Тайна красного лириума

      — А вы что здесь делаете? — окинул нас всех взглядом Натаниэль.       А вот и начальство подоспело… вовремя. И почему, когда что-то происходит, я обязательно нахожусь в эпицентре всего этого дерьма? Почему они не могли приехать раньше? Например, когда я была тише воды, ниже травы и сидела преспокойненько на крыше, пока эти устраивали оргию в бане? Вот почему они вошли именно сейчас?! Такое чувство, будто Создатель, Фен’Харел или какой-то другой блядобожок этого мира нарочно издевается надо мной!       Логейн задержал на мне взгляд, видимо, заметив очередное «произведение искусства» на моей роже, потом хмуро посмотрел на Айбера, который в одной руке сжимал злосчастную тряпку, а в другой — бутылку вина. В мгновение ока Страж оказался перед самым носом одноглазого. Эпс…       — Что ты сделал, убийца? — угрожающе протянул он, сверля мужчину взглядом.       Кученей аж подавилась водичкой, которой в это время полоскала рот.       — Я? — крайне удивился Айбер. — А что сразу я-то? Мы тут это… о, выпить решили, — указал он на бутылку. — Что-то бессонница всех мучает, — нервно усмехнулся он.       Почему-то мне казалось, что от взгляда Мак-Тира одноглазый превратится в горстку пепла. Или в кровавую лужицу. Или ещё в какое-нибудь жидкообразное дерьмо. И чего это на Логейна нашло?       — Мальчики! — я поднялась со стула и встала между ними, пока они тут глотки друг другу не перегрызли на радостях. — Только не нужно ссориться. Мы просто…       — Это он с тобой сделал? — нагло перебил меня Логейн, не отрывая взгляда от Айбера.       — Сделал чт…       — Больше не об кого кулаки почесать? — заткнул он мне пальцами рот, не дав вставить и слова. — Теперь на детях отыгрываешься?       Да что вообще происходит, мать вашу?! Хватит уже так бесцеремонно затыкать мне рот, когда я говорю!       Я отпихнула его руку, придумывая, что бы такое умное сказать, но, как назло, ничего в голову не приходило. Старею…       Кученей и Карвер удивлённо пялились на эту парочку, даже позабыв, зачем они здесь вообще находятся. Нат так же непонимающе смотрел на напряженного Логейна и, кажется, пытался понять, что между этими двумя происходит. Хм, старые тёрки? Что же у них в прошлом такое было, что Логейн теперь ненавидит этого чувака всей душой?       — Ты, наверное, меня с кем-то путаешь, приятель, — фыркнул Айбер, безразлично хватая меня за руку и отходя на шаг от Логейна. — Я никогда не бью женщин и детей. А уж таких, как эта Киса, тем более.       Ещё раз назовёт меня Кисой — я ему яйца оторву!       Логейн промолчал, всё ещё ненавидяще смотря на одноглазого. После чего уже он нагло СХВАТИЛ меня за руку и потащил прочь с кухни.       Да что за дела?! Я не ваша собственность!       — Я… — хотела было возразить я, но за другую руку меня ухватил Айбер.       ДА ВЫ ЗАЕБАЛИ!       — Эй, вот только не надо её в это впутывать, — протянул Айбер, потянув меня на себя. — Киса тут вообще не при чём.       Я невольно скрипнула зубами.       — Тебя ещё не спросил, убийца, кто тут при чём, а кто не при чём, — прошипел Логейн, потянув меня на себя. — Не вмешивайся.       Эй, алло! Я вам тут канат, что ли?       — Ребят, а может, решим всё мирным путём? — попыталась вставить свои пять копеек Кученей, но её так же нагло перебили эти двое.       — Если ты всё ещё таишь старые обиды, то отыгрывайся, пожалуйста, на мне, — проигнорировав Кученей и мои жалкие попытки вырваться, протянул Айбер. — В конце концов, она не Талис.       — При чём тут… — Логейн глухо зарычал, закрыв лицо рукой. — При чём тут она?! У меня вообще к ней другое дело!       Что ещё за другое дело?       Я настороженно посмотрела на Логейна и на всякий случай потянулась больше к Айберу. Ну нахер этого психа. Взгляд у него какой-то нехороший.       — А… ну, в таком случае, она твоя, — отпустил меня одноглазый.       Да ты охерел?! Не отдавай меня этому садисту!       Логейн скрипнул зубами, ещё раз посмотрев на Айбера, и потащил меня прочь с кухни. Чую жопой, ждёт меня полный пиздец…       — Я развею твой прах над Киркволлом! — послышался позади голос Кученей, а потом дружный смех.       Ну, спасибо, блин.       Логейн шёл так быстро, что я едва успевала передвигать ноги. А ещё он был зол. Очень зол. И явно на меня. Даже пар, кажется, уже шёл. Вот только мне не была ясна причина. Если из-за всего этого бардака, так я тут вообще не при чем! Я даже наоборот, стала жертвой!       Я резко затормозила, отказываясь следовать за ним дальше. Ну, а что? Я кукла, что ли, какая-то? Все со мной обращаются как со своей собственностью. А я, между прочим, сильная и независимая женщина. Вот.       — Я никуда не пойду, — упрямо протянула я, отдёрнув руку и запрятав за спину. — Я ничего не делала! Если кому и следует высказывать претензии, то только этому одноглазому!       И не буду я его выгораживать. Делать мне больше нечего. Они там всей бандой развлекались, а по ушам я должна получать? Тем более, он так нагло сейчас сдал меня Логейну.       — В самом деле? — усмехнулся он, скрестив руки на груди и смотря на меня сверху вниз. — То есть сегодня днём это он торчал у меня в комнате и трогал чужие вещи?       Упс! Я совсем забыла об этом! Прощай, Лесли…       — А… вы об этом, — ковыряя носком тапочки пол, пробубнила я. — Я требую адвоката!       Время изображать безумца! Юху!       — Что, прости? — склонил голову Логейн, чтоб лучше видеть моё лицо. — Ты объяснишь мне, зачем это сделала?       Если бы я сама ещё знала. Просто сделала, и всё. Я часто совершаю необдуманные поступки. Это всё пошло от Лесли. Это она воровка, а я просто… просто делаю то, что она хочет. Или сказ о том, как Эля любит перекладывать ответственность на других.       — Не понимаю, о чём вы, — вновь пробубнила я, не зная, что ответить.       Обычно это прокатывало. Правда, прокатывало на дураках, а Логейн таковым не был. Очень жаль…       Он страдальчески закатил глаза, отворачиваясь от меня и нервно отходя на несколько шагов. Почему-то мне казалось, что он сейчас психанёт, и его принципы не бить женщин и детей на меня не подействуют. С минуту он нервно топтался на месте, не смея ко мне оборачиваться. После чего просто тяжело выдохнул. В принципе, я могла уже давно свалить, пока он тут придумывал план по ликвидации Дэриэс Элен Ралии Тиры, первой дуры Мираклии, Убийцы Сьюх и просто ебанутого элетана. Но я стояла как истукан и ожидала своей участи. И кто там говорил, что самое безумное существо всех Вселенных — это Шеогорат?       — Ступай, — тяжело выдохнул он, даже не обернувшись.       Что? Так просто? А как же жертвоприношение во благо Ферелдена?       Я продолжала стоять и думать, не послышалось ли мне это.       — Прочь отсюда, я сказал! — гаркнул он, всё же оглянувшись.       Мне повторять трижды не нужно. Я что есть мочи рванула к себе, даже не оборачиваясь. Почему-то в данный момент я пипец как боялась Логейна и того, что он мог сделать. Особенно если вспомнить его лицо, когда они с Айбером пытались меня «поделить». Фе… Какие-то пошлые мысли в последнее время посещают мою голову. Нужно поменьше общаться с Изабелой.       Я добежала до комнаты и тут же, громко захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Что за день только такой? Хотя какой день? Обычный день в этом долбанутом мире. Не сдохла — и ладно.       Изабела уже вовсю храпела на моей кровати, даже не удосужившись раздеться. Я закрыла лицо руками, тихо заскулив. Ещё одна ночь с этой извращенкой. Боги, даруйте мне терпение…       Они обещались всего два дня тут пробыть, и я надеюсь, что завтра их и след простынет. Я, конечно, была рада увидеть старых друзей, но что-то в этот раз они мне надоели хуже горькой редьки.       Встав со своего места, я доплелась до кровати и, тоже не переодеваясь, плюхнулась рядом. Слишком тошно было. В такие моменты я мечтала обкуриться до одури. Жаль, что здесь нет наркоты. Обычно она помогала мне забыться в такие времена. Хотя… кажется, у них лириум — что-то вроде наркотика для храмовников. Правда, я вообще представления не имею, как его употребляют. Курят, вдыхают, вкалывают? Насколько я знаю, лириум бывает жидкий, это тот, что потребляют маги для восстановления манны и отправляются в Тень, и твёрдый, вроде того, что растёт на моём мече. Хм, интересно, а что делают с красным лириумом? Может, от него башку так уносит, что… нет. Эта зараза снесла голову Мередит и брату Варрика. Именно этого я и боялась, а сейчас собираюсь покурить красного лириума. Безумная. Или же нет? До сих пор со мной ничего не случилось. Магия и магические зелья, яды и прочая фигня прежде не причиняли мне вреда. Даже тот коварный яд Воронов не убил меня. Что мне тогда может быть от лириума? Да ничего. Я невосприимчива ко всему этому дерьму, но зато хочу немого побыть под кайфом.       Я поднялась с кровати и подошла к шкафу. Так всё осточертело, что хотелось забыться. Просто забыться. В этом же нет ничего плохого, правда?       Вытащив меч, я провела ладонью по лезвию, после чего не без усилия отодрала от него небольшой кристалл красного лириума и посмотрела на него при свете луны.       — Такая красота — и свела с ума двух идиотов, — вздохнула я, возвращая на место меч и сжимая лириум. — Бог любит троицу. Может, если я свихнусь, то быстрее вернусь домой. Хотя нет. Я слишком везучая сучка, чтоб так просто подыхать от безумия.       Я закрыла шкаф и забилась в уголок к Валере. Тот уже давно видел десятый сон, так что я была спокойна.       Повертев кристалл в руке, я сначала попробовала его на зуб, но он был слишком твёрдый и противный. Фе. Я решила его раскрошить с помощью небольшого молоточка, что «одолжила» у Натаниэля. Благо Изабела храпела как слон и не слышала, как я тут барабаню молотком по тупому камню, который с трудом разламывался.       — Твёрдый, засранец, — прошипела я сквозь зубы, ударив в очередной раз.       В конце концов мне всё же удалось при помощи молотка, спичек и колбы размолоть его в мелкий порошок. Супер. И что дальше?       