Утренний бег и его последствия

Вот чего-чего, а уверенности в себе и напористости в Стайлзе никогда не было в избытке. Но после утреннего, не свершившегося поцелуя, о чем он сожалеет больше всего в жизни, и устоявшегося, но еще не полностью мысленно обработанного факта, что Дерек не совсем обычный человек, Стайлз переполнен до краев намерением прекратить эти танцы вокруг да около. Он просто больше не может держать себя в руках и позволять всему плыть по течению. Возможно, после того, как Хейл его пошлет (а Стилински почти уверен в этом), Стайлз будет близок к состоянию комнатного растения, которое только и может жалеть себя и смотреть сериалы по Нетфликсу. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского. А в его случае: кто не рискует, тот не целует Дерека (а ему этого, и много чего другого, уж больно хочется, и желательно на постоянной основе). Все уроки Стайлз ходит с видом человека готового подняться на эшафот, сверкая на всех неуместной в глазах решимостью. В его голове непрерывно звучат подбадривающие речи тренера Финстока, что, к личному удивлению Стайлза, реально работает и поднимает боевой дух. Он получает хлопок по плечу от Скотта и подмигивание от Лидии, что завершает ритуал по подготовке к моральному прыжку с обрыва. Дождавшись конца уроков и чувствуя себя шпионом из фильма «Миссия невыполнима», Стайлз из-за угла надрывает зрение, всматриваясь во всех, кто проходит мимо мужской раздевалки, ведущей на поле. Его план абсолютно прост и гениален: выловить Дерека из потока учеников и затащить его в свободный класс для откровенного разговора. А точнее: не дать самому себе пойти на попятную, и вывалить на Хейла при закрытых дверях все свои чувства, и заодно попытаться выведать, что твориться с глазами Дерека, попутно заверяя, что его это ни в коем случае не беспокоит. Только завидев знакомое хмурое лицо и широкие плечи, Стайлз бросается на свою жертву, не замечая недоуменных взглядов невольных свидетелей и понимающую ухмылку Денни. Стилински крепко хватает Дерека за запястье, вцепившись в него мертвой хваткой, и, зависнув на мгновение на его удивленных светло-зеленых глазах, втягивает Хейла в присмотренный ранее кабинет. — Что ты делаешь? — прибывая в шоке, Дерек даже не думает останавливать одноклассника от захвата самого себя, безропотно наблюдая, как тот, глубоко дыша, блокирует ручку двери в класс стулом, перечеркивая возможность внезапного вмешательства кого-то постороннего. — Стайлз, зачем все это? — обводя взглядом помещение, переспрашивает Хейл. — Что же, на самом деле, я продумал абсолютно все, кроме своей речи, что, несомненно, очень глупо с моей стороны, ведь является самой важной частью, — ероша волосы на затылке и бегая взглядом по всем предметам в округе, неуверенным голосом говорит Стайлз. — Но я, черт возьми, уже сломал себе голову, Дерек, так что, поступлю непривычным для себя образом: попытаюсь говорить как есть, и будь что будет. Дерек же, в свою очередь, вскидывает брови и ничего не отвечает на такую настораживающую вступительную речь. Полностью обескураженный собственной наивностью и тем, что позволил так легко загнать себя в угол, он успокаивается запахом парня, и лишь сильнее прижимается копчиком к учительскому столу позади. Стайлз незаметно делает элементарные приемы дыхательной гимнастики, воскрешает в памяти все те разы, когда и Лидия и Скотт говорили, что Стилински не одинок в своих чувствах, и устанавливает прямой контакт глаза в глаза с Хейлом. — Я, конечно, страдаю чрезмерной мнительностью, но ты же не будешь отрицать, что сегодня утром между нами был «тот самый момент», верно? — имея в виду их недопоцелуй на крыльце, спрашивает Стайлз. Дерек улавливает все чужие сигналы тела, сигнализирующие об испытываемой Стайлзом надежде и желании провалиться под землю, и всей его неловкости, что медленно превращается в панику, но, с