Утренний бег и его последствия

Спустя два крайне драматичных фильма и одно уничтоженное ведерко шоколадного мороженого (от которого Лидия пыталась отказаться, но сдалась на милость сладости, пригрозив Стайлзу страшной расправой, если он выболтает кому-нибудь о ее слабой воле), к Стайлзу приходит Скотт с виноватым выражением лица и огромной, еще горячей пиццей с двойным сыром в руках. Лидия, одарив парней мудрым (почти материнским) взглядом, почти сразу уходит, оставляя двух друзей одних до возвращения шерифа, и Стайлз отмахивается от мысли, что с ним обращаются как с тяжелобольным, нуждающимся в присмотре. В каком-то роде он так и чувствует себя, и ни в коем случае не собирается отказываться от компании друзей и строить из себя сильного и независимого. Подумаешь, запоздалый на несколько лет кризис сексуальной ориентации и четкое осознание своей увлеченности одним конкретным парнем. Подумаешь, какая ерунда, ага. — Так и, — неуверенно начинает Скотт, закинув ноги на кофейный столик перед диваном и, взяв в руки кусок пиццы с тягучим сыром, стараясь подбирать слова, чтобы они звучали более беспечно и непринужденно. — Это не просто помощь по лакроссу? Я имею в виду с Дереком. Вы… дружите? Он искоса смотрит на Стайлза, совершенно не разбираясь, что и как нужно говорить после того, как практически игнорировал лучшего друга целую неделю, полностью отдавшись новым отношениям, а потом узнал, что тот немного по мальчикам и, кажется, неплохо так запал на одного. И не на какого-нибудь страшилу-заучку, а на Хейла. Скотт искренне благодарен за емкое СМС от Лидии, гласящее: «Что ты знаешь об отношениях Стайлза и Дерека?» Этого хватило МакКоллу, чтобы всю тренировку пялиться на Дерека, ловя его недоумевающие взгляды от столь пристального внимания, а потом подойти к нему по окончанию лакросса и прямо спросить, что у него происходит со Стайлзом. Хейл сначала растерялся, потом нахмурился и, глубоко задумавшись, ответил совершенно не утвердительно: «Мы приятели?» Скотт, конечно, достаточно слеп по отношению к, ну, отношениям, но отсутствие самого Стайлза на лакроссе и СМС от Лидии достаточно толсто намекнули ему, что пора вытащить голову из задницы и неумело влезть в личную жизнь Стилински со своей бро-поддержкой. Ведь на что еще нужны лучшие друзья, кроме прочего. Наскоро ополоснувшись от пота и, не заезжая домой, он понесся к их любимой пиццерии, а следом и к дому шерифа. — Мы приятели? Наверное, — невнятно говорит Стайлз, повторяя то же выражение лица и интонацию, что были у Дерека. — Я не знаю, это довольно сложно. А еще стыдно: мне восемнадцать, через несколько недель я получу диплом об окончании старшей школы и буду жить в другом штате, не под крылом папы, но так и остаюсь полным профаном в отношениях. Или их отсутствии. А моим главным достижением в жизни оказывается непревзойденное игнорирование чего-либо. — Ладно, — кивнув, говорит Скотт, используя весь свой такт. — А что бы ты хотел, чтобы между вами было? — Скотт, я хоть и говорю достаточно много, а думаю и того больше, но так получилось, что совершенно не думал о том, чего бы я хотел с Дереком, — отвечает Стайлз (искренне радуясь, что друг не может понять его лжи, ведь конечно он знает, чего хотел бы от Дерека или с Дереком). Чтобы как-то занять и отвлечь себя, он включает вторую часть «Крепкого орешка» на телевизоре, что уже достижение, ведь это не мелодрама. — Но я определенно был бы не против не терять с ним связь после выпуска, и, возможно, не получить в нос, если я перестану контролировать свое тело и случайно потянусь его поцеловать. — Так может и Дерек тоже… — Нет, Скотти, хватит на сегодня Хейла, — серьезно смотрит Стайлз. — Было проще, когда мы говорили об Эллисон, я мог пропускать половину твоих слов мимо ушей, ибо информация лишь повторялась, и мой мозг тогда не так сильно дымился. — Как скажешь, но ты же знаешь, что можешь… Стайлз снова не дает ему договорить, растягивая губы в улыбке. — Да, чувак, я знаю, — говорит он, хлопая МакКолла по плечу. — А сейчас давай, наконец, приговорим эту потрясающую тепленькую пиццу и в очередной раз посмотрим, как старина Брюс всех спасает. Сквозь сон Стайлз слышит странный двойной сигнал и всячески пытается его игнорировать, хотя бы потому, что на будильник это никак не похоже. Ему в подмышку упирается лицо Скотта (Стайлз не хочет даже представлять, как МакКолл дышит), и одна нога друга, закинутая на Стайлза, спокойненько