Лёд в крови

POV Рия Если бы мы знали что нас ждёт завтра, мы бы по крепче обнимали любимых.

Ви-и-Ли.

Меня будит настойчивый стук в дверь, полминуты сижу на кровати, не сразу понимая, где именно нахожусь. Наконец события вчерашней ночи отрывками мелькают в голове, вызывая по-детски счастливую улыбку. Буквально сползаю с постели и встаю на ватных ногах, сразу же жалея о поспешном решении, — каменный пол грозится заморозить мне ступни. Стук повторяется, я натягиваю шелковый халат и на цыпочках спешу открывать. — Рия, прошу прощения за столь ранний визит, — Рос как всегда вежлив и галантен, и то, что он промокший насквозь, не портит свойственного ему шарма. — Что-то случилось, Док? — Я стараюсь звучать бодро, хотя не особо получается. — Да, у нас проблема, — он задумчиво смотрит поверх моей головы, затем продолжает, — я расскажу вам по пути. Думаю, вы догадались, что идёте со мной. — Хорошо, — говорю, — только дайте мне минутку, я хотя бы оденусь. — На секунду его взгляд становится подозрительным, и напряжение, что читается в его позе, меня немного тревожит. — А вот это необязательно. — Внезапно останавливает меня мужчина, подтверждая мои худшие подозрения: что-то здесь не так. Внутренний голос бьёт тревогу, — надо бежать. Мне необходимо выиграть минуту или две. Если мне удастся закрыть дверь, то я смогу выйти в окно. Я улыбаюсь мужчине со словами: — Простите, но… — не успеваю закончить фразу, он не даёт договорить. — Вы слышали, Рия, у нас мало времени. Выйдите, пожалуйста. — Я снова хочу возразить, но из-за угла появляется высокая фигура другого мужчины, и настойчивый взгляд моего собеседника говорит о том, что я не смею отказать. Надеваю сандалии, что так удачно были оставлены мною у двери, и выхожу. — Так вы мне всё-таки скажете, что стряслось? — Пытаюсь перекричать ливень, уже не обращая внимания, что промокла буквально до ниточки. — Вы знаете о наших проблемах, не так ли? — Спрашивает док. — Вы об аномалии? — Значит, знаете. — Простите, я прочла карты, что вы мне передали. — Я знал, что вы прочтете. — Значит, вы не злитесь на меня из-за них? — Нет, я злюсь из-за того, что вы считаете меня идиотом. — Он останавливается так неожиданно, что я врезаюсь в мужчину, который, по-видимому, здесь для того, чтобы я не сбежала. — О чём вы, чёрт возьми?! — Блядь, они поняли, где сейчас Эрик? Отчаяние мигом растекается по моему телу, словно меня кипятком облили, и, несмотря на холод, я начинаю гореть. Это страх, и далеко не за себя, — если они действительно поняли, что мы планируем бежать, то могли наказать его. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить дрожь в руках и ногах. Напоминаю себе, что речь об Эрике, а он достаточно силён и умён, чтобы вот так просто попасться им. — Даже у стен есть уши, Рия. — Шипит мне док, перебивая мысли. — И, клянусь, я старался. Я хотел дать вам шанс. — Да что случилось? Чёрт возьми. Что такого вы узнали? — Что вы собираетесь разгромить мой город и сбежать! — Выплевывает он. — И как, по-вашему, я это собираюсь сделать? — Да, похоже плану Эрика конец. — Не притворяйтесь дурой: вы и ваш муж, — он буквально пережевывает последнее слово, затем отвечает на немой вопрос, застывший у меня на лице: — Да, я знаю, кто он вам. — Это ничего не меняет, то, что он мой муж, не делает нас врагами вам. И даже если мы и хотели бы, как вы сказали, разгромить ваш город, то вряд ли мы бы справились вдвоём. — Вдвоём? — Рос иронично кривит губы, — Да ладно, Рия. Он не сказал вам? — О чём? — Думаю, о чём, блядь, этот засранец мне не сказал? — Знаете, Рия, — он наклоняется ко мне и шепчет у самых губ, — может, Петра права, и Лидер решил избавиться от вас. В таком случае я бы мог придумать вам лучшее применение. — Вот сейчас я точно в шоке, его слова звучат пугающе. Наконец моя иллюзия насчёт него растворяется, — у всех есть тёмная сторона, — и мурашки, что бегут по моей спине от его взгляда, говорят о том, что худшего врага у меня ещё не было. — Рос, о чём вы. — У него армия, Рия, целая гребаная армия. И пока мы говорим, они приближаются. — Это полная чушь. Эрик сказал бы мне! — Говорю и думаю: или не сказал бы. — Что вы собираетесь делать? — Спрашиваю, хотя