Лёд в крови

POV Рия Просыпаюсь посреди ночи вся в поту, кажется, мне снился сон. Но когда осознаю, что я в сильных объятиях любимого мужчины, сразу успокаиваюсь. В конце концов, если отец твоего будущего ребёнка является кошмаром всего Чикаго, то тебе особо и нечего бояться. Поворачиваюсь к нему, буквально залезая на мощное тело, кладу голову на его грудь над сердцем, слушаю ровные удары, наблюдая, как поднимается и опускается его грудная клетка. Пока одной рукой он обнимает меня, другая покоится на моём бедре. Даже не знаю как, но я возбуждаюсь лишь от мысли, насколько близко он к моей киске, стоит чуток придвинутся ближе, и его большой палец коснется пульсирующей плоти. Я не хочу портить его сон, хотя мои губы уже целуют горошину его соска. — Рия, что ты? — но он не договаривает, я прикусываю чувствительную кожу, на что он глухо стонет, возбуждая меня сильнее. Хочу попробовать его, хочу касаться его руками, губами, языком, хочу исследовать каждый сантиметр горячего тела. Хочу почувствовать его вкус. Так сильно я никогда ещё не желала его, так отчаянно. Он хочет перевернуть меня на спину, чтобы трахнуть, но я не согласна. — Эрик, хочу приковать тебя с наручниками к изголовью, — говорю на одном дыхании, почти задыхаясь, он замирает от неожиданности, но, убедившись, что я не шучу, молча поворачивается в сторону столика у кровати и берет наручники. Я сразу забираю холодный метал из его рук, всё ещё не веря в своё счастье. Хочу сама сделать всё, от начала и до конца. Сперва защелкиваю на одном запястье, затем поднимаю мускулистые руки мужчины над его головой и, проведя короткую стальную нить сквозь крепкие решётки изголовья, защелкиваю и второй наручник. Теперь он не может меня касаться. Сажусь верхом на его накачанные кубики пресса, он горячий, и, когда моя голая киска соприкасается с ним, чувствую, насколько я становлюсь мокрой. Слегка покачиваюсь на нём, утешая свою плоть, и размазывая по нему теплую влагу, на что он снова стонет, приподнимая таз, подаваясь ко мне на встречу. — Нет, малыш, — шепчу у его губ. — Сейчас я трахну тебя, как мне хочется! — он молчит, но я знаю его мысли, если бы не его страх сделать мне больно и навредить малышу, я бы сейчас уже кончала в третий или четвёртый раз. Но пока всё складывается в мою пользу. Очередной раз приподнимаясь на нём, я наклоняюсь к его лицу, давая ему возможность коснутся моей голой груди, и он не упускает момента, вбирая в рот торчащий сосок и прикусывая его, я вскрикиваю и пытаюсь отстраниться. Прежде, чем отпустить, Эрик нежно проводит по нему языком, вызывая в низу живота очередную волну желания. Освободившись, смотрю в его теперь уже чёрные от возбуждения глаза. Касаюсь губами его пирсинга на брови, играя языком с металлическими шариками, целую кончик носа, затем подбородок, специально не касаясь губ — пусть помучается чуток, — опускаюсь по шее к груди по замысловатым татуировкам. Ласкаю его тело руками, проводя по впадинам и выступам мышц, с каждым моим движением он всё больше напрягается. Опускаюсь ниже, чтобы было удобно продолжать свой сладкие пытки, когда моя попа упирается в его мощный член. Эрик рычит что-то не понятное, как я понимаю, он уже хочет в меня. «Отлично», — думаю. Упираюсь руками в его грудь и приподнимаю попу, пока он в предвкушении закрывает глаза, но я сажусь снова верхом, теперь на его колени. Так что торчащий как кол его член оказывается передо мной. Он смотрит на меня таким диким взглядом, что аж мурашки бегут по коже. Касаюсь пальцем головку, заставляя его снова закрыть глаза, можно было бы подразнить, но я хочу взять его в рот. Нагибаюсь и касаюсь губами головки в нежном поцелуе, но когда он