Утренний бег и его последствия

— Эй, приятель, не слишком ли много жидкой бодрости для трех часов дня? — положив ладонь на плечо Стайлза, спрашивает МакКолл. — Скотти, перед тобой выбор: либо много кофе и я не вырубаюсь во время тренировки, либо никаких энергетиков и ты прямо сейчас везешь мое бездыханное тело домой, — размахивая рукой, в которой как раз и находится открытая баночка с холодным напитком, отвечает Стайлз. И совершенно игнорирует тот факт, что этими импульсивными движениями разливает половину содержимого на рукав своей рубашки. Стайлз не говорит о том, что ему, чтобы попасть в основной состав, нужно вывернуться наизнанку и превзойти свои скромные физические возможности в кратчайшие сроки. Не заикается и о легкой зависти и даже обиде — Скотт в основном составе с начала старшей школы и никогда не думал, что мог бы хоть советом, но подтянуть умения друга. Стайлз не хочет уязвлять оставшиеся крупицы своей гордости даже перед другом, и собирается попробовать справиться собственными силами. Даже если это будет означать, что по его венам будет вместо крови струиться кофеин. Вдвоем они огибают толпу спешащих на выход из школы учеников и, не сворачивая, заходят в раздевалку. Их несчастные носы, пусть и не с самым сильным обонянием, мгновенно улавливают характерную вонь: пот, трава с поля, нестираная одежда и ароматы множества антиперспирантов, призванных перебивать этот душок. Стайлз, наверное, впервые за все года обучения здесь ощущает подкатывающую тошноту к горлу от чувства омерзения. И он одна из составляющих, что вносит вклад в этот запах! Его мысли прочно заняты укоряющими самого себя за нечистоплотность мотивами до самого выхода на поле в компании других членов команды. Спустя десять кругов вокруг поля и неисчисляемых криков подбадривания от Финстока (а если серьезно, то Стайлз назвал бы это скорее унижениями) и нескольких презрительных толчков от капитана команды, к нему подходит Хейл. Даже не так, когда тренер приказал разбиться по двое и отрабатывать пассы, у Дерека, видимо, произошло помутнения рассудка, потому что он окинул Скотта хмурым взглядом и, повернувшись к Стайлзу, сказал что-то вроде: «Со мной будешь», и махнул рукой, призывая следовать за ним. Стайлз на мгновение пугается, что все же умудрился заснуть на середине тренировки и ему снится дивный сон, но болезненный щипок за руку убеждает его, что всё реально. И Дерек Хейл не просто что-то первый ему сказал за все совместные годы учебы, но и сам предложил (поставил перед фактом) отрабатывать вместе пассы. — Что? — нервно вздыхает Стайлз, вскинув брови чуть ли не до линии роста волос и раскрыв рот буквой «о». — Нет, чувак, ты не подумай, я рад и польщен, что один из лучших игроков в лакросс снизошел быть со мной в паре, но, правда, какого черта? Что происходит? Это какой-то заговор? Он вприпрыжку полубоком спешит за Дереком, пока тот отходит с центра поля поближе к трибунам, чтобы не мешали другие игроки. Тренироваться вместе с лучшим нападающим их команды — это могло бы быть неплохим шансом поднатаскать свои навыки, но Стайлз глубоко сомневается, что Хейл так поступает по доброте душевной. Потому что, ну, они даже не приятели. И, что более важно, это же Стайлз — просто неловкий и надоедливый Стайлз, который тренируется либо со Скоттом на правах бро, либо с Гринбергом (единственным, кто хуже него в лакроссе). А Дерек — это хмурый взгляд из-под выразительных бровей, загадочная молчаливость и тело, чертово идеальное тело, и никаких лишних слов или движений. Хейл не входит в компанию самых популярных ребят школы и от этого выглядит еще круче. Его средний балл ниже балла Лидии Мартин — лучшей учениц их выпуска, только на одну десятую. Так какого черта он сам предлагает, ладно, приказывает, но ему можно, тренироваться со Стайлзом вместе? — Слушай, — резко остановившись и оказавшись в тридцати сантиметрах от Стайлза, Хейл