Лёд в крови

POV Эрик Аж противно в зеркало смотреться, я, сука, вообще офигел. Небритый, заросший, невыспавшийся, так к тому же влюбленный идиот, блять. Пока приходит Элис, чтобы постричь меня, я уже бритый, курю, хожу взад-вперёд, обдумывая план. Мне бы лечь ненадолго, но вряд ли я усну — только время потеряю. После стрижки Элис любезно предлагает «помыть» мне голову, но к своему удивлению я обнаруживаю, что не хочу этого. Даже когда она касается моей ширинки, я не возбуждаюсь, как обычно, кроме отвращения к её поведению я нихуя не чувствую. Какого черта, блядь? Вот вечером притащу двоих девок сразу и исправлю ситуацию, в конце концов, я не секс машина, чтобы трахать всех подряд, говорю себе, хотя прекрасно понимаю в чем дело. Когда доезжаю до Эрудиции, на улице уже почти ночь. В здании Мед.Центра пока ещё суетливо. Опять стою перед этой огромной, деревянной дверью, дежавю какое-то, твою мать. Стучу один раз и, не дождавшись ответа, открываю дверь. Она у окна, стоит в полумраке комнаты с незажженной сигаретой в губах. Как всегда в своём строгом костюме, со строгой прической и стеклянным взглядом, она напоминает бездушную куклу. — Здравствуй, сын, — в этих словах, произнесенных таким усталым голосом, столько нежности, что невольно мой внутренний мальчик готов кинуться в столь любимые объятия в столь знакомом порыве. Но мальчик уже давно не ребёнок, он, блядь, дьявол. — Здравствуй, Виктория, — отвечаю, доставая на ходу сигарету, как джентльмен зажигаю сперва её, закрученную вручную, затем свою. Стоим курим, смотрим куда-то за окно. И я чувствую, как расслабляюсь, медленно отступают волны ненависти, гнева, негодования. — Раз ты здесь, значит что-то случилось, — и не надо быть Эрудитом, чтоб понять это. — Ты знала, что Авель с Джанин замышляют что-то за спинами других Лидеров? — спрашиваю, вглядываясь в её лицо, хочу получить достоверный ответ, и не то чтобы она когда-либо врала мне. — О, они ещё со школы замышляют пакости, — она улыбается, и моё сердце начинает оттаивать, таким голосом и с такой улыбкой она читала нам «сказки», Истории исчезнувших цивилизаций, на ночь. — Что они сделали на этот раз, Эрик? — Я арестовал Элизабет и Майкла Ривер. Эта сука смела угрожать Кити, — даже сейчас, вспоминая намёк Джанин, удивляюсь самому себе, как не пристрелил суку на месте. — Вот как, — её чёрная бровь приподнимается, и, если бы я был способен на сочувствие, я бы пожалел Метьюс. Я дважды видел Викторию такой, в первый раз — это когда я перестал звать её мамой, она тогда отослала Кэтрин в Отречение, и второй — когда превратила меня в бездушного тирана, объясняя это тем, что в этом мире выживает сильнейший. Мы больше не говорим, докурив, ухожу, только когда я сажусь в машину, я знаю — она смотрит мне вслед. Всегда так делала. Макс не в восторге от рассказанного мной. Он орёт, грозится убить, что сразу не сказал, затем, успокоившись, всё же садится напротив. Я молча жду. — Хорошо, значит, у нас хоть один плюс есть, — говорит он, — они не знают, что ты сказал мне. А ещё думаю, это им понадобилась Рия. — Долго же до тебя доходило, — говорю, делая глубокую затяжку. — Заткнись, сопляк, — это звучит даже смешно, но я молчу. — Значит так, Рия им нужна. А раз отчёты у тебя, Эрик, думаю, их надо внести в архив и проследить, так мы узнаем, кто именно шпион. — От Рии отстанут, и у нас будет время составить план, — продолжаю я. — Только есть ещё кое-что: почему бы им не схватить ещё двоих, ведь вернулись трое. — Вот и займись этим, до утра ты должен разобраться. Я прослежу за твоей девкой, может, отстрелю ей зад, как ты моей, — его вполне серьёзная угроза почему-то смешит. — Попробуй только, — говорю и, выходя, слышу: — Не тебя, блять, боюсь. Отыскать дом Бина Бегзби оказалось легко, только вот он уже месяц как умер. Почему-то направляясь к Искренним, я на все сто уверен, что и Габриэла Махт тоже мертва. Так и есть. К утру забираю отчёты в архив, до того как моя ведьма явится на работу. Приняв душ, направляюсь к