Лёд в крови

POV Эрик. Секс с Рией — это что-то особенное. Я всегда хочу продолжения, и неважно, я буду её трахать, или она будет иметь мне мозг, всё равно. С ней, в ней, я чувствую намного больше, чем просто удовлетворение. Я чувствую себя целым. Всё слишком правильно, это чувство напоминает возвращение домой. Покой и умиротворение, и так было всегда. И сейчас, когда она так мирно спит в моих руках, не хочу, чтоб это заканчивалось. После тяжёлого дня хочу видеть её у себя дома, не хочу больше девок на одну ночь, мне противно и думать, что кто-то ещё может вот так валяться на моей постели и делать, что пожелает, в моей жизни. Но, естественно, за каждую выходку она будет расплачиваться весьма изощрённым способом с множеством оргазмов. Снова вспоминаю сказанное ею о Дине. Теперь понятно, почему она ушла в разведку вместо него, просто перед такими заданиями всегда должны сдаваться некоторые анализы. А значит, секрет её родителей раскрылся бы, и Дина отправили бы к изгоям, а их самих казнили. А что делать со всей этой информацией мне, пока не знаю. Осторожно встаю, чтоб не разбудить мою ведьму, после душа ещё долго смотрю на неё, спящую. Она красивая: пухлые губы слегка приоткрыты, четкая линия бровей, прямой носик. Синяк на пол лица от моего удара, чтоб меня. Ну, она сама напросилась — успокаиваю совесть, оказывается, таковое имелось во мне. Интересно, что ещё ей удастся выудить из глубин моей души? Ухожу, не целую её, просто если прикоснусь к ней, то вряд ли к вечеру буду на работе. Целый день провожу в Отречении с изгоями. Умники притащили мини-версию пейзажа страха, чтоб проверить отобранную мной группу. Обязательное требование Совета. К вечеру приезжает один из патруля и сообщает, что раннее отправленная группа разведки попала в засаду. Выезжаю незамедлительно и думаю, хоть бы успеть им помочь, если не вытащим живыми, лучше убить их, чем они останутся в плену у самой жестокой организации афракционеров. Даже моя больная фантазия блекнет по сравнению с их методами пыток. И всё же хорошо, что моя ведьма дома. Вдалеке от всей этой херни. Подъезжая, слышу перестрелку, оставляю машину в двадцати метрах от осажденного здания, беру автомат и бегу к моим парням. И, сука, дождь как некстати. Быстро просмотрев план действий, заходим в здание. Естественно, о переговорах и речи нет, Бесстрашные знают на что идут и чем рискуют, потому без лишних церемоний убираем всех на пути к цели. Захожу первым, в помещении темно, освещаю с фонарём, слышу хрипы, иду на звук. Здесь двое наших, зову ребят, вместе вытаскиваем. На ходу спрашиваю, сколько было разведчиков. Получив ответ, возвращаюсь в здание. Четверо, значит, двое ещё внутри. Ещё одного нахожу мертвым перед дверью в подвал, беднягу использовали вместо щита. По коммуникатору приказываю заминировать здание, хрен им, а не такие хоромы, и сам спускаюсь в подвал. Надо четвёртого вытащить. Нахожу его прикованным к стене, голова висит бездушно, весь в крови, но живой. Сразу видно — пытали. Когда снимаю цепи, узнаю пострадавшего. Демиен. Похоже, я делаю ему больно, когда вожусь с замком на цепи, он приходит в себя. Затем снова отключается. И так пару раз. Заманчивая идея возникает пристрелить его. Но не зря же столько патронов истратил, чтоб вытащить их задницы. Когда я покидаю сырой и провонявший кровью подвал, на секунду чувствую запах апельсинов. Наверное, с дружелюбия сперли, суки. Когда выходим на поверхность, приказываю снести всё здесь к чёртовой матери. — Все четверо освобождены, — кричу ребятам, со злости скидывая ладонь Демиена с груди. Парень, держась из последних сил, оставил отпечаток пяти пальцев.