Утренний бег и его последствия

Легкие горят, кажется, самым настоящим адским пламенем, а глаза все еще слезятся и до сих пор норовят закрыться, чтобы досмотреть недолгий недавний сон. Стайлз всячески пытается сосредоточиться на утреннем пении птиц, на редких прохожих, да даже на душной, для такого времени суток, погоде. Но он знает, что пока не добежит до черты заповедника, все эти попытки останутся безуспешными, и ему приходится испытывать мужество и не сдаваться под напором сонливости. Это какая-то магия свежего лесного воздуха, не иначе, ведь как объяснить, что каждый раз, стоит его ноге ступить на землю заповедника, моментально исчезает желание упасть на ровном месте и отдать свое бренное тело и разум Морфею? Вообще, Стайлз не фанат раннего подъема, ни во имя бега, ни во имя чего бы то ни было другого. Вставать раньше десяти утра для такого типа людей, как совы, а Стайлз Стилински может назвать себя чистокровной совой — это своеобразная узаконенная пытка, которую сложно избежать ввиду жизненных обстоятельств (если, конечно, вы не свободный художник или не родились с золотой ложкой в заднице, вольные распоряжаться своим временем, как заблагорассудится). Кто-то вынужден продирать глаза в такую рань из-за неудачного расположения работы. Кто-то из-за обязанностей: накормить и развести по садикам-школам отпрысков, по дороге заглянуть в химчистку, успеть полить-подстричь сад, приготовить обед и ужин и попытаться воздержаться от подачи на развод с мужем, который давно взял за привычку никак не помогать по дому и задерживаться на якобы работе допоздна. Ранний подъем не обошел стороной и так вполне себе несчастных школьников и большинство студентов, будто без отсутствия нормального утреннего сна их жизнь была бы слишком радужной и приятной. Сам же Стайлз любит до рассвета просиживать за компьютером, делая уроки, а в процессе отвлекаться на всевозможные, безумно важные и интересные сайты с абсолютно не нужной, для школьных предметов, информацией. И когда к нему приходит осознание, что до подъема остается жалких три часа, а половина уроков ещё не закончена, перед ним каждый раз стоит выбор между несколькими, несчастными и совсем не содействующими бодрости, часами сна, и между отлично выполненной домашкой. Он бы с превеликим удовольствием перешел на вечернее обучение, если бы такой выбор предоставляла школа. Возможно, решением данной проблемы был бы обычный пересмотр своего тайм-менеджмента и приоритетов, но Стайлз всерьез убежден, что дело только в том, что его мозг слишком пытлив и начинает нормально функционировать не раньше, чем после полудня и второй чашки кофе или любого другого напитка, содержащего кофеин. И так вышло, стоило тренеру по лакроссу толсто намекнуть Стилински, что будь его физическая подготовка хоть немного лучше, ему бы непременно выпал шанс играть в основном составе команды, Стайлз принял это за четкую инструкцию к выполнению. Не то чтобы он претендовал на спортивную стипендию в университете, да и быть в основном составе на последнем году обучения не было целью его существования. Просто он хотел, хотя бы раз, выйти на поле в самом начале игры и пробыть там до последнего свистка, забить хоть один мяч и вызвать редкое чувство гордости у отца. Именно это и послужило причиной, почему он вот уже целую неделю осознано лишает себя дополнительного полуторачасового сна утром, тратя их на пробежку в заповеднике. Несколько миль каждодневного бега добавляют выносливости. По крайней мере, Стайлз убеждает самого себя, что эффект не заставил себя ждать и уже заметен. Сегодня среда, а это означает очередную тренировку и шанс показать тренеру, что игрок под номером двадцать четыре готов вступить в основной состав (дополнительно баллов к уверенности в успехе добавляет уход двух членов команды из-за низких балов по важным предметам и маячащую на горизонте игру между школами Бейкон Хиллс). Разумеется, где-то на задворках сознания у него периодически мелькает мысль, что патологическая усталость от недосыпа не совсем содействует повышению выносливости и физической силы, но Стайлз не был бы собой, если бы не решил взять эту стену упорством. Ведь это как в случае с Лидией Мартин — ему потребовался не один год на то, чтобы девушка перестала считать его пустым местом, но Стайлз не опускал руки и, в конце концов, был вознагражден успехом. На сороковой минуте беспрерывного бега его челка неприятно липнет ко лбу, а всё лицо по ощущениям мокрое и красное. Стайлз обещает наградить самого себя по прибытию домой сэндвичем с двойной порцией курицы, и так увлекается стимуляцией перспективами, что чуть не пропускает две движущиеся тени сбоку от себя. — Лора? — удивленно