помочь блондинке. Она всё ещё не привыкла спасать, а не разрушать, поэтому Реджина боялась сделать всё только хуже. Но так же она понимала, что с каждой секундой бездействия Свон всё глубже погружается в свои страхи. Женщина взяла со стола стакан, наполнила его водой, добавила в неё легкое снотворное и протянула Эмме. Она схватилась за стакан и стала жадно осущать, продолжая периодически всхлипывать.       — Тебе нужно отдохнуть, — Реджина помогла Свон подняться и дойти до спальни. «Спасительница» легла в кровать, затягивая Миллс с собой. Когда обе женщины оказались под одеялом, Эмма сжала руку подругу и начала медленно погружаться в сон. Реджина чувствовала как дрожит тело рядом лежащей. Чтобы хоть как-то успокоить блондинку Реджина стала плавно поглаживать её по волосам. Примерно через час полтора Эмма немного расслабилась, полностью отдаваясь пустоте. Брюнетка же этой ночью совсем не спала.