Лёд в крови

POV Рия Эрик смотрит на меня в упор немигающим взглядом. Весь в чёрном, с двухдневной щетиной, он напоминает древнегреческого бога войны с картины, увиденной мной за кордоном. Как всегда прекрасен в своём гневе, настолько, что аж дух захватывает. И его наигранно спокойный, безразличный тон пугает до чертиков. Но есть ещё что-то в этом взгляде, что-то до боли знакомое, появившееся лишь на мгновение — ревность — и этого мгновения достаточно, чтобы часть меня чувствовала вину, готовая разорвать тактильный контакт со стоящим рядом мужчиной, но моя внутренняя стерва желает продлить момент триумфа, она ликует, предвкушая победу над своим творцом. — Ничего особенного, — говорю и наконец освобождаю руку, — просто преподала небольшой урок неофитам. — Урок, говоришь? Хорошо сейчас продемонстрируешь ещё один! — он поднимает взгляд и, смотря по верх моей головы, обращается к тренирующимся, — всем собраться у ринга, неофиты в первый ряд, — никто, естественно, не смеет перечить. Когда последние из лихачей занимают свои места, Лидер со спокойным выражением лица, не сулящим ничего хорошего, командует: — На ринг. Поднимаюсь и спокойно окидываю взглядом неофитов. На секунду читаю в их лицах растерянность и страх за свои задницы. Но страх сменяется удивлением и, оборачиваясь к Лидеру, понимаю почему. Он снимает куртку, отбрасывает в сторону. И походкой хищника поднимается на ринг. Ну что ж думаю, мне сейчас надерут зад. Принимаю вызов с равнодушной физиономией, хотя внутри все горит. Нет, это далеко не из-за страха, это из-за жидкого огня, который возникает в низу живота и по мере его приближения растекается по всему телу. Да блин, когда это я стала такой мазохистской? Хочется накинуться на него и задушить в объятиях, я и накидываюсь, правда не с поцелуями, а с неплохими ударами. От неожиданности он всё же пропускает парочку, прежде чем поднять и откинуть меня на мат. Я встаю и снова кидаюсь в бой, яростно нанося удары куда только могу целиться, а он всё ставит блоки, не причиняя особой боли. И хотя я ясно осознаю, что силы не равны, и нанести настоящий ущерб явно мне не под силу, я продолжаю бить, радуясь, когда мне удается стереть довольную улыбку с любимого лица. Очередной раз поднимаясь на ноги, задерживаю взгляд на его рассеченной брови, даже не пытаясь скрыть довольную улыбку. Он вытирает кровь, и, не успеваю даже моргнуть, как меня снова откидывает на мат, на этот раз у меня занимает целую минуту прийти в себя. От его удара все лицо горит, а голова, кажется, только что взорвалась. Собираюсь снова встать, когда он наваливается сверху и, заломив руки за голову, наклоняется ко мне, его горячее дыхание щекочет нежную кожу на шее, приводя в восторг мое женское естество даже сквозь такую головную боль, затем шепчет: — Запомни, ты проиграла. Впредь не зли меня, будет больнее, а с твоими дружками я ещё разберусь. — Я молчу, попытки сказать или предпринять что-либо в данный момент бесполезны. Он встаёт, но не отходит в сторону, так что мне приходится на коленях отойти, чтобы выпрямиться. Унизительно, конечно, но я не сдаюсь, когда он поворачивается уходить, говорю: — Ты не прав, я не проиграла, меня запомнят как чертову героиню, которая надрала твою Лидерскую задницу, — когда он не реагирует, добавляю, — и это делает из меня завидную пару для любого Бесстрашного. Кажется, последние слова попадают в цель, он останавливается. Подходит ко мне так быстро, что я не успеваю отойти и буквально врезаюсь в него, охаю, когда он больно хватает меня за волосы, притягивает к себе, впиваясь в губы в безумном и жестком поцелуе. Пытаюсь оттолкнуть его, но когда его язык оказывается у меня во рту, а свободная рука сминает попу, прижимая к себе ещё сильнее, я снова теряюсь. С яростью отвечаю на поцелуй, который и поцелуем-то сложно назвать: мы сцеплены друг с другом так, словно от этого зависят наши жизни. И когда он отстраняется от меня, мы с жадностью хватаем воздух. — Нет, — говорит он, — после твоих стонов, малыш, ты не завидная пассия, ты запретный плод.