и не думаю, что получу ответ. — Наши люди уже на месте, они предотвратят нападение, ничего не случится. Виновные будут наказаны, мы возьмём их в плен, и, чувствую, у меня будет полно материала для исследований, а ещё, так как мы выяснили, что ваша кровь не сможет нам помочь, вы не представляете для нас интереса. Так что мы, скорее всего, убьем и вас. Петра потребует шоу, она захочет казнить вас прямо на площади после боев: вы будете жертвоприношением в честь победителя. Хотя король может и передумать, если я посчитаю нужным, и, как я уже сказал ранее, найду вам лучшее применение. — Вы больны, — говорю, даже не пытаясь прикрыть презрение в голосе. — Как вы можете говорить о смерти в таком обыденном тоне? Вы же врач. — Как иронично слышать это от женщины, что замужем за тем, кто убивает даже не моргая глазом. — Не сравнивайте себя с ним. На вашем фоне он чёртов ангел! — Рос поворачивается ко мне и влепляет пощечину, на что тут же получает кулаком в нос. Думаю, он и правда забывает кто я. После короткого боя меня всё-таки сковывают в наручники. Чёртовы халат, сандалии и дождь не дали как следует держать удар. Теперь я хромаю, рука болит ужасно, а левую половину лица вообще не чувствую. Через пару минут мы наконец выходим на площадь, толпа народа отступает перед нами, освобождая дорогу, что ведёт к самому трону. Мы останавливаемся у самых ступеней, кто-то сильно толкает меня, и я падаю на холодный скользкий мрамор. Смех, что доходит сквозь шум дождя, бесит до чертиков. Это Петра. — Посмотри на меня, — приказывает голос, как я понимаю, он принадлежит правителю. Естественно, я продолжаю смотреть на тонкие струи воды, что стекают со ступеней водопадом. Рос хватает меня за волосы, заставляя поднять голову. Увиденное почему-то вызывает у меня смех: это напоминает средневековье, — король со своей королевой восседают на троне, украшенном костями и черепами. Какая глупость… — Сука, ты смеешь не повиноваться королю?! — возмущается его дочь. Я молчу, мне правда нечего сказать, у меня вообще только один вопрос: где, мать его, Эрик? Я осматриваю толпу и только сейчас замечаю, что здесь есть пленные, они в потрепанной одежде, а руки скованы в наручники. — Ты жена Лидера, не так ли? — продолжает король, не обращая никакого внимания на моё безразличие. — Думаю, вы и так знаете. — Говорю с невозмутимой физиономией. Даже не стараясь скрыть презрение. — Знаю, и ты уже знаешь, зачем тебя привели сюда. — Хочу ответить, но внезапное волнение толпы меня перебивает. Вдруг за нами раздаются голоса и звуки борьбы. Я поднимаю взгляд на короля, — он удивлен и растерян не меньше меня. Это может значит только одно: началось восстание. Первое, что я чувствую, когда прихожу в себя, — ужасную головную боль. Должно быть, меня вырубили, когда всё началось, и притащили сюда. Естественно, я понятия не имею, куда именно, но здесь темно и воняет гнилью, по стенам стекает вода. Она, по-видимому, и образует лужу, в которой я лежу, если, конечно, это не моя кровь. После нескольких попыток мне всё же удаётся встать, и я пытаюсь нащупать дверь, водя руками по влажным стенам. Вскоре до меня доходит, что хожу по кругу, хоть и помещение имеет форму квадрата. Оно, скорее всего, служит чем-то вроде колодца, и дверей здесь нет, или они замаскированы, и в такой темноте у меня просто нет шанса их найти. Но и это не так страшно, как тот шорох, что доносится до меня с другой стороны помещения. Как раз откуда я пришла некоторое время назад. Звук напоминает тихое рычание, и, скорее всего, это какое-то животное. Рычание повторяется, и на этот раз оно слышится отчетливей, наконец я вижу жёлтые глаза, что наблюдают за мной, и, будь я проклята, если это не пантера! Только додумываю мысль, как слышу быстрые тихие шаги, — оно бежит прямо на меня. Кошки видят в темноте, — проносится в голове, я вжимаюсь в стену и замираю в ожидании неизбежного, но в сантиметре от меня животное виснет в воздухе и с диким визгом падает у моих ног. Замечаю цепь, что не даёт кошке порвать меня в клочья, и задаюсь вопросом, как долго она сможет выдержать попытки животного дотянуться до добычи, то есть до меня. После многочисленных прыжков и метаний пантера