Лёд в крови

POV Рия — Что ты, мать твою, не поняла из слов «оставайся дома»? — Лидер зол, но я злее. То, что мы пришли на подмогу только всё испортило. Да и откуда я могла знать, что вся операция была спланирована так, чтобы сбить с толку изгоев и выудить нужную информацию? Но не это меня злит, а то, что Эрик не только вынес на руках раненную девушку, но и сам лично до лазарета ее проводил. — Не кричи на меня, я не малолетка какая-то! — я, блядь, убить его готова. — Рия, не беси меня. Лучше иди домой. Поговорим, когда я вернусь. — А знаешь, у меня идея получше! А не пошёл бы ты… — Эрик сжимает кулаки, а когда я ухмыляюсь, он бьет в стену рядом с моей головой. Но я даже не вздрагиваю. — Ты доиграешься у меня, — говорит он сквозь зубы. Я же просто ухожу. Не знаю, что больше причиняет боль: его грубость или же моя безнадежная ревность. Уже полночь, а Эрика всё ещё нет. Ну и хорошо, думаю, хотя и считаю секунды до рассвета. Как назло малыш сегодня у Виктории, и это не привычное одиночество сводит с ума. Мне надоедает ворочаться в постели и я решаю встать и нарядить ёлку, но, пока варю себе кофе, понимаю, что у меня и игрушек-то нет. Сижу в кресле с чашкой в руках, а в мыслях опять события минувшего дня: перестрелка, крики, запах пороха и крови. Потом я опять вспоминаю виноватое лицо Демиена и представляю Крис, — как она с Максом-то объясняться будет? Ну, а напоследок Эрик с той девушкой на руках… Блядь, как же я ненавижу свою ревность! Мысли перебивает щелчок дверного замка, и через секунду дверной проём заполняет его внушительная фигура. Я снова перестаю дышать, пока сердце набирает бешеный ритм. Он подходит ко мне, встаёт передо мной на корточки и смотрит в глаза. — Ну что мне с тобой делать? — Эрик совсем не груб, голос скорее звучит уставшим. — Любить, — я даже не подумала над ответом, но и не надо было. У меня вообще всегда одно желание преобладало и преобладает до сих пор: чтобы Эрик любил меня. Он не отвечает, встаёт, забирает из моих рук чашку и подходит к окну. — Почему ты ещё не убрала ёлку? — Я решила, что в праздничной обстановке веселее умирать, — ведь наверняка он прокручивал в мыслях как меня лучше убить. — Сегодня ты сорвала важную операцию, детка. — Я знаю, — подхожу к нему, встаю рядом, пытаясь понять, куда именно он смотрит за окном. — Прости меня, этого больше не повторится, — Эрик с ухмылкой качает головой. — Мы точно знаем, что повторится, — его издевательский тон почему-то заставляет меня смеяться. — Ты прав. Может, всё же расскажешь мне, в чем дело? — Он притягивает меня в свои стальные объятия и шепчет у самого уха: — Обязательно расскажу, но сперва накажу как следует, — о, ради этих вот наказаний стоит разрушать все правила и запреты. Впрочем, я так всегда и поступаю.