Лёд в крови

POV Рия Никогда бы не подумала, что одно слово может причинить такую боль. Всего лишь одно коротенькое слово из двух букв: «ДА». Стою опять посреди пустой комнаты. Столько всего надо сделать, но нет ни сил, ни настроения. События прошедших трех дней возникают в памяти эпизодами, прямо как кино какое-то. В праве ли я обижаться на Эрика? Он мне ничего не обещал, в любви не клялся. Всё предельно ясно — это просто секс. С его стороны, а я влюбленная дура. Ну что ж, надо разобраться во всей этой ситуации с изгоями, а потом и с Лидером, поставить точки над «и». После холодного душа направляюсь к Максу. Но не застав его на месте, иду в яму, Трис там. Когда захожу, не сразу понимаю, за чьим боем все так дружно наблюдают. Естественно, меня пропускают к рингу без особых стараний с моей стороны, но стоит мне подойти ближе, как сразу же жалею об этом. Нет, ну чем не олени-то перед спариванием? Бодаются. Эрик против Демиена. Не знаю, кто из них глупее: Демиен, который знает, что не потянет этот бой, но всё же лезет, или Эрик, что поддается ему, чтобы потом нокаутировать одним ударом. Естественно, мой садист даёт мне сполна насладиться поражением бедного парня. — В лазарет его, — командует Эрик спокойно, вытирая кровь с губы. Он выглядит чертовски устрашающе: весь в чёрном, как всегда причесан, побрит. Напоминает мне командира Третьего Рейха из войн прошлого мира. Каждое его предательство заставляет ненавидеть его всё больше, но на каждую каплю ненависти приходятся две капли любви и куда больше обжигающего желания. Я точно больная? Или это Эрик, которого невозможно не хотеть? Но то, что я зла — это точно. — Ну что успокоился? Думаешь, это доказывает, что у тебя член побольше?! — кричу, когда захожу за ним в общую душевую ямы. — Не знаю, Рия, тебе виднее. А у кого больше член? — говорит он, рассматривая в зеркале разбитую губу. Ах, мы сегодня ядовитые. — А если скажу, что у него? Ты ему обрезание сделаешь? — Пошла вон, Рия, пошла, блядь, вон отсюда, — кажется я опять попала в болевую точку. Стою и молчу, он сжимает кулаки. Знаю, что не ударит. А мне бы хотелось, может, физическая боль притупила бы душевную. — В чём дело, Эрик? Ты злишься? Ревнуешь? — тараканы в моей голове разделились на два фронта, одни в предвкушении очередного конца света веселятся, аж голова трещит, другие же орут, чтобы я убежала, уносила ноги, сейчас же. А я не могу, он удерживает меня своим взглядом полным ненависти. — И потому вымещаешь злость на Демиене? — Чего ты добиваешься, Рия, хочешь довести меня? — он начинает медленно подходить, но я не отступаю, да мне и некуда: за нами умывальные раковины. — Вали к своему сопляку. — Пошёл ты, Эрик, ты мне не командуй куда и к кому идти! — он склоняется надо мной, заключая меня в плен своих рук и холодного кафеля, но так и не касаясь. — Блядь, ненавижу тебя, — он так близко, что последние слова говорю шёпотом у его губ. — Ненавидишь? — спрашивает он, как и я шёпотом. Его губы над моим ухом, его дыхание щекочет, возбуждает, вперемешку с болью и обидой. — Ненавижу. — Тогда вали, — он отстраняется и наносит удар, зеркало сзади меня разбивается вдребезги, осколки падают и на пол, и в умывальник, и на мои волосы. Я смотрю на него, не двигаясь, мне действительно страшно. Нет не за себя — за всех вокруг, но не за себя. Он отходит, отворачивается, с его руки капает кровь. И снова, вместо того, чтобы уйти, подхожу к нему, лезу своей ручкой в его огромную ладонь, встаю перед ним и молча целую разбитые костяшки, один за другим. Нежно, чтобы не сделать больно, чувствую во рту вкус крови. Потом целую кончики пальцев, и так увлекаюсь, что не замечаю, как начинаю их лизать, а потом и вовсе сосу указательный. Эрик в шоке, как собственно и я. — Что ты творишь со мной? — вопрос задаётся настолько хриплым сексуальным голосом, что я просто стонаю в ответ, лаская его палец языком. Смотрю на него: глаза безумные, губы слегка приоткрыты, и я знаю, о чем он думает, только вот я ещё та сука. Отпускаю его и направляюсь к выходу, когда он хватает меня за волосы, собранные в пучок на затылке, и притягивает к себе. Я оказываюсь прижата к нему спиной, другой рукой Эрик приподнимает мне подбородок и, больно укусив губу, говорит: — Поиграть захотела? Хорошо, будет тебе игра, — он толкает меня вперёд и заставляет упереться руками о раковину, сам же на столько сильно дергает мне волосы, что я обещаю себе постричься не медля. — Может сегодня в попку? — вопрос отрезвляет. И становится страшно, теперь уже за свой зад, в прямом смысле. — Отпусти, Эрик мне больно, — я не требую, я, блядь, прошу. — Тебе понравится. Хочу быть и здесь первым, вдруг он не сможет как следует, — странно, слова вроде у уха сказаны, а доходят через минуту. А он уже шарит под моей кофтой, уже щипает соски. — Эрик, нет, прошу! — доигралась, дура. Флаг тебе в руки. — Не хочу, не так и не с тобой, ты слишком много забрал у меня. — Ничего такого, чего бы ты не забрала у меня. — Ты предал меня, — говорю, задыхаясь, его рука скользит под пояс легинсов. — Ты предала меня первой, Рия. Два года назад. Помнишь? — Это другое, — его пальцы уже на месте, точнее на моем клиторе. — Ты знаешь, Дин мой брат. — То же самое, — говорит он и направляет пальцы к входу, — Кэтрин моя сестра.