Треугольник

      Мои традиционные мысли «за жизнь» прервал стук в дверь кабинета. Сколько раз я говорила подчинённым: «В конторе не стучать!»… в значении без кавычек, «а воз и ныне там»… вместе с руками, приложенными к двери. А ведь достаточно всего лишь просунуть голову, и испросить разрешения на вход! Это — и служебный этикет, и «устав»!       — Разрешите? Вот теперь — после лишнего телодвижения и стука по мозгам — в дверь кабинета просунулась голова. Голова принадлежала майору Майскому.       — Входи.       — Да, собственно…       — Входи и не мямли!       — Виноват… Тут такое дело…       — Ладно, докладывай!       — Валя с Аллочкой вдвоем заперлись в морге… — голос Сергея дрожал, или от злости, или от того, что он очень быстро бежал.       После такого вступления я частично «отклеила» спину от кресла.       — А ты не ошибся? — спросила я.       — Сама посмотри!       — И посмотрю!

***

      Что происходит в морге я видела через стеклянную стену на втором этаже сметрила. Семенчук лежала перед голая, с широко раздвинутыми ногами, Антонова склонилась над ней, ее пальцы гладили кожу Аллочки. Валя водила своей рукой, ладонью, раскрытой ладонью и чуть расставленными пальцами, прямо по ней, по ее сияющему молочно-белом телу. Наконец ее пальцы придвинулись ближе к сокровенному и медленно провели по мягким складкам, аккуратно их раздвинув. Семенчук еще сильнее развела ноги и Валя низко склонилась над ней. Дальше я смотреть не стала…       — Ну что, убедилась? — майор смотрел на меня внимательно, спускаясь с лестницы.       — Пойдем, Сереж, выпьем, - вздохнула я.       — Схожу в буфет, приготовлю нам кофе и какие-нибудь бутерброды…       — Ах да, иди, пожалуйста. Только поскорее возвращайся! — согласилась я.       Пока Сергей ходил в буфет, я достала бутылку дорогого французского коньяка «Наполеон» и два бокала. Налив себе немного коньяка, я прохаживалась с бокалом по кабинету, не обращая внимания на поминутно трезвонивший телефон.       Майский принес полный поднос: бутерброды, тонко нарезанный лимон к коньку, шоколадные конфеты на десерт. Я заперла дверь кабинета и отключила стоявший на столе телефон.       — Ты хочешь им отомстить?       — Хочу!       — Знаешь, я тоже хочу им отомстить, но не знаю как. А чтобы ты хотела сделать им?       Я задумалась. «Что бы я хотела сделать?»       — Наверное хотела бы поступать в отношении них, так как и они…       Мы оба замолчали. Я уже полагала, что наш разговор закончился, как вдруг Сергей поднял на меня глаза, и сказал:       — Галя, а давай, назло, тоже изменим им друг с другом. Давай?       Я от неожиданности, чуть не уронила бокал. Майский смотрел на меня, ожидая ответа, с вопросом в глазах. Я собралась с силами, чтобы ответить ему решительным отказом, но пыталась придумать, как его смягчить, и неожиданно для себя самой кивнула головой, и ответила:       — Давай…       Сергей подсел ко мне и взял мой недопитый бокал.       — Галя! Выпьем с тобой на брудершафт, и поцелуемся в губы.       Сергей налил коньяка в другой бокал, обвил своей рукой мою руку, выпил и стал меня целовать. Я страстно ответила на его поцелуй. Наши языки их встретились и, как змеи, стали нежно обволакивать друг друга. Майский поставил бокал на стол и полез рукой мне под юбку, попытался стащить с бёдер колготки, но сидя это было неудобно. Я всё поняла, оторвалась от губ майора, приподнялась со стула и быстро сдёрнула с бёдер колготки вместе с трусиками, осталась в юбке. Я села прямо на его стол перед Сергеем, и перебросила одну ногу через его голову. Таким образом, ему открылся весьма неплохой обзор на мою промежность. А сам он, а точнее, его могучий торс оказался у меня между ног.       Майский положил руки мне на юбку, чтобы слегка приподнять её и улучшить обзор моей уже влажной вульвы. Я сидела перед Сергеем в таком непристойном виде, и услышала его восхищенное:       — Галя, какая ты красивая. Можно полижу тебя?       — Можно, Сережа, — сказала я ему, — начинай, любимый.       Майский засунул мне голову прямо под юбку и начал языком и носом раздвигать мои губки. Его язык тщательно вылизывал всё у меня внутри, иногда проникая глубоко-глубоко во внутрь меня. Всё у меня там разбухло от прилившей крови. Я стонала от удовольствия, но Сергей безотрывно продолжал свою работу. Видно, ему самому было очень приятно это занятие. Я обхватила его руками за голову, принялась ласково гладить по волосам, плотнее прижимать его лицо к своему телу.       — Да, да, дорогой! Так… Ещё, пожалуйста! Ещё… Глубже войди. Да! Да!.. Мне хорошо с тобой, милый! — шептала я частой скороговоркой.       