уточняет Стайлз и, прекратив бежать и согнувшись, упирается ладонями в колени, глубоко дыша. Лора Хейл на шесть лет старше его самого и Стайлз почти уверен, что если бы она не была помощницей шерифа — его отца, то и вовсе не тратила своё время на какого-то школьника помимо ее брата. Ведь, ну, хоть они и в разных возрастных категориях, он способен оценить эту девушку минимум на девятку, а самого себя… на любителя, да. Поэтому каждый раз, стоит Лоре улыбнуться ему и задать пару тройку вопросов, Стайлз немного теряется и несет еще больший бред, чем в обычном своем состоянии. — Не видел тебя здесь в такое время, не то чтобы я уже несколько лет ошиваюсь ни свет ни заря по лесу, и точно не выслеживаю любые твои передвижения, просто… — Стайлз, я поняла, — перебивает его девушка, тепло улыбаясь. Лора недолго молчит, но по непривычному молчанию со стороны Стилински понимает, что от нее ждут какого-то продолжения беседы. Хотя, по правде, сейчас не самый подходящий момент, если учитывать, в каком виде пребывает Дерек — вторая тень, что заметил Стайлз, и который предусмотрительно спрятался за деревьями. Он не может просто выйти к Стайлзу, а они, вроде как, вместе были на утренней прогулке — что-то наподобие заменителя зарядки. Она на секунду отводит глаза в сторону скрытого листвой брата, и этого мгновения хватает, чтобы в голове родилась идея, от которой Дерек явно не будет в восторге. В ее взгляде начинают плясать черти, предвкушая веселье: — Я выгуливаю щеночка — Пушистика, он еще совсем молодой, понимаешь, и только недавно перестал бояться отходить дальше, чем на несколько метров от дома — незнакомые люди и неисследованная местность его пугают, — она поворачивает голову, чтобы позвать питомца, но Стайлз все равно успевает увидеть хитрую ухмылку, которую он прежде не видел у Лоры. — Пушистик, ко мне! Иди сюда, малыш! И, ладно, прежде Стайлз никогда не жаловался на свою фантазию, но когда он представил, что всего боящийся Пушистик — это какая-нибудь разновидность шпица длиною в двадцать сантиметров… он прежде так ни разу не ошибался. Из кустов им навстречу вышло нечто огромное, иссиня-черного цвета с яркими светло-янтарными глазами. Пушистик превзошел любые ожидания Стилински. На его морде явно читается недовольство и, черт возьми, с трудом верится, что этот монстр, по ошибке названный щеночком, вообще может чего-то в этом мире бояться. — Можешь подойти и погладить, — миролюбиво предлагает Лора. — Он безобидный и думаю, что ты ему понравишься. — А ты уверена, что он не откусит мне палец, — не отводя глаз от приоткрывшейся пасти с виднеющимися клыками, уточняет Стайлз, — ну или, там, голову, например? — Брось, он совершенно миролюбивый, — уговаривает Хейл, будто не понимает, какое впечатление может произвести такой экземпляр собачки на обычных неподготовленных смертных. С каждым медленным шагом парня, эмоции на морде Пушистика, а Стайлз уверен, что это именно эмоции, а не игра его воображения, начинают сменяться с явного недовольства на недоверие, а потом и вовсе на подавляемую панику. Стайлз останавливается в полутора метрах от собаки и, неловко присев, неуверенно протягивает руку (если у Гарри Поттера это прокатило с Гиппогрифом, то и у него есть пара шансов на успех), чтобы дать тому себя понюхать и, возможно, принять. Пушистик поворачивает голову в сторону Лоры — Стайлз готов поклясться, что если бы «щенок» мог, то приподнял бы в презрении бровь из-за ее позволения его трогать, а потом поднимается на все лапы и, с явной безысходностью, сдержанной поступью подходит к мальчишке, давая ему негласное разрешение запустить руку в черную шерсть. — Видишь, я же говорила, что вы поладите, — самодовольно улыбается Лора, наблюдая, как Стилински младший, быстро осмелев, начинает вольничать и трогать Пушистика за уши, хвост, и чуть ли не целует его в мокрый нос, а тот безвольно терпит все манипуляции и только тяжело вздыхает на проворные пальцы парня. — А что это за порода? — перебирая шерсть на холке, спрашивает Стайлз. Еще несколько лет назад он выел плешь у своего отца, уговаривая того завести собаку. И так как его мастерства убеждения не хватило для покупки щенка, он намерен восполнить пробел в упущенном времени с хоть каким-нибудь питомцем, тем более Пушистик оказался и вправду приятно пушист. — Это Ньюфаундленд, — с небольшой заминкой отвечает девушка, и явно наслаждается мученическим выражением на морде Пушистика. — Да? Мне казалось, что у них уши другие, знаешь, не стоят вверх, — неуверенно говорит Стайлз. — И шерсть длиннее, — не то что бы он был знатоком всех пород, но, опять-таки: бессонные ночи и свободное пользование интернетом заводило его на сайты любителей