прискорбием и малодушием окрестив себя трусом, он молчит в ответ на заданный парнем вопрос, ожидая больших разъяснений, будто это как-то может отсрочить действительность. — Ты что, действительно хочешь, чтобы я это прямо сказал? — чуть ли не скуля от жалости к себе, что сам замутил весь этот «разговор», уточняет Стайлз, прежде надеясь, что Дерек избавит его от необходимости еще больше позориться. И, получив лишь неясный кивок головы, потирает лоб. — Да, ты явно хочешь уточнения. Господи, чувак, я уже почти готов поверить, что все это длинная и тщательно спроектированная шутка Уиттмора, в которой ты согласился поучаствовать, — тихо бормочет себе он под нос, но все равно решает не отступать до самого конца — в любом случае, половина пути уже пройдена. Опустив руки, Стайлз на несколько секунд крепко сжимает кулаки. И, оставив руки висеть вдоль туловища, делает ровно пять шагов к застывшему напряженному Дереку, оказываясь возле него в преступной близости, такой же, в которой они были утром. Он не слышит, а буквально чувствует всем своим естеством, как тяжело начинает дышать Хейл, ощущает его взгляд, скользящий по своему лицу, и, не выдержав, почти прикрывает веки, опустив глаза в разделяющее их жалкое пространство, что уже почти накалилось. Поймав ускользающий очередной порыв храбрости, Стайлз протягивает руку и невесомо касается кончиками пальцев внешней стороны ладони Хейла, заставляя того вздрогнуть от такого неожиданно робкого прикосновения. — Этот момент я имею в виду, — хрипло говорит он, удивляясь собственному голосу. — И если мне все это привиделось, тебе стоит сейчас просто уйти, и я больше никогда не начну этот разговор, и мы сделаем вид, что подобного недоразумения и в помине не было. Дерек чувствует, как его разрывает изнутри желанием схватить Стайлза и желательно больше никогда не отпускать из своих рук. Его животная часть полна непонимания, почему пара находится так близко, а сам он бездействует и не пытается успокоить ее заполошное сердцебиение. Он только несколько часов назад смирился с мыслью, что нет никакого пути назад, и Стайлз останется навсегда единственным выбором. И ни через год, ни через десять лет он не встретит кого-то еще, кого смог бы назвать своим. Но он не может просто взять и вывалить на парня, с которым от силы несколько дней находится в дружеских отношениях, о существовании оборотней, что сам является одним из них, а сам Стилински (вот ведь удача), предназначен ему, Дереку. Он не хочет обременять его собой навсегда. И даже если Стайлз сейчас и ответит взаимностью, а через время захочет уйти, Дерек не уверен, что сможет это пережить, и одновременно не сможет его не отпустить. А Стайлз непременно будет чувствовать вину и сожаление, что однажды согласился на это. И пока Дерек прокручивает в голове по кругу все свои невеселые мысли, его тело двигается на инстинктах, поддавшись на искушение. Замедленными движениями, он аккуратно поворачивает руку, позволяя своим пальцам переплестись с пальцами Стайлза, внутренне умирая от ощущения его руки в своей. Господи, почему для счастья, оказывается, нужно так мало? Наклоняясь и вдыхая полные легкие запаха парня, Дерек прикрывает глаза, зарываясь носом в волосы на виске, и чувствует, как глаза за закрытыми веками окрашиваются в волчий янтарный. Не веря в происходящее, не веря в саму возможность этой близости, они застывают в такой позе на долгие минуты, пока все мысли не покидают их головы. Чувствуя, как подкашиваются ноги, и хочется, просто нестерпимо хочется чего-то большего, Стайлз подается вперед, врезаясь своей грудью в Дерека, и этого оказывается достаточно, чтобы сорвало все тормоза. На задворках сознания Дерека проносится что-то наподобие «я только немножко, один единственный раз…», и он в полной мере ощущает себя наркоманом, когда негромко рычит и, прижавшись лицом к открытой шее парня, резко