Вдыхать как перветин? А это идея.       Скрутив небольшую трубочку из бумаги, я посмотрела сначала на мелкий красный порошок, потом на храпящую Изабелу, потом на Валеру, который, проснувшись, как-то грустно смотрел на меня.       — Не боись, чувак, я привычная, — усмехнулась я и стала вдыхать измельченный порошок.       Мать… я в сию же секунду почувствовала, как дало по шарам… У меня как будто в голове атомная бомба взорвалась. Большая такая бомба, ашотовская. Я даже трубочку выронила и башкой к стене прижалась. Так я себя никогда ещё не чувствовала… Это было пипец как охрененно. Наступил какой-то вселенский похуизм. Мне было на всех пофиг. Даже на Изабелу. На эту дойную корову, которая меня допекала одним лишь словом «Котёнок». А ещё на Айбера с его «Кисой» и Варрика с «Фиалкой». Дурацкие клички, которые меня бесили до сего момента. Как же, мать вашу, хорошо-то. И чего я раньше этого не делала?       Усмехнувшись, я с трудом подняла трубочку и, опустив голову к полу, вдохнула ещё порошка, вырубившись прямо там…       Прошла неделя. А может, две. А может, год. И кто ответит мне теперь? Ведь я теперь такой урод… Я резко расхохоталась, понимая, что поэт из меня, как монашка из Изабелы. Хотя, когда я представляла пиратку в рясе, стало ещё смешнее. Это как бабочки, порхающие над трупом Аришока…       Мир стал таким прекрасным. Совсем иным. Я целыми днями пребывала в нём. Таком кроваво-красном. Таком сапфирово-синем. Где все? Кто они? Куда пропали? Я перестала кого-либо и что-либо замечать. Мне было хорошо как никогда.       По правде говоря, я даже не помнила, как ела и пила. Как ходила справлять нужду и общалась с людьми. А может, не общалась вовсе. Я была здесь. В мире, где всё было в красных тонах. В своём мире. Где я умела летать и была самым могущественным существом во Вселенной. Я слышала музыку и наслаждалась. Я пела и плясала. Я могла всё! И мне не хотелось, чтоб это заканчивалось. Едва я переставала принимать лириум, мой мир пропадал. Я вновь видела этот серый и унылый мирок, провонявшейся мокрой псиной. Видела осточертевшие мне рожи Стражей и этой пиратки. Я вновь начинала её ненавидеть. Но вскоре всё проходило. И я начинала опять… Раз за разом погружаться в мир своих грёз.       Я сидела на полу около окна и безэмоционально метала в стену ножи. Понятия не имею, зачем я это делала, но мне нравилось. Лесли умела метать ножи, а я нет. Лесли делала всё за меня. Стена мне казалась большой мишенью. И всякий раз я попадала прямо в яблочко. Огромное красное яблочко.       — Я самая крутая, — расхохоталась я, в очередной раз замахиваясь.       — Лесли, мы за… — в комнату вдруг вошла Кученей. Или не Кученей. Я совсем забыла, как звали ту девушку. Нож прилетел ей прямо в горло, заставляя широко распахнуть глаза и схватиться за шею.       Смешная она!       Я продолжала сидеть и наблюдать. Кровь хлынула из её горла. Красная кровь. Такая же, как мой чудесный мир. Нужно всё сделать таким. Она упала на колени, а потом на спину. Её ноги и руки подрагивали за чуть приоткрытой дверью. Я всё это видела, но ничего не делала. Зачем? Ведь всё так прекрасно!       А после были крики. Какие-то яркие пятна перед глазами. Не красные. Они были цветные. Я окончательно перестала соображать. Помню лишь то, что кто-то подбежал к чародейке и закричал. Так пронзительно, что хотелось вырвать ему гланды.       — Кученей! Что… что здесь произошло?!       — Создатель… она умерла?       — Уйдите все!       — Лесли? Где Лесли?       — Я убью эту чёртову девчонку!       А потом был удар по лицу. Другой. Третий. Но мне не было больно. Боль? Я не знаю, что такое боль. Ведь мир прекрасен!       — Прекрати! Ты не видишь, что она в не себе?! — удары прекратились, и казалось, что мир вновь становится серым.       Я видела лицо Айбера. Того одноглазого типа, которого видела в своих мечтаниях и с которым занималась любовью. Какая же чокнутая! Я и в самом деле хотела его!       Кажется, он оттаскивал от меня Карвера. Этого дурачка, который умер в моём мире. Он был слишком скучный, и я скормила его единорогу. Да-да, чёрному единорогу с крыльями!       Потом кто-то схватил меня под руки и потащил наружу. Зачем они это делают? Мне ведь было так хорошо. Я видела лежащую в луже крови чародейку времени. В огромной луже крови. Какой чудесный цвет. Какой насыщенно-красный. Даже краснее самого красного!       Над ней склонились Веланна и Логейн. Последний перевёл на меня растерянный взгляд, как будто пытаясь понять, зачем я это сделала. Какой же он милый дурачок. Ведь ясно зачем — мне это нравилось! Ах да, Герой Дейна тоже был в моих мечтаниях. Живой и невредимый. С ним мне тоже было хорошо.       — Моя магия не поможет! Позовите Андерса!       — Боюсь, не успеем мы добраться до Блондинчика, — послышался где-то голос Варрика.       — Мы должны! — раздался отчаянный крик Бетани.       