Сборник по B.A.P

Енджэ приходит в себя уже на берегу. Солнце чуть золотит белые крыши стройного ряда маленьких прибрежных вилл и играет забавными бликами на водной глади, будто рассыпая остатки неуснувших звезд. Ю насквозь промокший, весь пропитанной соленой влагой, в порванной на лоскуты растянутой одежде. Ему кажется, что соль и песок буквально везде: щиплют в глазах, скрипят на зубах, путаются в непослушных прядках волос с шоколадным отливом. Холодные волны медленно и мягко набегают на стройные худые бедра, и ноги отнимаются и немеют от океанской прохлады. В голове же сущая путаница и нескладный, изорванный на куски, невнятный бред. Енджэ глубоко и осторожно дышит, вспоминая, какую злую шутку с ним сыграла его беспечность ранним утром. Ю решил опробовать старую потрепанную отцовскую лодку с пыхтящим ржавым моторчиком и отправился на ней рыбачить, чуть опережая рассвет. Эта была дурацкая затея, продиктованная минутным романтическим порывом и неуемным необъяснимым желанием побыть наедине с собой и своими мыслями, среди полупрозрачной соленой водяной толщи, которая чуть не погребла его под своими цепкими тяжелыми волнами. Шторм подступил неожиданно. Раскачал старое суденышко Ю и потрепал за рукава уютного серого худи, подергал непослушные жесткие волосы и бросил пригоршню ледяных капель прямо в лицо. Енджэ помнит только, как начал торопливо сматывать удочку, стараясь удержать равновесие в катающейся на быстро поднимающихся волнах лодке. Енджэ думает, что он сказочный везунчик. И что хорошенько приложился головой, потому что он слышит, как кто-то совсем рядом поет мягкими звонкими переливами, как теплые морские волны прилива. Он приподнимается на ослабевших дрожащих руках и протяжно стонет. А потом его передергивает от жуткой слабости и оборвавшегося с каким-то еле различимым удивленным возгласом пения и всплеска воды. Ю с трудом переворачивается на бок и удивленно бегает слезящимися глазами по пустому песчаному берегу. Аккуратно касаясь ладонью явного следа на песке, говорящем о том, что совсем рядом с ним кто-то был. *** Енджэ поправляет съезжающие с лица очки в толстой оправе и, прихватив со стола остывший кофе, выходит на балкон. Устраивается прямо на полу, теплых от жаркого солнца деревянных досках, и ставит на колени гудящий ноутбук, взъерошивая чуть влажные от душа волосы. Дедлайн лишь в среду следующего месяца и со сдачей книги можно не торопиться, о чем Ю напоминает его агент в крайне раннем утреннем звонке. Енджэ отвечает лениво, протяжно, потому что весь он уставший и помятый, а внутри разбитый и надломленный. Друзья закидывают его звонками ближе к полудню, и он почти благодарен им за беспокойство и заботу, находя в себе силы рассмеяться некоторым шуткам и пообещать, что обязательно отведает сашими из рыбы, которую поймает сам. Но дело в том, что Енджэ какой-то пустой и скучающий, а еще до слезливой тоски одинокий, и это не меряется количеством сообщений в раздражающем частыми уведомлениями KakaoTalk. Океан его больше не будоражит и не вызывает трепета, шум прибоя не убаюкивает, поэтому ночью Ю не ленится выбраться из-под тонкого одеяла, спустив босые ступни на дощатый пол, и закрыть небольшое окошко, ведь с пляжа тянет соленой прохладой. Енджэ смотрит на горящий экран и тихо злится собственной глупости: он переписывает один и тот же абзац по третьему кругу с таким количеством невероятно смешных ошибок, что стыдно становится до красных ушей. Ю гулко захлопывает крышку дэвайся и поднимается на ноги, одергивая растянутую, запятнанную в соусе футболку и отряхивая непотребно короткие домашние шорты. Почему-то он чувствует легкий укол уюта и комфорта, не имея потребности потеть в дорогущих костюмах и с блестящей от геля укладкой, сияя белозубой