стонет, подаваясь вперёд на встречу моему рту, понимаю, что Эрику нужно большего, и я смогу дать это ему. Устраиваюсь по-удобней на его ногах и снова возвращаюсь к члену. Обвожу языком контур его головки, пока обеими руками вожу верх-вниз по толстому стволу. Когда выступают капельки эякулята, я слизываю их и беру головку в рот, мне хватает пары секунд, чтобы губы привыкли к его размеру, и теперь я вбираю его в себя настолько, что иногда он провоцирует рвотный рефлекс, но мне не противно, наоборот, я воодушевляюсь своим достижением. — Детка, — его голос настолько низкий и хриплый, что я почти кончаю от одного его звука, — я так долго не выдержу. Рия, возьми его! — я знаю, о чём он просит, но мне нужно большего, продолжаю ещё быстрее двигать руками по его стволу, пока языком ласкаю головку перед каждым проникновением глубоко в мой рот. Эрик гортанно рычит и кончает — горячая сперма растекается по моему языку, и я начинаю глотать, не способная остановиться, испивая всё до последней капельки, облизывая головку. Когда он приходит в себя, я смотрю на него, улыбаясь и облизывая губы. — Моя очередь, — говорит он, — освободи мне руки. А я не наигралась, тем более что его член снова твердеет. Теперь сжимаю его ствол между бёдер, слегка касаясь головки влагалищем, через пару таких движений моё возбуждение растекается по его стволу. — Рия, блядь. Освободи мне руки! — нет, я конечно слышу и хочу, но не в силах прекратить столь восхитительный контакт. Дразню его, а сама схожу с ума: сжимаю свои груди, кусаю губы, приближаюсь к своей кульминации, когда слышу треск дерева, открываю резко глаза, но в таком состоянии я мало чего разбираю, хотя и знаю — он, блядь, сломал изголовье, и, когда его руки ложатся по обе стороны на мои ягодицы, я понимаю свою правоту. Эрик не в силах больше ждать, надавливает на меня, заставляя сесть на его длину. Когда он резко наполняет меня до основания, с губ срывается крик. Эрик замирает, понимаю, что он подумал, что причинил мне боль, но когда я сжимаю его в себе и начинаю кончать, мужчина расслабляется, он притягивает меня ближе, заставляя опереться на его грудь, беря инициативу в свои руки, и начинает меня ритмично трахать, не давая возможности опомниться после восхитительной кульминации. Лежу на нём, и сил нет пошевелиться, не то чтобы встать и отпереть наручники. Так и засыпаем. Просыпаюсь я уже в полдень, изнеможенная, но счастливая. Слышу льющуюся воду, должно быть, он вернулся из Отречения, значит, скоро пойдёт отчёты принимать. Хочу пойти заварить кофе, когда понимаю, что если сейчас не доберусь до ванной, то горько пожалею. Еле успеваю обнять унитаз, как меня рвёт. Блин, может мне должно быть стыдно, потому, что он в душевой, но почему-то чувство пофигизма преобладает. Эрик выходит с намыленной головой, если честно, жду, что он сейчас что-нибудь вставит на моё нашествие в его территорию, но нет. Он встаёт на колени рядом со мной и принимается промывать мне лицо, так нежно, как-будто перед ним замазанный в торте ребёнок. После он помогает мне встать, закрывает крышку унитаза, садится сверху, сажая меня на свои колени. Я только подчиняюсь, пытаясь сдержать слёзы, которые почему-то так и пытаются выйти из меня. — Как ты? — он спрашивает почти шёпотом, пока я прячу лицо на его груди. — Хочу — говорю, теперь я шепчу. — Чего? — хороший вопрос, когда я дергаю плечами, давая понять, что не знаю, чего хочу, он смеётся. Потом говорит: — Давай в душ, там решим чего ты хочешь, — я согласно киваю, шмыгая носом. И понимая, что он меняется, я не знаю, хорошо это или плохо — это же Эрик, с ним никогда не можешь знать наверняка. Но точно знаю, что пока мне эти изменения нравятся.