Дальше вновь было как в тумане. Суета, крики, запах крови и… лириума. Я хочу его. Дайте мне его. Верните меня. Никто не слушал меня. Мне становилось всё хуже и хуже. Потом… потом я не знаю, что было. Очнулась я уже в какой-то тёмной комнатушке, напоминающей тюремную камеру. Голова раскалывалась, хотелось кричать и биться. Хотелось унять эту боль. Хотелось увидеть красный мир. Мой мир!       Я вскочила на ноги и тут же повалилась на холодный каменный пол. Ноги не держали, всё тело ныло, а во рту словно образовалась пустыня.       — Что за чёрт происходит? — сипло проговорила я, пытаясь подняться.       Я не узнавала свой голос. Он был словно не мой. Разум мой был затуманен, и хотелось лишь одного…       Дверь в камеру резко скрипнула, впуская в помещение хоть немного света. Я сощурилась, разглядывая того, кто решил меня навестить. Это был Варрик. Я его узнала, хоть и не сразу. Он казался мне другим.       — Фиалка, что же ты наделала? — вздохнул он, подходя ко мне и помогая встать.       Я снова попыталась вспомнить, что было в последнее время. Память как будто стёрли, оставляя лишь обрывки.       — Варрик, почему я здесь? — устало протянула я, возвращаясь на кровать. — Этот сон. Ужасный сон. Это ведь тоже сон? Где я?       Почему я здесь? Почему не в своём мире? Или же… его и не было никогда?       — Нет, Фиалка, это не сон, — покачал он головой, присев рядом. — Ты чуть не убила Часики. Фиалка, чем ты думала? Зачем держала у себя этот треклятый меч? Ты же всё знала. Знала, что случилось с Бартрадом и Мередит.       Но я — не они. Я не сошла с ума. Я была в себе. Или же нет? Я попыталась сконцентрироваться. Понять, что происходит. Что твердит мне этот гном? Чуть не убила. Я чуть не убила Кученей? Но это не может быть правдой. Она мой друг. Что он несёт?       — Чуть не убила Кученей? О чём ты? Как это возможно? — непонимающе я уставилась на гнома.       Да что же со мной происходило? Где сон, а где реальность? Я запуталась…       — Это всё лириум, — вздохнул он. — Сначала мой брат, теперь ты. Зря мы вообще потащились на эти Тропы.       Кажется, это всё же было реальностью. Я стала понемногу вспоминать. Я, угол, Валера, лириум… Я курила лириум. Боги, какая же я идиотка. Я не думала, что… что он на меня так подействует. Я прижалась к стене и подтянула к себе колени. Только сейчас я заметила, что у меня на руке появился какой-то красный нарост. Что это?       Я усиленно стала его тереть, надеясь, что это всё ещё плод моего воображения. Нет-нет, не может этого быть. Это сон. Это сон!       — Фиалка, — попытался меня остановить гном. — Фиалка, это лириум, твою мать!       Я перевела на него ошарашенный взгляд.       — Ч-что? Почему он у меня на руке?! Почему он вырос у меня на руке?! — уже отчаянно прокричала я, ожидая ответа от Варрика.       Тот покачал головой.       — Я не знаю. Поэтому тебя поместили сюда. Маги из Круга вскоре прибудут, чтоб это исследовать.       Исследовать? Словно подопытную крысу? Нет. Я не дамся им.       — Я не… я не позволю до меня дотрагиваться, — я поднялась и направилась к выходу, спотыкаясь и чуть ли не падая.       — Фиалка, — окликнул меня гном, а путь внезапно преградил Нат.       Я посмотрела на Стража. Тот безэмоционально смотрел на меня, и я даже не подозревала, что у него на уме.       — Пусти меня, — настойчиво протянула я, пытаясь его обойти.       — Ты хоть представляешь, что натворила, Лесли? — спокойно спросил он, даже не думая отходить. — Ты едва не убила свою подругу. Если бы Андерс вовремя не пришёл…       — Я не помню этого! — резко воскликнула я.       На глазах проступили слёзы, и только сейчас я поняла, что вполне понимала, что тогда делала. Под воздействием лириума мне это просто нравилось. А сейчас мне было так плохо, что вновь хотелось забыться. Забыться навсегда. Я должна ещё раз его попробовать…       Натаниэль взял меня за плечи и посмотрел в глаза.       — Ты не в себе. Мы не можем тебя отсюда выпустить, пока не поймём, в чём дело.       — Я в норме, — отстранившись, огрызнулась я. — Просто вы, уроды, довели меня до такого. Мне было так хорошо, а теперь я снова должна видеть вас всех. Ненавижу. Чтоб вы все сдохли.       Вслед за отчаянием подступил гнев. Мне хотелось всё крушить и убивать, лишь бы снова вернуться в мир своих грёз. Любым способом.       Натаниэль вздохнул, переглянувшись с Варриком. Тот лишь пожал плечами и поднялся с места, направившись к выходу.       — Вы не можете оставить меня здесь, — сердце заколотилось с неистовой силой. — Не можете. Со мной всё хорошо! Выпустите меня!       Но дверь всё же захлопнулась, оставляя меня наедине со своими мыслями, со своим гневом, со своим отчаянием.       Так прошла ещё неделя. Я билась головой об стены, кричала, выбрасывала еду. Под конец стала молить о прощении. Но я лишь притворялась, чтоб меня скорее выпустили. Лириум на моей руке продолжал расти, и я его даже стала понемногу соскабливать. Но лишь для одной цели. Они отняли у меня всё. Мой меч, мою свободу. Осталась лишь малая частичка счастья. Я с мясом отдирала его, чтоб вновь вернуться туда. Боли я не чувствовала. Уже не чувствовала. Я была так могущественна и сильна. Я ничего не боялась.       