машине, мне в Отречение к своим бойцам, когда у ямы на меня налетает Демиен, блядь, как по заказу. — Ну, чего уставился, сопляк? — спрашиваю, еле держусь, чтоб шею ему не свернуть. — Я бы сказал, да вот за оскорбление Лидера мне явно не светит ничего хорошего, — отвечает он спокойно. Я улыбаюсь. — Тогда на ринг, будет шанс высказаться, — ох, с каким же азартом он заходит в яму, неужели думает, что победит? Сначала это всё забавляет меня, но когда приходит моя ведьма, я хочу проучить его ещё больше. Чтобы бой выглядел хоть немного стоющим, пропускаю пару ударов, пока мне не надоедает, затем отправляю его в нокаут. Она злая заходит со мною в душевые. Отчитывает как мальчишку какого-то, аж смешно. Обвиняет, что мы меряемся членами, я не выдерживаю, спрашиваю: — Не знаю, Рия, тебе виднее, а у кого больше член? — хотя я, блядь, знаю — я пока у неё единственный, так оно и будет дальше. Но Рия не сдается, видимо всё же что-то не то с её инстинктом самосохранения. — Если скажу, что у него? Ты ему обрезание сделаешь? — нет, ну не охуела ли. — Пошла вон, Рия, пошла, блядь, вон отсюда! — ей, блядь, жить надоело? — В чём дело, Эрик? Ты злишься? Ревнуешь? И потому вымещаешь злость на Демиене? — сука, ты точно доиграешься. — Чего ты добиваешься, Рия, — говорю, из последних сил держусь, чтобы не придушить. — Хочешь довести меня? Вали к своему сопляку. — Пошёл ты, Эрик, ты мне не командуй куда и к кому идти! — когда склоняюсь к ней, она говорит: — Блядь, ненавижу тебя. — Ненавидишь? — спрашиваю шёпотом, касаясь её ушка. — Ненавижу. — Тогда вали, — говорю и бью по зеркалу, странно, когда она доводит, я боли от ушибов не чувствую. Смотрит на меня ведьма — ни капли страха в глазах, отворачиваюсь. Подходит ко мне, лезет ручкой в мою ладонь, встаёт передо мной и делает последнее, что ожидаю от неё — целует разбитые костяшки. Она так увлекается, что от поцелуев переходит к облизыванию. У меня стояк, блядь, сейчас штаны порвет. Но когда начинает сосать мне палец, я чуть слюной не захлебываюсь. — Что ты творишь со мной? — говорю, понимаю, что вот-вот трахну её прямо здесь, в чертовой душевой. Она ласкает языком мой палец, и я хочу заменить его членом. Но через секунду отпускает мне руку и поворачивается уходить. Вот значит как, сучка, хватаю её за волосы и притягиваю к себе. Чувствую себя, словно вся моя энергия сосредоточена в члене, если не трахну её, то взорвусь. Прижимаю её к себе, приподняв ей голову, говорю: — Поиграть захотела? Хорошо, будет тебе игра, — толкаю Рию вперёд, заставляю опереться руками на раковину, дергаю её за волосы, говорю: — Может сегодня в попку? — Отпусти, Эрик, мне больно, — просит. Ой, я слышу нотки страха. — Тебе понравится. Хочу быть и здесь первым, вдруг он не сможет как следует, — я весь в предвкушении. Сжимаю её груди, щипаю соски. — Эрик, нет, прошу! Не хочу, не так и не с тобой, ты слишком много забрал у меня. — Ничего такого, чего бы ты не забрала у меня. — Ты предал меня, — она ещё имеет наглость обвинять меня. Моя рука скользит за пояс её штанов. — Ты предала меня первой, Рия. Два года назад. Помнишь? — Это другое, — говорит она, когда я касаюсь клитора. — Ты знаешь, Дин мой брат. — То же самое, — шепчу ей, — Кэтрин моя сестра. До неё доходит не сразу, просто ей нелегко сосредоточится, когда мои пальцы глубоко в ней. Я давлю на клитор большим пальцем, пока трахаю мою ведьму уже тремя. Она стонет, прижимается ко мне, её руки: одна поверх моей, другая сминает себе грудь. Не переставая двигать пальцами, освобождаю член и, припустив ей штаны вместе с бельем, ввожу в неё, не убирая палец с клитора. Рия выкрикивает моё имя. Я, блядь, снова в раю, никогда не перестану наслаждаться её горячей киской. Её стонами, криками, царапинами на мне, оставленными её ноготками. Снова трахаю в сумасшедшем ритме. Она убирает мою руку с комочка нервов. — Не могу так кончить, Эрик, пожалуйста, — я подчиняюсь. После оргазма пытаемся выровнять дыхание. — Не хочу в попу, — говорит мне шёпотом. — Захочешь.