наконец прекращает греметь железом и спокойно ложится рядом, максимально натянув цепь так, что я дышать боюсь, не то чтобы двигаться. — Эрик, если ты сейчас же не придёшь и не освободишь меня, я надеру твою лидерскую задницу! — Естественно, мне никто не отвечает, разве что мой новый приятель у ног, — он зло рычит, напоминая о себе. — Тише, малыш, мы влипли в это дерьмо вместе. — Пантера снова рычит, но уже не так громко. Всё равно мне нечем особо заняться, поэтому приходит мысль просто поговорить с животным. У меня в детстве была кошка, потом она убежала. До сих пор виню себя за то, что не уделяла ей много времени, — просто папа настаивал на тренировках. Я не знаю, сколько времени сижу так неподвижно, но, думаю, достаточно долго. Ноги затекли, и теперь я их почти не чувствую, зато всё остальное не перестаёт болеть, впрочем, к боли мне не привыкать, как к телесной, так и душевной. В мыслях возникают образы, картинки из жизни, которые ещё утром казались таким близким. Ещё утром я была счастлива: несколько долгих секунд у меня был Эрик и надежда вернуться домой к сыну. А сейчас я сижу в какой-то глубокой яме с дикой кошкой, что норовит съесть меня, и это только вопрос времени, когда у неё получится. Да уж, Эрик прав: у меня в попе магнит на неприятности. Улыбаюсь устало, думаю, что сейчас засну, но цепь снова гремит, заставляя меня прильнуть к стене в ожидании нападения. Но пантера не нападает, она мечется по яме в разные стороны, словно чего-то боится, я же не вижу и не слышу ничего, кроме шума оков. Страшный грохот раздаётся совсем рядом, взрыв сносит полстены. Яркий свет ослепляет, заставляя прикрыть ладонями глаза, животное жалобно визжит. Теперь понятно, что её так напугало, — это чёртов танк. — Ты должна была ждать дома! — сквозь звон в ушах до меня доносится долгожданный голос, Эрик обнимает меня и помогает встать на ноги. Хочу предупредить о кошке, когда понимаю, что поздно: пантера совершает прыжок так же молниеносно, как и мой муж стреляет ей в грудь. Та с визгом падает перед нами. — Только не паникуй, это всего лишь пули с ядом. Они не опасны для животных. — Я расслабленно киваю. Нет времени на вопросы. — Эрик, освободи кошку. — Рия, блядь, — он тащит меня в сторону громадной махины. — Малыш, прошу, освободи! — Я буквально умоляю его, когда он сажает меня на железное сиденье. Не знаю почему, но мне важно, что никто не должен жить в клетке. Эрик молча уходит, быстро обрезает кожаный ошейник и возвращается за руль. — Спасибо. — Шепчу неуверенно. — Потом поговорим. — И почему-то мне кажется, что он хотел добавить: «если выживем.» Машину сильно качает, и если бы я не была пристегнута, то раз десять бы врезалась в лобовое стекло, и примерно столько же раз во внутрь залетела бы очередная ветка, если бы стекло не было закреплено стальной решеткой с наружной стороны. — Что случилось? — Говорю настолько громко, насколько хватает сил. — Что пошло не так? — Ты о чём? Началось восстание. — Он смотрит на меня раздраженным взглядом. — Я в курсе, только ты забыл упомянуть, что в твой план поместилась целая армия. — Почему-то злится у меня всегда находятся силы. Он не отвечает, внимательно всматриваясь в дорогу. Только сейчас понимаю, что машину перестало бросать из стороны в сторону, и мы едем по настоящей дороге. Но не это меня завораживает, а то, что мы подъезжаем к самой настоящей пирамиде. — Эрик, это… — я в шоке пялюсь на сооружение, когда его ответ доходит до моего слуха. — Да, детка. Это ангар. — Спокойно заявляет лидер. И, прежде чем я отвечаю, он хватает меня за голову, заставляя пригнутся, — в следующее мгновение на нас обрушивается облако из стрел. Некоторые попадают внутрь, с лязгом врезаясь в металлическую отделку машины. Лидер пересекает любые мои попытки приподнять голову. — Отстегни ремень и лезь ко мне на колени. — Приказывает Эрик, а, когда я на месте, говорит: — Когда скажу, держись за меня крепче, будем прыгать. Он серьезно сказал: «Будем прыгать»? Если я правильно расслышала, то это безумие: на такой скорости мы разобьемся. Но, похоже, я не ослышалась. — Давай! — Кричит он, как раз когда дверь со скрежетом отворяется, я хватаюсь за него насколько хватает