улыбкой, щурясь от вспышек многочисленных фотокамер. Никакого показушного лоска, автограф-сессий и прочей жутко утомляющей шумной бурды. Енджэ шарит в карманах и достает смятую сигаретную пачку, начатую еще месяца два назад, и дешевую зажигалку. Прикуривает и затягивается, морщась от терпкого запаха и застилающего обзор сизого дыма. Ю думает, что очень и очень давно не курил. И к океану идти совсем не хочется. *** Мысли путаются и перекрикивают друг друга, и Енджэ не может придать словам единую стройную форму. Он снова сидит на балконе с остывшим кофе в кружке и в очках, немо злясь, смотря за моргающей на пустой строчке кареткой. А потом дрожит, потому что сердце замирает, когда со стороны океана доносится тихое пение. Нежное и печальное. Ю подскакивает, отбрасывая в сторону ноутбук и бежит прочь из дома в сторону пляжа, все ближе к воде. А когда оказывается на месте, то слышит негромкий бархатный смех и всплеск воды. - Кто ты?! – Енджэ кричит и озирается по сторонам, хотя знает, что здесь совсем один. – Почему ты поешь такие грустные песни? – он облизывает сухие губы и усмехается своим следующим словам: - Пожалуйста… Можешь продолжать петь? Пожалуйста, - слова тонут в шуме прибоя, но почему-то Ю знает, что его слышат. *** Енджэ все чаще слышит пение, сидя на балконе, но больше не бежит, сломя голову, к берегу, потому что боится спугнуть это неизвестное ему чудо. Чарующий голос убаюкивает и успокаивает, он обнимает нежно и укутывает, как просеянные через пушистые облака солнечные лучи. И Ю легче дышится, легче чувствуется и с совсем легкой руки пишется. Он рассказывает своим друзьям, но никто ему не верит, да и это было совсем не удивительно. Однако многие радостно подмечают какую-то перемену в настроении и голосе ранее угасающего, отстраненного Енджэ, заметив, что тот в славном расположении духа и на подъеме. Ю много пишет, крепче спит, больше смеется, регулярнее выбирается в город и с большим энтузиазмом отвечает на телефонные звонки и сообщения. И все чаще напевает под нос ту мелодичную доносящуюся со стороны океана песню, от тоскливой нежности которой щемило сердце. *** Дом кажется большим и пустым, потому что Ю его не обживает, наводя видимый уют лишь в тех комнатах, в которых бывает чаще всего. Енджэ свыкается с одиночеством и даже в какой-то период начинает его ценить, находя в этом комфортную обстановку для плодотворной работы. В этот вечер он бесцельно гуляет по городу около часа, пока окончательно не темнеет, и он не возвращается домой в оглушающей тишине по узкой, освещенной высокими фонарями тропинке. И его преследует странное наваждение, будто в доме кто-то его ждет, и какая-то часть самого Енджэ утверждает, что это и есть истина. Ю обычно не запирает дверей, ведь в этом нет необходимости, поэтому замечает, что та чуть приоткрыта, а на пороге блестит влажный след от чьих-то маленьких изящных босых ножек. Мужчина инстинктивно направляется в спальню и включает стоящий на тумбочке ночник. Ты спишь вплоть до этого момента, надежно укутавшись в ворох тонких покрывал. Когда мужчина присаживается на край кровати, то распахиваешь большие, бездонные, как морская пучина, глаза, блеск и темнота которых завораживает до дрожи. - Я ждала тебя, - ты улыбаешься, и твой голос, манящий и теплый, звучит так успокаивающе и ласково. - Я тоже ждал тебя, - Енджэ неловко улыбается в ответ, понимая, что эти слова как-то сами слетают с губ, но они правдивы целиком и полностью. Ю целует очень крепко и страстно, буквально вжимаясь в тебя до пляшущих под прикрытыми веками звезд. И это так вкусно, загадочно и волнующе, что он не может остановиться. Мужчина чуть отстраняется и смотрит на твои влажные, припухшие и поалевшие чувственные губки, приоткрытые и будто молящие о новых