Аквариум

Заголовки газет пестрили новостями, на первой полосе каждого издания фотография и громкий заголовок. Суть сводилась к одному: «Жена и сын Минато Намиказе попали в аварию!». Эта новость была весьма пикантной, обсуждалась не только в газете, но и на радио, и по телевидению. Везде и всюду говорили о несчастном случае. От прекрасной женщины ничего не осталось, а вот сын. Молодого парня доставили в поликлинику отца. Сложнейшая операция длится уже вторые сутки. Из операционной ассистенты выходили измотанными до такой степени, что просто валились с ног, увидев первую попавшуюся пригодную для сна поверхность. Хината смяла в руках газету, смотря на очередную партию несчастных, что покидали операционную. — Сакура-сан, Цунаде-сан, как… — обе женщины устало посмотрели на нее. Сакура, молодая розововолосая особа, вымученно улыбнулась, а вот Цунаде не юлила и сразу помотала головой. Неужели самые страшные опасения Хинаты подтвердятся? Ее Наруто. Ее жених… Девушка посмотрела на белые двери операционной. Она не представляла… что там творится. Брюнетка даже не хотела краем глаза заглянуть. Страх сковал ее сознание, рисуя в воображении картины. Одна страшнее и ужаснее другой. Наконец, когда она почти забылась беспокойным сном… дверь в операционную снова отворилась. Вышли все, кто был в помещении. На каталке увозили блондина. Минато был гением медицины, мужчина зарекомендовал себя как первоклассный хирург и превосходный генетик в свои сорок пять. Невероятный талант, незаурядный ум, превосходная интуиция. Мужчина спас столько жизней, что казалось… для него нет ничего невозможного… Видимо, «нет ничего невозможного» не действовало на его родного сына. Уже завтра будут похороны Кушины-сан… — Хината? — Саске, молодой человек был весь взъерошенный, дерганный и невероятно бледный. — Хината, что… неужели?! А еще Учиха Саске был первым и единственным другом нелюдимого юноши, которого не успели спасти врачи. Не успел спасти собственный отец. Брюнетка заплакала, не в силах выдержать горе. Это был сильный удар для нее. Он ведь обещал… Он обещал на ней жениться, обещал быть рядом с ней. Все мечты разбились, рассыпались мелкой хрустальной пылью, развеялись ветром неминуемой смерти. Сегодня… в свой собственный день рождения. Десятого октября умер молодой юноша, идущий по стопам отца. Умер жених Хинаты. Умер Наруто Намиказе.

***

Он был одним из лучших, если не сказать… что он просто был лучшим из лучших. По нему плакал электрический стул кровавыми слезами. Его гений так никто и не признал, вернее сказать, что его гений не приняли. Его называли Монстром, Змеем, Василиском. Собственно, последнее ученого устраивало больше, чем другие «громкие» его имена. Но еще больше безумный ученый, у которого был своеобразный правительственный договор, в результате которого он получал неприкосновенность, любил, когда произносят его настоящее имя. — Заходи. Сухо, Данзо и вовсе с ним немногословен, а жаль. Видят Боги… он хотел бы переговорить со своим личным невольным охранником-конвоиром, но сейчас мужчина здесь лишний. Шимура остается за дверью, не слыша разговоров учителя и ученика. — Рад, безумно рад, — он тянет это чуть ли не нараспев, широко улыбаясь. «Громкие» имена, равно как и новости, разлетаются быстро, словно Черная смерть. — Наслышан о происшествии, мне жаль. А сказано без доли сожаления. Блондин прикрывает на миг глаза. Его бывший учитель, ныне ученый, работающий на правительство, сам пожелал этой встречи. Никто не знает, что творится у него в голове, и честно… блондин даже думать боится на тему того, что пришло на ум ученому. — Орочимару? — он привлекает взор ученого. Мужчина вновь широко улыбается. — У меня к тебе предложение, уверен, ты от него не откажешься.

***

Блондин не верит своим глазам. За такое он был готов продать душу Дьяволу дважды, готов был гореть в адском пламени за попытку возомнить себя Творцом. Готов был… Да он и продал, по большому счету, не только душу, но и всего себя. — Четыре года кропотливого труда, и вот он — результат. Орочимару улыбается своей привычной змеиной улыбкой, одобрительно хлопнув по спине блондина. — Еще несколько дней, и можно будет взять на анализ его кровь, но я уверен… Анализ будет положительным. Минато, — тут брюнет смотрит в глаза своего ученика, — каково это, чувствовать себя Творцом? — Признаться честно… немного неприятно, — смотря на существо с человеческой внешностью по ту сторону колбы, отвечает генетик, положивший ради этого мига свою карьеру врача, репутацию ученого, жизнь и душу, а самое главное… Минато продал алтарю Созидания память о родном сыне. — Это пройдет, — вновь змеиная улыбка. — Как только он придет в себя, у тебя сердце в пятки уйдет. Столько лет труда и неудачных образцов, я уже начал бояться, что нам не хватит ДНК. Существо в колбе дернулось, и Минато отшатнулся. — Как назовешь его? — Не сейчас. Я сомневаюсь, что он выживет. Вспомни Образец номер двадцать, он тоже был близок к… — И все же? — Я подумаю…