меняется с ним местами, попутно сжимая его бедра и усаживая на край учительского стола. Дерек чувствует тепло кожи сквозь прочную ткань джинсов и до синяков сжимает пальцы, проводя руками почти до коленок, желая чувствовать как можно больше Стайлза в своих руках. Стайлз же полностью отдается процессу, обхватывая ногами Дерека за пояс и притягивая настолько близко к себе, что в паху становится почти больно от давящей молнии. Он руками оплетает Хейла за плечи, наслаждаясь перекатывающимися мышцами под пальцами, зарывается пальцами в его волосы, и откидывает свою голову чуть назад, полностью открывая доступ к шее и позволяя делать с собой что-угодно, оставлять на себе метки — доказательства, что это действительно между ними происходит. — Де-ерк, — задыхаясь, бормочет Стайлз, в то время как его руки, подрагивая в пальцах, опускаются к краю чужой футболки, задирают ее по бокам и оглаживают горячую гладкую кожу, слишком приятную на ощупь. Где-то в отдалении мелькает мысль, что в коридоре больше не слышно шагов и голосов учащихся, а оккупированный ими кабинет до краев наполнен его тяжелым влажным дыханием и не слышным, а скорее ощутимым порыкиванием, больше похожим на мурлыканье, Дерека. Действия Хейла являются более точным ответом на его заданный вопрос. Словами проще соврать, а вот упирающийся в Стайлза, явно готовый к продолжению член — самое яркое подтверждение, что их влечение вполне себе взаимно и утреннее напряжение между ними Стилински не привиделось. Но Стайлз не был бы Стайлзом, если бы не хотел услышать, что это не просто одноразовый секс (а точнее петтинг), что между ними что-то большее (да, ему почти стыдно, как сентиментально звучат его мысли) с последующим продолжением. Он немного отклоняется назад и берет в руки лицо Дерека и, всматриваясь в его глаза неестественного цвета, совершенно не чувствует страха или настороженности, тянется навстречу, чтобы наконец впервые поцеловать его. Первое прикосновение получается невесомым, заставившим обоих напряженно замереть. И не получив отказа, Стайлз словно набрасывается на губы Дерека, сминает их и беспорядочно мокро целует, будто пьет с них и никак не может насытиться, руками зарываясь в темные встрепанные волосы, не позволяя отворачиваться, но Дерек и не пытается. Он крепче обнимает и притягивает податливое теплое тело ближе к себе и наслаждается вкусом Стайлза, его желанием, насытившим воздух вокруг них, исходящим от него запахом дома. Непонятно, кто из них дорвался. Внезапно отклонившись, Дерек аккуратно кладет руку на шею Стайлза, проводя большим пальцем по линии челюсти, и заглядывает ему прямо в глаза. Такого взгляда Стайлз никогда ни у него, ни у кого вообще не видел. Что-то посередине между беспросветной грустью и отчаянной нежностью. С трудом верится, что подобный взгляд может принадлежать Хейлу, и это заставляет Стайлза напрячься и вернуться в реальность. Дерек действительно осознает, что собирается поступить как последний мудак. Он либо не должен был допустить их близости, либо уже не стоит отталкивать. Но он не мог себя остановить, а проснувшаяся только сейчас сила воли дает время только на то, чтобы убраться подальше от Стилински и не заводить все еще дальше, делая еще более сложным. — Стайлз, — шепчет в его губы Дерек и, вновь приникает к ним. Стайлз уверен, что такими поцелуями прощаются, но всеми силами пытается об этом не думать. — Прости меня, Стайлз. Я не могу. Дерек так стремительно выпускает его из рук и вылетает из кабинета, что Стайлзу поначалу кажется, что это очень не смешной прикол, и Дерек сейчас вернется и скажется, что все между ними нормально, и он просто за все восемнадцать лет своей жизни все еще не научился нормально шутить. Но проходит секунда, десять, и по истечению минуты, когда ничего не происходит, а тишина нарушается лишь его неровным сердцебиением, звучащим в ушах, Стайлз одновременно