ласках. Поэтому Енджэ вновь тянется за поцелуем, но ты слегка отстраняешь и заливисто и звонко смеешься, от чего его сердце пропускает удар. - Как тебя зовут? - Ю Енджэ, - выдыхает и касается пальцами твоих румяных щек, умиляясь. Он хочет извиниться, отдалиться окончательно и, все же, спросить твое имя, но ты настойчиво тянешь его на себя, в свои объятья, и все слова вылетают напрочь, когда тонкими пальчиками ты скользишь по его спине и напряженным плечам, а язычком ласкаешь розовые губы. Енджэ чувствует вкус соленой кожи, который лопается на языке чем-то греховным и чарующим. А ты стонешь так соблазнительно и страстно, что Ю дрожит от возбуждения и глухо рычит. Ты действуешь так быстро и отчаянно, но неопытно и наугад, поэтому ему приходится направлять тебя, но это так упоительно сладко, что Енджэ боится в этих чувствах и ощущениях раствориться и утонуть. Узкая и горячая, поэтому, когда Ю неторопливо входит, то останавливается на мгновение, боясь потерять контроль. Он срывает с твоих губ новые стоны, ритмично вколачивается в твое тело, нежно оглаживает влажную от пота кожу, упругую чувствительную грудь, удивительно хорошо подходящую для его ладоней. Ты тянешься к нему всем телом, вжимаешься, дрожишь и содрогаешься, достигая высшего пика наслаждения, царапая гладкую напряженную спину короткими ноготками. Расслабленно обмякаешь в горячих объятьях, подставляясь под порхающие поцелуи и крепко засыпаешь, доверчиво устроив голову на груди глубоко дышащего Енджэ, перебирающего твои мягкие, рассыпающиеся волнами волосы, пахнущие морской солью. Потому что ему хочется запомнить как можно больше. *** Енджэ просыпается в смятой и холодной постели совсем один. Ему кажется все произошедшее сном, но он настойчиво ищет глазами доказательства твоего пребывания здесь. И отмечает, что дверь вновь приоткрыта, а с пляжа доносится уже знакомая на слух и так полюбившаяся песня. Ю торопливо одевается и бежи, боясь, что и это лишь игры его больного отчаявшегося разума. Но ты лежишь на берегу, подставившись горячим солнечным лучам, и вода ласково набегает на бедра, пенится и окропляет сладкую кожу брызгами. Твои глаза блестят и переливаются бирюзовыми оттенками, прямо как начинающиеся от поясницы чешуйки, покрывающие бедра и переходящие в объемные изящные плавники где-то под водой. Это пугает, думает Енджэ, но подходит к тебе ближе и не может не улыбнуться в ответ, когда твои коралловые губки растягиваются в сияющей улыбке, и ты кладешь голову ему на колени. – Это была ты, - заключает он. – Ты спасла меня тогда. – Конечно. Кто же еще? – ты смеешься, и Ю вновь дрожит от этих переливов и перезвонов в твоем голосе, от которых мурашки бегут по спине. – Ты не мог утонуть. Я не могла позволить тебе этого. – Спасибо, – шепчет мужчина, путаясь пальцами в твоих влажных волосах. – Ты русалка? – Сирена. Русалка. Называй, как хочешь, – ладонями ты мягко поглаживаешь чуть обнаженные из-за полурастегнутой рубашки острые ключицы Енджэ и чувствуешь исключительную потребность прикоснуться к красиво выпирающим косточкам губами и зацеловать каждый миллиметр. – Ты пела для меня. Помогала. И звала все это время? – вы замолкаете на мгновение, а потом ты ластишься в его объятьях и начинаешь петь. И это больше не звучит грустно, тоскливо и печально. Но так же нежно, ласково и тепло. И, как кажется Ю, это не чарует, не околдовывает. Это больше похоже на признание, на что-то сокровенное, интимное, важное, идущее от самого сердца. Что-то, что только для вас двоих. Для него. – Возможно, это ты звал меня, - Енджэ притягивает к себе, сжимая в своих руках, и прижимается к твоим губам, заставляя сесть на колени, и окольцовывает тонкую талию объятьями. И целовать твою улыбку было даже еще слаще, чем прошлой ночью.