как-то обреченно вздыхает и говорит, — я не заставляю тебя быть в паре со мной. Но утром моя сестра сказала, что ты рвешься в основной состав. И поверь, одним бегом по утрам ты ничего не добьешься, а неэффективные попытки бросать друг другу мяч с твоим дружком МакКоллом не приведут ни к чему, помимо скамьи запасных, — как неразумному ребенку, объясняет Дерек. И, о Господи, Стайлз никогда не слышал от него столько слов в свой адрес. — Я могу тебе помочь. — Ладно, хорошо, — почесывая затылок и искоса поглядывая на Дерека, говорит Стайлз. — А что я должен взамен? Боги, Дерек никогда не думал, что предлагать безвозмездную помощь так сложно. Он удивленно дважды моргает, и Стайлз непременно бы покрылся неровными красными пятнами (но слава всевышним, он и так уже весь красный и потный). Ведь они так близко стоят друг к другу, что Стайлз может детально рассмотреть парня перед собой. Он удивляется, что даже после длительного бега от него все так же приятно пахнет. А это выражение на лице Дерека он видит вообще впервые и это так же невероятно и, черт побери, смущающе, как и то, что они вообще ведут продолжительный диалог. Стайлз делает зарубку в мыслях, что стоит посмотреть гороскопы и положение планет, потому что события сегодняшнего дня никак не укладываются у него в голове и не поддаются логическим объяснениям. — Ты же выгуливаешь нашего Пушистика, можешь считать это услугой за услугу, — спустя несколько секунд молчания, выдавливает Хейл. — М, да, это имеет смысл, — неуверенно проговаривает Стилински, до этого момента не представляя, как высоко семья Хейлов оценивает его скромную помощь с собакой, что они решили пожертвовать психическим здоровьем и временем Дерека. Они начинают тренировку пассов, хоть это и сложно назвать как-то иначе, чем игрой в одни ворота. Стайлз несколько раз ловит недоумевающий взгляд Скотта и парочку злых от капитана команды — Джексона Уиттмора, но после нескольких реально ощутимых ударов мяча по телу, что он пропускает, перестает обращать внимание на все, кроме тренировки с Дереком. Стайлз, конечно, может считать себя счастливчиком, вытянувшим золотой билет, но контактировать, пусть и на дистанции, с Хейлом — это его личное испытание. Он осведомлен о негласном распределении по классам-уровням в школах, и никогда прежде не мог представить, что у него может быть что-то общее с Дереком. Он мог себе позволить думать о нем, редко (очень редко!), мог смотреть на него. Мог попросить ручку или спросить о времени. Но, черт, он абсолютно теряется и не знает, как себя вести с ожившей мечтой многих девчонок (и некоего процента парней). Даже извечный механизм, его любимая защита, нескончаемые разговоры обо всем и ни о чем, сейчас не работает. Его язык будто просто прилип к небу, а мозг сосредоточился только на элементарных функциях: вдох-выдох, не дать мячу врезаться в голову, не пялиться на Дерека, вытереть пот со лба, не пялиться на Дерека, стоять на ногах, не отключаться от реальности, не пялиться на Дерека. В таком нервном темпе полтора часа пролетают почти незаметно. — Так, дамы, на сегодня можете быть свободны! — спустя бесконечное количества пропущенных пассов и множества Дерека в поле зрении Стайлза, Финсток несколько раз хлопает в ладоши и отпускает команду. — Чтоб послезавтра были все: нас ждет двойная тренировка и предположительное распределение на ближайшую игру! А сейчас вон с моих глаз! Стайлз глубоко вздыхает и жалеет, что не может сам себе дать пять: он не отключился от усталости, он катастрофически не опозорился перед Хейлом, всё почти идеально. Только он разворачивается в сторону Скотта, чтобы обсудить произошедшие изменения в парах на пассы, и двинуть в сторону раздевалки, как на его плечо опускается тяжелая рука. — Сколько часов ты спишь? — беспристрастно смотря прямо в широко раскрытые глаза, спрашивает Хейл, и Стайлз благодарит высшие силы, что не приземлился на пятую