чувствует злость и непонимание. — Я попал в какие-то гребаные Сумерки, — емко описывает он всю ситуацию и слезает со стола, намереваясь все же отправиться на тренировку по лакроссу, чтобы выместить всю бушующую в нем энергию в игру, и вымотать себя до полуобморочного состояния, лишь бы не хотелось прибить Дерека. Собственно, решает он, если бы Дерек действительно хотел, все у них обошлось бы без этих драм, верно? Секрет успеха в спорте, оказывается, достаточно прост. Нужно всего лишь быть разозленным, стремиться полностью отвлечься от дум, и чувствовать себя морально раздавленным и даже оскорбленным. Стайлз носится по полю будто ужаленный в зад, ни на секунду не выпускает из поля зрения мяч и умудряется трижды (!) забить в ворота. Часть команды, что были его противниками в этой тренировочной игре, смотрит на него с недоумением, а его соратники не могут нарадоваться победе. Финсток по-отечески сжимает его плечо после тренировки и доверительно заявляет, что Стилински не окончательно потерян для лакросса и из него еще может получится человек, и возлагает на него надежды в предстоящей игре в эту пятницу. И Стайлз бы непременно порадовался своим успехам, разделил бы энтузиазм ликующего Скотта, который радовался за три его гола больше, чем за два собственных, если бы не маячащий на периферии зрения Хейл. Он понимает, что сделал все, что было в его возможностях, а Дерек все равно без объяснений его оттолкнул. И от этого намного неприятней, чем от позорного отказа Мартин пару лет назад. Быстро ополоснувшись после тренировки, он, не глядя по сторонам, идет к своему джипу на стоянке. Чувствуя, что потратил всю свою злость на лакросс, а сейчас абсолютно морально опустошен, Стайлз лелеет единственное желание — добраться домой и забыться сном. Но его планам не суждено сбыться. — Эй, бегун, не найдется минутки для разговора? — раздается уверенный голос, лениво растягивающий гласные в словах, совсем близко сбоку от Стайлза. Перед ним не кто иной, как дядя Дерека — Питер. И выглядит он еще лучше, чем при их первой встрече, будто воздух маленького городка заставил его еще больше цвести и пахнуть. Улыбка на его губах все такая же неуловимая и не внушающая доверия, но Стайлз, каким бы уставшим он не был, не может изменить себе и избавиться от любопытства. — На какую тему? — принимая правила и также опуская приветствия, спрашивает он, полностью развернувшись к старшему Хейлу. — Мне нравится твоя любознательность, — расплывается Питер в еще более широкой и обольстительной улыбке (и какого черта он себе позволяет по отношению к школьнику?). Он жестом иллюзиониста открывает пассажирскую дверь своей машины и приглашает Стайлза. — Давай проедемся подальше от моего племянничка, да и понервничать ему не помешает, — аргументирует он, и Стайлз, удивляясь самому себе в очередной раз за день, садиться на предложенное место. Выезжая с парковки, Стайлз видит выходящего из школы Дерека, провожающего их нахмуренными бровями и желтыми сверкающими глазами. И его вид невольно греет какую-то маленькую мстительную часть внутри Стайлза, заставляя его губы дрогнуть в ухмылке. — Вижу, с Дереком ваши отношения вышли на новый уровень, и вы не только тренируетесь в лакроссе и играете в ролевую, бегая по лесу, — с не сходящей с губ улыбкой, интересуется Питер, намекающе указывая взглядом на россыпь засосов на шее Стайлз. Дернувшись от смущения, совершенно забыв о настойчивости, с которой Дерек терзал его шею несколькими часами ранее, Стайлз вновь прокручивает в голове сказанную Питером фразу. И, вычленив кое-что более важное, кое-что о «ролевой», в шоке открывает рот. Конечно, дядя Дерека все знает. Но неужели он действительно поделится этим со Стайлзом в обход желания Дерека? — Вы мне расскажете? — наполовину вопросительно, наполовину утвердительно говорит Стайлз, разворачиваясь всем корпусом к старшему Хейлу.