четвероногих любимцев. — А он у нас не чистокровный, — не успевает сказать Лора, как со стороны Пушистика слышится утробное рычание, — и ранимый, как видишь. Спустя несколько минут Стайлз совсем забывает, как и для чего он оказался в заповеднике, полностью сосредоточившись на питомце Хейлов. Он садится на землю, совершенно не заботясь о состоянии одежды и практически затаскивает к себе на колени Пушистика — ему бы это удалось, если бы зверь не был больше его самого в полтора раза. Он думает, что именно Дерек — младший брат Лоры и его одноклассник — и был инициатором покупки такого животного, ведь они даже схожи, как могут быть вообще похожи человек и собака. И наверняка, когда Дерек выезжает в город с этим волкодавом, они выглядят, как убийственный дует, и все девушки (как и человеческие, так и собачьи) в округе готовы бросать свои сердца под ноги этой парочки. — Кстати, Стайлз, а что ты сам здесь делаешь в такую рань? — выдергивает из мыслей голос девушки, возвращая в реальность. — О, это неинтересная история о том, как Финсток напророчил мне место в основном составе, если я немного подтяну свою форму, — задумчиво отвечает Стайлз и вспоминает, что именно сейчас и должен был заниматься своей подготовкой, а не начесывать шерсть Пушистика. — Да? Знаешь, а ведь ты мог бы мне помочь, — интригующе начинает Хейл, и в ее глазах Стилински снова видит тени диких танцев нечисти. — Мне не совсем удобно выгуливать по утрам нашего любимчика — приходится либо вставать намного раньше, либо на работу приходить позже, а это твой отец не очень приемлет, хоть и не говорит и слова. Может ты был бы не против на пробежку брать и Д… Пушистика? — она запинается в начале имени, и Стайлз думает, что с именем собаки определились недавно, а Лора вообще хотела его по другому назвать. Он с трудом уговаривает себя сосредоточиться на вопросе, а не выстраивать никому не нужные теории. — Наверное, я мог бы, да, определенно. Мой маршрут не совсем откорректирован, так что я без проблем смогу забегать и за этим Волчарой, — покивав несколько раз, отвечает Стайлз. — Волчарой? — приподняв бровь, переспрашивает Лора, пока с ее губ не сходит улыбка. — Да, просто он ведь больше на волка похож, чем на обычную собаку, наверно. Я не совсем разбираюсь… Прости? Я понимаю, ему надо привыкать к кличке и все такое, — нервно размахивая одной рукой и чуть не заряжая ею по морде несчастного пса, говорит в оправдание Стайлз. — Да нет, не волнуйся, Волчара ему не повредит, — она с интересом смотрит, как парень не может оторваться от Пушистика, который действительно перестает сопротивляться и не скрывает получаемого удовольствия. — Стайлз, а ты не опоздаешь в школу? Уже почти половина девятого. — Вот черт! — со второй попытки ему удается подорваться на ноги, попутно всполошив животное. — Я забегу завтра в семь! — он машет рукой Лоре и, спотыкаясь в начале, бежит в сторону своего дома. По крайней мере, Стайлз чувствует себя непривычно бодро.

+ + +

— С каких пор ты стала такой садисткой? — спрашивает Дерек, приняв человеческую форму и натягивая на себя изношенную старую футболку, он привычным движением вытряхивает из волос несколько маленьких веточек. Он с натяжкой, но может понять желание сестры посмеяться над ним, представив его волчью форму Стайлзу, как домашнего питомца. Ладно, окей, он мог бы пережить это. Но ее предложение, чтобы Стайлз выгуливал его, Дерека, каждое утро — это уже перебор. — С тех самых, дорогой, когда ты периодически начал упоминать сына шерифа в разговорах, а на вопрос, дружите ли вы, упорно заявляешь, что даже здороваетесь не всегда, — скучающим голосом парирует Лора и, дождавшись, пока младший брат полностью прикроет наготу, смотрит на него смеющимся и одновременно осуждающим взглядом. — Серьезно, ты сам не замечаешь, как часто говоришь о нем? Дереку нечего ответить, ни Лоре, ни самому себе. Он нервно пожимает одним плечом и быстрым шагом поднимается на крыльцо дома, упорно смотря только в пол. Ведь правда, что он может поделать, если Стилински младший даже со стороны ему кажется интересным, а его запах невольно умиротворяет внутреннего зверя и он бы хотел с ним иметь чуть больше общего, чем редкие пинки на тренировках по лакроссу? Проблема только в том, что они никогда толком не общались и даже не вращались в одних компаниях; а первым навязывать свое общество не в правилах Дерека. Он чувствует себя немножечко жалко. Он быстро переодевается в нормальную одежду, садится в автомобиль и, выезжая на прямую дорогу к школе, немного успокаивается. Лора права, и раз уж она сама предоставила ему такую возможность, Дерек попробует кое-что изменить, а попытка эта в любом случае не смертельная.