точку от неожиданности. — Мне пару раз казалось, что ты грохнешься в обморок. — За раз или в сутки? — криво улыбаясь на одну сторону, переспрашивает Стайлз и не специально, нервно передергивает плечами от внутреннего дискомфорта, сбрасывая чужую руку со своего плеча. Хейл выглядит так, будто ему дали пощечину. Стайлз совершенно не ожидает никакой подставы и, издав позорный писк, все же падает на зад, стоит Дереку нахмуриться и неожиданно его толкнуть. — Чувак, это было нечестно, — обиженно бурчит Стайлз, не спеша подниматься на ноги и не упуская хороший шанс побыть немного дальше от проницательных светлых глаз, даже если и приходится теперь смотреть снизу вверх. — Во-первых, не называй меня так, — сложив руки на груди, говорит Дерек, по ходу, совершенно не подозревая, как эффектно это выглядит, да еще и в полном обмундировании формы. — А во-вторых, ты должен спать не меньше шести часов, иначе никаких положительных результатов от тренировок не будет. Твоя концентрация и так на нуле, а стоит мне тебя легонько толкнуть — ты падаешь. Думаешь, во время игры тебя противники стороной огибать будут? Стайлз не говорит, что от легкого пинка Хейла упадет кто угодно, и если не останется синяка, это уже будет радость. Он больше сосредотачивает внимание на его странном беспокойстве, будто Дерека и вправду волнуют успехи Стилински. Он неловко поднимается на ноги, избегая смотреть в глаза однокласснику, отряхивает шорты сзади и вдруг понимает, что все разошлись и на поле они остались только вдвоем. Сколько раз теперь ему придется думать перед сном о параллельной вселенной, где их уединение на растоптанном газоне для лакросса закончилось бы иначе?! Стайлз трясет головой, прогоняя ненужные ассоциации и фантазии из головы. — Я понял, ладно, спасибо, — криво улыбаясь, говорит Стайлз. И, делая пару шагов в сторону, спрашивает: — Ты идешь? — Нет, там слишком воняет, предпочитаю быстрее доехать домой и принять душ там. Они оба не имеют понятия, как правильно прощаться в их положении не друзей, поэтому, ограничившись кивками, расходятся в разные стороны. — Стайлз, — громко окликает его Дерек, стоит ему сделать лишь пару шагов, — завтра после школы будет тренировка только для тебя. Выспись и приходи, я буду ждать в три.

+ + +

Дерек нарушает несколько правил дорожного движения, стараясь как можно быстрее добраться домой и, обратившись в волка, унести ноги как можно глубже в лес, где не будет никаких запахов людей. И уж тем более не будет и намека на Стайлза. В начале тренировки он испытывал гордость, что так легко получилось выбить себе время практически наедине со Стилински. Думал, что теперь он сможет разгадать причину, почему из-за этого неуклюжего парня, глядя на которого всегда ожидает почувствовать раздражение, он наоборот, ощущает умиротворение. Но уже спустя десять минут после начала тренировки Дерек с трудом сдерживался, чтобы не засверкать глазами и не втягивать воздух в полную мощь грудной клетки. Это оказалось почти невыносимо сложно. Стайлза было слишком много, все его внимание принадлежало только ему, Дереку, и все его эмоции были направлены тоже только на него. У Хейла в какой-то момент даже закружилась голова, будто он надышался аконита, и он с радостью и одновременно с разочарованием услышал свисток об окончании тренировки. Столько противоречивых эмоций были ему чужды, его собственное сердцебиение заглушало звуки, что тоже не давало сосредоточиться. Дерек искренне рад, что в школе помимо него есть только один оборотень — его младшая сестра, и она не была свидетелем его нервного состояния. Как бы там ни было, по крайней мере, он знает, что Стайлз тоже чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Разумеется, это можно объяснить тем, что они прежде вместе ничего не делали и тот опасался… Но Дерек хочет надеяться, что Стилински не воспринимает его только лишь как необходимое зло из-за лакросса.