придавливает на его мочевой пузырь. Видимо, вдвоем засыпать на не очень-то широком диване в гостиной было не самой лучшей идеей. Стайлз открывает глаза и, медленно моргая, фокусирует взгляд на бодром и позабавленном лице отца, который, скрестив руки, возвышается над их конструкцией из двух тел, и выглядит сдерживающим улыбку и подцепленный от самого Стайлза жест закатывания глаз. — Сын, ты больше никого не ждешь? — ровным тоном спрашивает шериф, намекая на… что-то. — Мгмн, что? — сквозь зевок переспрашивает Стайлз, мечтая лишь снова уснуть еще на несколько десятков минут. — О чем ты, пап? — Пару минут назад кто-то посигналил из машины на улице, а теперь стучит в нашу дверь. Скотт уже здесь, а я никого не жду, так как мне уже пора собираться и уходить на смену. Так что повторю вопрос: ты больше никого не звал с утра пораньше? Стайлз морщится, пытаясь одним лицом донести до отца, что он не при делах и никого в такую рань, когда даже будильник еще спит, не может ждать. Только он пытается удобней устроиться и отхватить еще немного времени на блаженное состояние бессознательности, когда отец снова подходит к нему с явным недоумением. — Ребенок, это к тебе, — словно не веря в собственные слова, тихо говорит шериф. — Дерек Хейл зашел, чтоб позвать тебя на пробежку. Не успевает отец закончить предложение, как Стайлз, только услышав из уст отца «к тебе» и «Дерек Хейл», подскакивает на ноги, при этом буквально роняя Скотта на пол. Не обращая внимания на вопросительный взгляд шерифа и слабые стоны друга с пола, Стайлз, не удосужившись ни протереть заспанные глаза, ни пригладить стоящие в одну сторону волосы, ни даже одернуть задравшуюся футболку, рывком открывает дверь. Он застывает напротив Хейла и, только собираясь его поприветствовать, неуверенно полуулыбается с приоткрытым ртом, вдруг осознав, что не успел придумать и понять, как вести себя с Дереком после, эм, ну после того, как принял свои чувства к нему. (Господи, это звучит слишком по-девчачьи, и Стайлз точно не пережил бы и сгорел со стыда, если бы кто-то умел читать его мысли). На секунду вскинув брови в удивлении от такой спешки Стайлза, Дерек, глядя на парня, проглатывает язык. Из-за чего они стоят в полном молчании в дверях и просто смотрят друг на друга. Дерек чувствовал вину за то, что игнорировал парня весь вчерашний день. Но, что более важно, он чувствовал, что немного пообщавшись со Стилински вблизи, уже не может проводить столько времени без него. Это оказалось сильнее его. Выбор, что он может принять Стайлза парой или что может отказаться от общения с ним прямо сейчас, уже испробовав это, — оказался всего лишь иллюзией, и выбора как такового нет. Единственный вариант — дождаться окончания школы и уехать в другой конец страны, буквально оторвать себя от Стилински. И утром он выехал из дома с целью извиниться за свое вчерашнее свинство и предложить Стайлзу свою кандидатуру для сегодняшней пробежки, чтобы не испортить то, что сейчас есть и не потерять Стайлза до окончания учебного года. Он имел такие намерения, пока не увидел парня прямо перед собой и не наполнил свои легкие его запахом. Нахмурив брови, Дерек выделяет обильный запах МакКолла на Стайлзе, будто они крайне активно терлись друг о друга и… это что, слюна Скотта на футболке Стилински не так далеко от соска?! Довольно трудно определиться с конкретной реакцией, учитывая, что и разморенный, все еще сонный общий вид Стайлза не может оставить равнодушным настолько, что руки так и тянуться притянуть его к себе и сжать в объятиях. Но такое количество «улик» Скотта на парне вводит в диссонанс. Они же вроде просто друзья? Или вчерашние странные взгляды МакКолла были не просто так? С каждой секундой Дерек чувствует себя еще большим идиотом, не зная, ревновать ему к Скотту или к Лидии (хотя он сам для себя определился, что не имеет на это права, так как ни на что особо не претендует), или просить прощения, или просто позвать на пробежку? И сам Стайлз тоже ничем не помогает, все так же безмолвно взирая на Хейла. Как бы дальше не развивались события, на помощь неожиданно приходит шериф Стилински, отчетливо прокашлявшись за спиной Стайлза. — У вас довольно интересный способ общения, — с непроницаемым лицом говорит шериф, пока сбоку от него с большим любопытством Скотт переводит взгляд с друга на Хейла, словно наблюдая бесплатное реалити-шоу. — Оу, точно, папа и Скотт, — Стайлз покрывается румянцем