Вскоре прибыли маги, как и было обещано. Меня провели по коридору. Стражи бросали на меня презрительные или жалостливые взгляды. Маги решили исследовать лириум на моей коже. Не знаю, что они надеялись там найти, но именно в этот момент, когда Стражи оставили меня наедине с каким-то усмирённым, я решила действовать.       — Уверяю, что она не опасна, — заверял Первого Чародея Натаниэль. — Лесли и мухи не обидит.       — Я слышал, что она пыталась убить кого-то в Башне. Это правда? — спросил старик.       Правда. Ой какая правда. Тебя я тоже хочу в данный момент убить.       — Это был несчастный случай, — неуверенно протянул Нат, посмотрев на меня. — Эта девушка не причинит никому вреда. Я за неё ручаюсь.       Наивный малыш Нат. Какой же ты глупец.       Ирвин недоверчиво покосился на меня.       — И всё же пускай стража присматривает за ней. А теперь я бы хотел видеть девушку.       — Конечно, Первый Чародей, — пригласил его к выходу Хоу, кинув на меня взгляд. — Сиди смирно, Лесли.       После чего они ушли, прикрыв дверь. В помещении помимо оставшегося усмирённого, который должен был взять пробу с моей руки, находился стражник Башни. Совсем молоденький. Я его даже не помню.       Он сел у стены на стул, то и дело зевая. Бедняжка, зачем себя так мучить? Я бы могла с тобой поделиться чудодейственным лекарством. Тебе стоит только уйти отсюда.       Усмирённый в это время стал срезать с моей кожи кусочки лириума, медленно и аккуратно. Его взгляд был безразличен. Мне кажется, он и смерти-то не страшился. Интересно, как это происходит? Почему они все так этого боятся? Ничего не чувствовать — это даже неплохо.       Было ужасно больно. Впервые за последнее время. Наверное, это потому, что я не приняла дозу сегодня утром. Я старалась не кричать. Стражник изредка косо поглядывал на меня, видимо, боясь, что я могу что-нибудь выкинуть. И он не ошибался. Поначалу я старалась выглядеть паинькой, чтоб усыпить все сомнения. Но потом резко выхватила ножик у усмирённого и в мгновение ока, что тот даже пикнуть не успел, резанула ему по шее. Бедолага захрипел, схватившись за горло. Стражник обнажил меч, явно не ожидая этого с моей стороны. Он растерянно смотрел то на меня, то на мёртвого мужчину у моих ног.       — Я стала сильнее, — прошипела я, посмотрев на стражника исподлобья и сжимая окровавленный клинок. — Лучше уходи. Я не хочу тебя убивать.       Но тот, секунду помедлив, с криком ринулся в мою сторону. Я метнула ножик, попав прямо в глаз. Уроки по метанию ножей в стену не прошли зря. Спасибо тебе, Лесли, сегодня ты меня хорошо выручила.       Стражник ошарашенно посмотрел на меня одним глазом, выронив свой клинок. Я покачала головой и, вынув нож из его глаза, воткнула ему в сердце.       — И не говори, что я тебя не предупреждала.       Парень окончательно рухнул на пол, вокруг него стала медленно растекаться огромная лужа крови. Такая красная, такая прекрасная…       Я улыбнулась краешками губ, забирая нож, переступая через труп и направляясь к выходу.       В коридоре послышались голоса. Кажется, сюда кто-то шёл. Значит, через дверь не уйти. Я подошла к окну и посмотрела, высоко ли прыгать. Высоковато, особенно если учесть, что я ещё совсем недавно панически боялась высоты. Хотя сейчас мне было всё равно.       Я запрыгнула на подоконник и посмотрела в сторону. До соседнего окна можно было легко пройтись по выступу в стене, благо я была худой и мне бы это не составило особого труда.       Держась за стену, я сделала первый шаг и услышала, как дверь комнаты скрипнула.       — Овейн! О, мой мальчик! — послышался голос Первого Чародея Ирвина.       Ох уж мне эти телячьи нежности.       — Она не могла далеко уйти, — это был голос Логейна.       А вот это уже не есть хорошо. Я прижалась к стене, стараясь не шуметь. Встречаться с Героем Дейна мне не особо хотелось.       — Я прикажу никого не впускать и не выпускать из Башни, пока мы её не найдём, — проговорил Натаниэль, послышались быстрые удаляющиеся шаги.       Теперь мне не сбежать. Кажется, сегодня будет веселье.       Тихо продвигаясь к соседнему окну, я все ещё слышала, как Ирвин ныл над телом своего усмирённого, а Логейн приближался к окну. Точнее, я это чувствовала.       Я повернула голову. Слышала умеренное дыхание Мак-Тира. Ощущала его злость. Ему стоило чуть высунуть голову, чтоб заметить меня. Но он этого не сделал, быстро удаляясь.       — Мы найдём её, Первый Чародей, и накажем. Я обещаю.       — Вы обещали мне, что она ничего не сделает с Овейном! И что с ним стало?! — прокричал отчаянно чародей.       Старый дурак. Сам виноват.       