сил, и мы буквально вылетаем из машины. Те недолгие секунды, пока мы в воздухе, я жмурюсь в ожидании жёсткого приземления, но, на моё удивление, мы падаем на что-то довольно мягкое. Эрик встаёт, притягивает меня к себе, дарит короткий поцелуй и, схватив за руку, тащит вглубь пирамиды. — Эрик, что это было, что?.. — и вот сейчас до меня наконец доходит. Тела, здесь повсюду тела. Трупы. И, кажется, некоторые из них в этом месте достаточно давно. — Самолёт должен быть где-то здесь. — Говорит он, не переставая двигаться. — Должен быть? Пожалуйста, малыш, скажи, что это не просто догадки. — Рия, я уверен. Он здесь. — Учитывая, что его интуиция нас ещё не подводила, мне остаётся молча идти за ним, тем более если это только кладбище, то зачем его так хорошо освещать и охранять? Наконец, за следующим поворотом действительно оказывается самолёт. Я уже готова визжать от радости, как вдруг он тянет меня обратно за угол и прижимает к стене. — У меня остался один патрон, а их как минимум пятеро, поэтому слушай сюда. Ты слишком слаба, чтобы драться, поэтому я их отвлеку и затем открою ворота, а ты добежишь до птички, — я пытаюсь возразить, но он ставит палец мне на губы. — Не спорь. Нет времени. Это военный самолёт, он был разработан таким образом, чтобы даже новички могли пилотировать. Как только окажешься в кабинке, перед тобой будет табло, почти такое же, как в машине, только вместо привычных рычагов и педалей — кнопки. Найдёшь ту, на которой написано «пуск», затем включишь автопилот. Когда начнёшь движение, закроешь двери. Поняла? — я снова хочу возразить, но тут он целует меня с такой страстью и напором, что становится трудно стоять на ногах, и если бы не его тело, поддерживающее меня, то я бы сползла по стене. Эрик отрывается от моих губ. — Кивни, если поняла. — Шепчет с самодовольным выражением, должно быть, я выгляжу жалкой, ибо даже в этой ситуации сумела растаять от его прикосновений. Киваю, и он шагает за угол. Выстрела я не слышу, но характерные звуки рукопашного боя отчётливы. Убеждаюсь, что он справляется, и бегу. И правда, панель напоминает табло машины, думаю, даже ребёнок смог бы справится с управлением. Нажимаю кнопку «пуск», как он и говорил, раздаётся рев мотора, и всё вокруг начинает дрожать. Автопилот не включаю, — я не собираюсь улетать без него, даже если меня ждёт хорошая взбучка от Лидера. У него занимает пару минут уложить шестерых охранников, и только тогда, когда он бежит к воротам, я наконец запускаю автопилот. Самолёт начинает медленно двигаться, в то время как огромные створки отворяются, впуская тусклый свет пасмурного дня. Я не сомневаюсь, что Эрик успеет запрыгнуть, но, когда краем глаза вижу женский силуэт, который идёт к выходу, и когда двери перестают открываться, понимаю, что слишком уж всё просто сложилось. А в моей жизни никогда ничего так просто не получалось. Петра поднимает руку, я даже думаю, что это какой-то жест, но она демонстрирует ключ, а затем бросает его на пол, разбивая вдребезги как раз в тот момент, когда последняя пуля в обойме моего мужа попадает ей между глаз. Отключаю автопилот и бегу к хвосту, где меня встречает Лидер. — Она сломала ключ, Эрик. — Я настолько зла, что готова порвать её на кусочки, даже не смотря на то, что она уже мертва. — Ничего, я открою вручную, не выходи. — Эрик, Эрик, нет, не оставляй меня! — Я цепляюсь за его рукава. Понимаю, что если он откроет двери вручную, то вряд ли сможет запрыгнуть. — Послушай, Рия. Послушай, — он берет моё лицо в ладони, смотрит в глаза. — Другого выбора нет, малыш. — Он целует меня, и это самый горячий поцелуй, который он когда-либо мне дарил, отпускает меня и выбегает из самолёта. Ворота начинают движение, вскоре снова запускаю автопилот. Как только покидаю ангар, самолёт начинает набирать высоту, вызывая у меня панику, потому что табло показывает автоматическое закрытие и блокировку дверей. Это значит, он физически не успеет запрыгнуть. Кое-как добираюсь до хвоста, при таком крене ходить не особо получается, ни то чтобы бежать. Двери действительно закрыты. Я почти перестаю дышать, ищу, где кнопка разблокировки, но, находя, не успеваю нажать. — Ты собралась сбежать от меня?