и, несколько раз переведя взгляд с родителя на друга, а потом на Дерека, делает шаг навстречу гостю, быстро закрывая за своей спиной дверь и оказываясь босиком на крыльце. — Господи, неужели странности утром становятся нормой, — говорит он, и вдруг обнаруживает, что, хоть он и шагнул навстречу Дереку, тот в свою очередь не сделал шага назад. И теперь между их лицами каких-то жалких десять сантиметров, спасибо практически отсутствующей разнице в росте. — Привет, — тихо здоровается Хейл, внутри мужественно сражаясь с желанием преодолеть расстояние к тому, чего ему так нестерпимо хочется. — Доброе утро, — вмиг охрипшим голосом отвечает Стайлз, выдыхая тому прямо в лицо, смотря Дереку в глаза и видя, как тот не отрывает своего взгляда от его рта. Время будто застывает, слух концентрируется только на ускоренном сердцебиении парня и его поверхностном частом дыхании, абстрагируясь от посторонних звуков в округе. Дерек не то чтобы забывает о собственных убеждениях, или успевает поторговаться с совестью, просто его мысли резко прекращают вращаться в голове, оставляя за собой блаженную пустоту и лишь осознание присутствия в непосредственной близости Стайлза. И все прочее отходит на второй план. Он не уверен, кто преодолевает большее расстояние между ними, но вот в следующую секунду его рука оказывается на запястье Стайлза, бездумно прощупывая пульс большим пальцем, а от его губ до губ Стилински остается лишь чуть больше сантиметра. Дерек никогда не считал себя романтиком, более того, он искренне верит, что все, что называют «романтикой», это лицемерная пошлость, искусственность. Но прямо в этот момент, он не мог бы отрицать, что в его груди (нет, не пузырики шампанского, и никаких бабочек там нет) настоящий фейерверк. Он тянется наконец прикоснуться к губам Стайлза, не сопротивляясь моменту и отбросив все «против» этого поступка. Но…. — Твои глаза, — внезапно отклонив голову чуть в бок, всматриваясь под другим углом, говорит Стайлз, напрочь убивая момент. — Или я окончательно сошел с ума, или они действительно светятся. Нет, если по правде, это ужасно. С одной стороны Стайлзу хочется покончить с собой из-за того, что он сам не дал свершиться их первому поцелую, который, в свою очередь, все изменил бы! Поэтому, если он сейчас не сдержится и пустит слезу, ему даже не будет стыдно, ведь кроме самого себя за нетерпеливость ему некого винить. А с другой стороны: вот теперь он точно и вблизи увидел это янтарное свечение глаз Хейла, которое поднимает уровень любопытства на новый сверх-уровень. И Стайлз просто не смог промолчать, как и всегда. Но если он больше никогда не получит возможности прикоснуться к этим губам, то на смертном одре непременно будет вспоминать и жалеть об этом дне. Дерек шарахается от Стилински, как от прокаженного, и наклоняет голову вниз, пытаясь прикрыть глаза рукой. Он совершенно не озаботился тем, что волк тоже на радостях вылезет наружу и проявит себя хотя бы в малейших изменениях. — Дерек, ты можешь не прятаться, — протягивая руку, желая успокоить парня, говорит Стайлз. — Ты можешь рассказать мне, что это такое, честно, даже если это какая-нибудь болезнь, то мне не очень-то и важно, даже если это заразно или… — Мне нужно идти, — не дослушав парня и не дав снова прикоснуться к себе, обрубает Хейл. — Прости за это, увидимся в школе, — сбивчиво говорит Дерек, развернувшись, чтобы уйти и не смотреть на Стилински. И напоследок говорит совсем неправдоподобное: — А глаза — это просто блик от солнца. Он быстро сбегает по ступенькам, оставляя растерянного Стайлза одного, и, сев в машину, с визгом уезжает. Стайлз не двигается с места, пытаясь как-то укомплектовать в голове произошедшее, с учетом того, что он проснулся около пятнадцати минут назад, и его голова работает не очень хорошо. — Чувак, ты как? — просунув голов в приоткрытую входную дверь, интересуется Скотт. — Я, кхм, видел в окно, прости, — без вины в голосе, продолжает он, переполненный неким смущением от собственных слов. — Так и, я не совсем понял, что это было, но выглядело вполне взаимно, верно? — Мне нужно переварить это с помощью отменного огромного капучино на трех эспрессо, которое мы купим по пути в школу, — повернувшись к другу и кивнув, отвечает Стайлз. — Давай собираться, Скотти. Он ждет, пока МакКолл скроется в дверном проеме и, ненадолго окинув улицу взглядом, заходит в дом, тихо проговорив «Что же ты так пытаешь скрыть, Дерек? И зачем?».