Я всё же добралась к соседнему окну, которое, к счастью, было открыто, и спрыгнула в комнату. Совсем не страшно. Словно усмирённая какая-то, у которой пропали все чувства и эмоции. Интересно, они себя так же чувствуют? Или вообще никак? Если так, то это неплохо. Сейчас мне даже как-то приятно. Если бы ещё найти хоть немного лириума… Есть, конечно, совсем немного в кармане, но это на самый крайний случай. Если меня всё же поймают и решат убить. Тогда я точно не буду чувствовать боли. Надоело терпеть боль.       Я прошла чуть вглубь тёмной комнаты и только после поняла, что на кровати кто-то лежит. Подойдя чуть ближе, при свете свечки я смогла разглядеть лицо Кученей. Она была ужасно бледной, под глазами виднелись огромные синяки, а шея перевязана бинтами. В комнате стоял приторный запах каких-то трав. Сама Кученей неровно дышала, изредка можно было услышать, как она всхлипывает, будто задыхается. И всё это сделала я… Вот что сделал со мной красный лириум. Не думала, что стану такой.       Я присела на край кровати, погладив девушку по лбу. Она была холодной, словно лёд. Если бы она не дышала, можно было бы подумать, что она мертва. Причём очень давно. Если бы я только могла ей помочь. Прекратить эти мучения.       Я вдруг вспомнила о нескольких граммах красного порошка, что лежали у меня в кармане. А если… Нет, я уничтожу не только свою жизнь, но ещё и её. А если она окажется сильнее? В конце концов, она примет его лишь раз и, по крайней мере, вылечится. Всё равно уже нечего терять. Целители ей не помогут, я знаю это. Возможно, она проживёт ещё день-другой, а потом? Я должна это сделать.       Вытащив всё до единой песчинки, я насыпала красный порошок в стакан с водой, стоящий на прикроватном столике, и размешала. Так тяжело было прощаться с тем, что у меня осталось, но Кученей мне была дорога даже сейчас, когда я перестала что-либо чувствовать. Какая ирония. Несколько минут назад я убила двух человек, и мне было всё равно, а сейчас я пытаюсь спасти ту, кого точно так же чуть не убила. Нет, я стала хуже Мередит…       Со вздохом я поднялась с насиженного места и направилась в сторону двери. Уйти будет сложно, но я справлюсь. Наивная, надеюсь расправиться со стражей и остальными. Но, как говорил один чокнутый Шляпник, «безумцы всех умней». Пожалуй, я даже задержалась в этом мире. Я давно должна была умереть, ещё когда меня за ухо поймал булочник, когда я пыталась стянуть у него с прилавка пирожок. Может, к этому все и шло? Кученей когда-то мне сказала, что меч — мой путь домой. Может, так и есть? Если я умру из-за всего этого, то вернусь на Мираклию? Многие так оказывались там. Правда, перед этим они бывали в Загробном мире… Что ж, там я тоже уже была. Не страшно.       Едва я открыла дверь, как позади внезапно послышался скрип, и я резко оглянулась. Передо мной стояла Кученей. Но не та Кученей. Она была облачена в чёрное, а половина её лица была покрыта какими-то красными наростами. Лириумом.       Я отшатнулась, врезавшись в дверь. После чего перевела взгляд на кровать. Там тоже была Кученей, но она по-прежнему была без сознания. Кажется, я окончательно сошла с ума.       — Не можешь поверить своим глазам, Элен? — спокойно протянула девушка, подходя ко мне. Её голос изменился. Была таким низким и грубым. Мне всё это снится… Опять.       — Я сегодня его не принимала, — ответила я, наблюдая за чародейкой. — Это сон?       — Это не сон, Элен, это реальность, — как-то горестно протянула она. — Я — реальность. Вот что ты со мной сделала.       Я? Я сделала с ней? Не понимаю.       — Я стала такой же, как ты, — продолжила она. — Стала разлагаться. Превращаться… в чудовище. Зачем ты со мной так поступила? За что? Я думала, мы друзья.       В её голосе чувствовались нотки осуждения. Но говорила она так, словно осуждала не за то, что я её чуть не убила, а за что-то другое.       — Я не понимаю, — отошла я чуть в сторону. — Что я сделала?       — Это! — резко воскликнула она, моментально очутившись около меня и указывая на своё обезображенное лицо. — Ты отравила мою душу и тело! Сделала монстром и убийцей! Всё ты!       — Объясни! — не выдержав, воскликнула я.       Так, спокойно. Всё хорошо. Это… просто очередное недоразумение. Её здесь нет. Она лежит на кровати без сознания. А это… очередные глюки.       Девушка же в это время чуть отошла, отвернувшись и, кажется, задумавшись.       — Три года назад, именно в этот самый день, я впервые попробовала красный лириум, — начала она. — Мне стало заметно лучше. Раны на моей шее затянулись, я выздоровела благодаря тебе, — вздохнула она. — Но вместе с этим я стала видеть красочные сны и слышать песню. Песню, что постоянно слышишь ты.       Я продолжала молча стоять и вникать в её слова. Три года назад? Именно в этот день? Уж не хочет ли она сказать, что явилась из будущего? Она говорила, что не может перемещаться во времени. Тогда что это? И где она брала лириум? От одной порции, что я добавила ей в стакан, вряд ли получилось бы такое.       — Я стала могущественней, потому у меня получилось, — как будто прочитав мои мысли, повернулась она ко мне. — Я нашла твой меч, полностью зараженный, и, подобно тебе, стала отрывать от него куски. Стала перемещаться в мир своих грёз. Там было хорошо. Песнь грела мне душу. Я могла сутками напролёт пребывать там, пока воры не украли его у меня, — чародейка нахмурилась, сверкнув глазами. — Варрик Тетрас, Натаниэль Хоу, Логейн Мак-Тир и остальные отняли его у меня. Лишили меня моего мира. А потом поплатились за всё.       Да что она несёт? Она ещё безумней меня.        — Поплатились за всё? — сделала я шаг к ней.       Она впилась в меня взглядом.       — Да. Я их всех убила, — горько усмехнулась она. — Ты, наверное, спросишь, что стало с тобой? — изогнула она бровь. — Ты умерла. Сегодня. Логейн заколол тебя, когда ты попыталась сбежать. А потом горько рыдал, держа твоё обмякшее тело. Никогда его таким не видела. Он словно потерял родную дочь.       Я сегодня умру. Самый чудесный спойлер, который я услышала за всю свою жизнь. Что ж, я всё равно была готова к этому. И самое смешное, что умру от руки Героя, которым на протяжении десяти лет восхищалась. Как это забавно. И почему мне кажется, что Логейн вряд ли будет рыдать? Не такой он человек… Но то, что она сделала с остальными по моей вине… Неужели тоже правда? Ненавижу себя за это.       — Зачем же ты сюда пришла? Чтоб убить меня, прежде чем ты станешь такой? — с вызовом выдала я, безэмоционально за ней наблюдая.       Кученей снова усмехнулась, посмотрев на себя другую.       — Сама я не смогу это остановить. Это не в моей власти, — вздохнула она, покачав головой. — Но ты можешь. Можешь помешать этому случиться.       — А ты умрёшь, если я помешаю? Если именно лириум тебя…       — Потому это и должна сделать ты, — резко оборвала она меня. — Ты должна выбрать — умру я или стану тем, что ты перед собой видишь. Возможно, пожертвовав мной, ты спасешь десятки жизней. Ты спасёшь наших друзей.       Она заставляет меня сделать выбор.       — И ты готова умереть?       — Лучше смерть, — на её глазах проступили слёзы, а лириум на лице, кажется, начал всё больше расти. — Ты не видела, что было в будущем. Возможно, ты и не причастна ко всем тем ужасам, но… я не хочу этого видеть. Видеть, как все твои друзья умирают от твоей же руки. Видеть, как небо разрывается пополам и оттуда выходят демоны. Выбирать сторону — добро или зло. А когда понимаешь, что до добра тебе далеко, прислуживать чуть ли не самой смерти. Не хочу этого.       Что она такое говорит? Что это? Неужели это всё случится из-за дурацкого лириума?       — Небо разрывается пополам? Демоны? О чём ты?       — Я пока не могу тебе сказать, — поджала она губы, посмотрев на меня. — Возможно, ты и сама это увидишь, если… всё исправишь. Но, как я уже сказала, решать тебе.       Почему она так говорит? Почему не хочет меня убить? Я бы убила себя за всё это. Но… если она сказала правду и только я могу исправить это, ей нет резона избавляться от меня. Она умрёт и… я не могу выбирать между ней и остальными. Они все дороги мне. Сказала та, которая не пощадила юношу в соседней комнате… Но ради меньшего зла, наверное, лучше поступить так, как говорит она. Ненавижу выбирать!       Другая Кученей стала понемногу приходить в себя.       — Пить… — прохрипела она.       Сейчас всё зависит от меня. Ну почему так? Почему всегда так?!       Я подошла к кровати, переводя взгляд то на неё, то на чародейку из будущего. Та с грустью смотрела на себя другую, и казалось, что гнев её уже исчез. Не хочу, чтоб она страдала.       — Я принесу тебе воды, — схватила я стакан с разбавленным лириумом, после чего уронила на пол.       Девушка мучилась. Она умирала. Она не могла открыть глаз. Я могла её спасти, но какой ценой… Кученей из будущего понемногу стала испаряться. Что? Почему? Это же не… Прости меня, Кученей. За всё прости.       На её лице проступила лёгкая улыбка.       — Спасибо.       А после я ушла. Просто шла по удивительно пустынному коридору, понимая, что теперь уже точно ничего не исправишь. Кученей осталось немного. Жизнь её покидает. Лириум мог её спасти, но тогда бы он убил остальных. Впервые за последние дни мне было так тошно. Вновь хотелось принять дозу, но нет… я не хочу умереть чудищем. Хочу быть в здравом уме, когда клинок Логейна лишит меня жизни.       Наконец я дошла до его комнаты и постучала. В ответ была лишь тишина. Его не было. Наверное, со всеми остальными бегает по Башне и ищет опаснейшую убийцу. Я зашла в пустую комнату и присела на кровать, ожидая своего часа.       Я понятия не имела, сколько времени уже прошло. Я думала лишь о том, что будет. Изменится ли теперь будущее? Если да, то в лучшую ли строну? Сегодня я убила трёх человек, одна из которых была моим другом. Лучше бы она никогда не попадала сюда. Лучше бы я никогда её не знала. Лучше бы… всё было бы лучше, если бы не я.       Я откинулась на кровать и прикрыла глаза. Так я пролежала неопределенно-долго, пока дверь не распахнулась, впуская лёгкий ветерок, и не послышались тяжёлые шаги.       — Пожалуйста, сделайте это быстро, — даже не открывая глаз, с ходу протянула я. — Понимаю, что не заслуживаю, но это моя последняя просьба.       