Он удовлетворив меня языком, пока я, забившись в экстазе, не кончила, Сергей приступил к традиционному сексу. Осторожно, по миллиметру, он вводил в меня свой огромный, вставший член. Я чувствовала как его плотно обволакивала горячая, нежная мякоть моего, истекающего любовными соками, влагалища. Я подавалась навстречу ему всем телом и страстно стонала, осыпала обжигающими поцелуями его лицо, шею, руки. Майский качнул ещё несколько раз членом внутри влагалища и сам зарычал от страсти. Мы начали срывать друг с друга одежду; мгновение — и вся она уже была разбросана по полу, а наши обнаженные тела, так истосковавшиеся друг по другу, страстно переплелись и слились в единое целое. Обхватив друг друга руками, мы крепко прижались телами и покатились по столу, извиваясь в сладких конвульсиях. Кончили мы одновременно и через несколько секунд — уставшие, но довольные — в изнеможении откинулись на стол, широко разбросав руки и ноги.       — Тебе понравилась, наша месть? — спросила я, отдышавшись.       — Очень понравилась, а тебе?       Я поколебалась, говорить ли ему правду, но сказала:       — И мне понравилась, — подтвердила я. — Я хотела бы еще и еще.       — А как я тебя хотел с того раза, — вдруг признался Майский, шумно выдыхая, он зашептал, делая паузы между словами. — Столько раз когда я видел тебя, … как ты ходишь … вся такая … в черном … такая строгая … то … у меня вставал, и я мечтал вот бы ты снова дала бы мне…       Это было странно для меня. Неужели он хочет меня не из-за возбуждающей химии и не ради мести? А ради меня самой? Я переступила последние нормы приличия, если они вообще во мне оставались. Желание испытать восторг, удовлетворяя мужчину, который страстно желает именно меня, было сильнее, чем необходимость соблюдения правил и приличий.       — Ну так и бери сколько хочешь. Бери меня как хочешь…       — Давай продолжим! Садись мне на лицо.       — А тебе так уже делали?       — Присаживайтесь, мадам… Простите, мадмуазель.       — Мерси, — засмеялась я.       И его похотливое лицо скрылось под моей вульвой. Он быстро заработал языком, а я тут же потекла. Мне было удобно на нём ездить, его усы и борода приятно щекотали мою промежность, да и нужные места я сама подставляла под работающий язык. Потом он начал посасывать мой клитор, а я краем глаза заметила, что вновь встал его красный, напрягшийся член с блестящей, похожей на шляпку гриба, головкой. Наклонившись я захватила головку губами, и стала страстно облизывать её, заглатывая весь член чуть ли не до основания. Сергей задёргался всем телом, схватил меня за голову и стал махать членом, посылая его всё глубже и глубже мне в рот. Одновременно его язык работал во мне как бешеный, я уже не управляла процессом. Это был настоящий натиск настоящего мужика, который давно не лизал. От удовольствия я стонала, продолжая сосать его член. Губами я скользила по напрягшемуся стволу члена, доведя майора до экстаза. Он застонал и заскрежетал от наслаждения зубами.       Устав облизывать член, я села на него верхом и стала раскачиваться вверх-вниз, всё учащая и учащая темп движения, так что стол заскрипел и задрожал. Вскрикнув в два голоса, мы кончили одновременно. Крепко обняв друг друга мы сомкнули рты в горячем, сладостном поцелуе, через секунду меня здесь уже не было. Волны оргазма отправили меня куда-то очень далеко, я просто лежала и нежилась в объятьях Сергея. Я и забыла, как это хорошо, отдаваться мужчине, который очень тебя хочет.        В этот момент дверь распахнулась, и я увидела в дверях остолбеневших от удивления Валю и Аллочку. Как я могла забыть что дала девушке запасной ключ от кабинета. Семенчук заплакала. Через несколько секунд она выбежала из кабинета.       — Ну вы даете! — Валя неожиданно обрушила гнев на нас обоих. — У Аллы ребенок будет, ей нервничать нельзя!       Эти несколько слов нас отрезвили. Мы с Майским напряженно посмотрели друг другу в глаза.       — Ребенок? — одновременно спросили мы.       — Да, я только что осматривала ее и делала забор для анализа. Это твой ребенок. — Антонова ткнула пальцем в Сергея. — Поздравляю!       — Дай нам минуту!       — Я пока найду Аллу, — сказала Валя и скрылась за дверью.       Встревоженные, мы быстро встали и начали одеваться. Я надела юбку и потянулась за трусиками и колготками когда Майский вдруг сказал:       — Подожди.       Он наклонился и так нежно поцеловал мой изможденный клитор взасос, что я чуть не закричала от счастья. Вот она — настоящая мужская любовь. К сожаления мне пришлось отстранить его голову, иначе всё бы просто повторилось снова.       — Никогда ещё мне не было так кайфово, как с тобой! — признался Сергей.       — То ли ещё будет! — многозначительно пообещала я.

***

ЭПИЛОГ

      Семенчук уволилась из ФЭС. Алла решительно ушла никому ничего не объясняя. Только мы знали истинную причину.       Она уехала и в положенный срок она родила, здорового, нормального ребенка. Живут они хорошо, Майский признал ребенка, но усыновлять не стал, помогает им отсюда, из Москвы.       А мы с Сергеем продолжаем встречаться… Стали, как бы это сказать, очень близкими друзьями… И он даже предложил мне выйти за него замуж. Только я отказалась. Очень уж я люблю свою работу, а муж, каким бы замечательным он ни был, работе мешает. Вот и пришлось выбирать. А что делать? Я же как-никак руководитель лучшей экспертной службы страны. Выбрать-то выбрала. Пока. А там… Поживем — увидим. Может, все-таки согласиться?..