Логейн ничего не ответил. Я слышала, как он прошёл к окну. Слышала, как он громко дышал и как быстро колотилось его сердце. Мой слух обострился. Красный лириум всё же даровал несусветную мощь. Я стала не просто сильной и бесстрашной. Даже представить себе не могу, какой бы стала благодаря ему Кученей…       Я открыла глаза и повернула в его строну голову. Как я и думала, он, сложив руки за спиной, смотрел на закат. Никогда не любила смотреть на закат. Для меня он ассоциируется со смертью.       — Почему ты пришла сюда? — вдруг подал он голос, не оборачиваясь.       Я посмотрела в потолок и вздохнула.       — Чтоб вы сделали то, что должны.       — Я должен сдать тебя страже, — наконец повернулся он. — Ты убила двух человек, и, по сути, Командор как эрл Амарантайна должен тебя судить.       — Командора здесь нет, — безразлично сказала я. — Как и сенешаля Варела.       — Поэтому ты отправишься в Денерим на суд короля, Лесли.       — Элен.       — Что, прости?       — Меня зовут Элен. Я всегда была Элен. С самого своего рождения, — неотрывно смотрела я в потолок.       Не знаю, зачем я всё это говорила. Наверное, я хотела последние минуты своей жизни побыть собой. Той, кем родилась. Синеволосой девочкой, изгнанной с родной планеты и мотавшейся и мира в мир в поисках себя. Нашла ли я себя? Да. На Мираклии. Но Мираклия для меня была потеряна, а значит, потеряна и я сама.       Логейн сел на край кровати.       — Ты не просто так сюда пришла.       — Нет.       — Тогда зачем?       — Чтоб вы сделали это. Чтоб покончили со мной, — посмотрела я на него.       — Это не мне…       — Нет, это вам решать, — я резко присела, умоляюще смотря на него. — Это вы. Я знаю. Как и сказала Кученей. Пронзите моё сердце клинком. Избавьте этот мир от грязи.       — Лесли…       — Я не Лесли! — поднялась я и приставила к его горлу тот окровавленный нож, которым убила усмирённого и стражника. — Убейте же меня. Не тяните. За нас уже всё решили, и этого не исправить.       Внезапно он схватил меня за руку, я выронила нож на пол. Вскрикнув, я попыталась вырваться, но он крепко сжимал мою руку.       — Мы сами решаем, чему быть, а чему нет, — прорычал он, смотря мне прямо в глаза. — Никто не вправе говорить нам, что будет. Мы творцы своей судьбы, Элен.       — Но вы должны…       — Я никому ничего не должен, — отпустил он меня. — И тем более я не должен убивать тебя, глупая девочка, лишь потому, что кто-то тебе что-то сказал. Ты не в себе, но я верю, что это пройдет. И ты должна верить в это.       Пройдёт? Это никогда не пройдет. Безумие не лечится. Тем более на такой стадии. Я опасна для окружающих и в первую очередь сама для себя. Кученей не могла ошибаться. Я должна сегодня умереть от руки Логейна.       — Я не смогу. Я слабая.       — Ты сильней, чем думаешь.       — Я убила того умирённого, стражника и… Кученей.       — Твоя подруга всё ещё жива. И ты была не в себе.       — Я и сейчас не в себе!       — Да, и потому ты должна уходить, — отрезал он.       — Что? — не веря своим ушам, посмотрела я на него. — Я же…       — Убила двух человек? — усмехнулся он. — Я убил короля и тысячи невинных, без капли сочувствия. И я понимал, что делал, в отличие от тебя. И я всё ещё жив, — он серьезно посмотрел на меня, положив руки на мои плечи. — Маленькая рыжеволосая эльфийка, которую я считал совсем ребёнком, даровала мне ещё один шанс, и я им воспользовался. Теперь то же самое я даю тебе.       — Сравнили меня с собой, — иронично усмехнулась я. — Вы Герой. Вы заслуживали пощады…       — Нет. Это ничего не меняет, — покачал он головой. — У тебя чистое сердце, Элен. Ты сожалеешь о содеянном, а значит, ещё не всё не потеряно.       Я не понимала, зачем он это делает. Может, нарочно издевается, чтоб подойти ко мне неожиданно сзади и перерезать глотку? Нет, он так не поступит. Сколько бы он ни говорил, что ему было на всё плевать, это не так. Ему тяжело это переживать. Каждый день. Просто он старался всё это скрыть за маской безразличия. Но я-то всё видела так чётко. Для меня он всегда будет Героем.       Я внезапно подалась вперёд и поцеловала мужчину. Ещё один безумный поступок за сегодняшний день. Последний, но такой сладкий. Тут же резко отстранившись, я отвернулась, зажимая рот рукой.       На глазах вновь проступили слёзы. Хотелось рыдать. Забиться в уголочек и рыдать. Хотелось, чтоб кто-то родной прижал меня к себе и долго-долго успокаивал. А потом — чтоб я всё это забыла, как страшный сон. Чтоб не было гадкой красной хрени, которая разрушила мой мозг. Почему я не могу подобно Кученей вернуться назад и исправить всё для себя? Теперь это моё проклятие. Лучше бы он меня убил…       — Передайте всем, что мне… что мне жаль, — не оборачиваясь, протянула я и направилась к выходу.       — Элен, — окликнул меня Логейн. — Надеюсь, что никогда тебя больше не увижу.       Я закрыла глаза, чуть улыбнувшись.       Я тоже на это надеюсь. А потом я просто ушла.